Вроде как друзья.

Он был не таким, как все, и Чонгук знал об этом лучше, чем кто-либо другой. Он вообще знал Чимина наизусть. Каждую его дурацкую привычку, каждое его объятие и каждый его вздох; Каждую родинку и шрамик на теле, его историю и даже вкус некоторых. «Друзьями не станем в любом случае…» — постоянно думал в начале их пути Чон, и… Был, несомненно, прав. Он постоянно волновался за старшего, хотя и не должен был, ведь «О, так только влюблённые поступают» (и глупые смешки от одноклассников); спрашивал, хорошо ли его хён покушал и, получая в ответ лишь смущённое «Угу», обнимал его в награду. Легко, положив руки на чужие плечи, как настоящий друг хороший приятель, не больше.

Чонгук очень боялся переступать черту.

Они жили далеко друг от друга, а родители вечно либо работали, либо уезжали куда-то надолго, поэтому ночёвки вошли в привычку. И «Аа, Чимини, твои волосы щекочат подбородок! Не двигайся, дурачок! Сейчас поцелую иначе» тоже. Чимин не считал это чем-то странным, ведь как может быть странным то, без чего невозможно жить, особенно если «это» связано с, вроде как, другом? В школе ребята ходили вместе, сплетая пальцы и крепко держась за руки. Это стало традицией, потому что даже если небольшой конфликт заставлял обоих отвернуть головы друг от друга, то скреплённые замочком ладони вечно оставались на месте — между этими двумя дураками — и не позволяли оборвать связь. Чонгуку было всё равно, когда на них искоса поглядывали, словно на глупых детей, совершающих странные поступки, — его всегда волновало мнение одного лишь Чимина. Ещё обычно в кино они сидели на последнем ряду. Нет, они правда просто хотели тишины, так-то они обычные парни. И вообще, может, друзья. А друзьям, если подумать, можно осыпать друг друга нежными чмоками в щёки, когда в фильме про супер-героев что-то взрывается, или, например, прижиматься лбами и целовать друг друга в нос, когда в ужастике кто-то умирает. И нет, это ещё не черта, которой боялся Чонгук. Та черта, которой боялся Чонгук, была позже. Когда однажды он в очередной раз пришёл к Чимину на ночь, чтобы пообниматься вообще по-дружески, наверное. Началось тогда всё слишком обычно. Только вместо того, чтобы искать на родной чужой кухне чипсы и смотреть какие-нибудь излюбленные фильмы про Мстителей или Обитель Зла, они включили музыку. В одиннадцать часов вечера. Просто решили разнообразить посиделки, да и друзья вроде, почему бы и нет? А раз друзья, то и потанцевать под медленную музыку можно. Собственно, правда, почему бы и нет? Так, чтобы жарко и пространства между телами почти не было, а руки обвивали тонкую талию Чимина, когда тот утыкался носом в грудь Чонгука.

И это всё равно была не та грань.

Та грань была в одиннадцать часов пятнадцать минут, когда музыка утихла, погружая комнату в тишину, а двое парней стояли молча и смотрели в глаза друг другу. А потом резко так, неожиданно, выдохнули одновременно и глаза закрыли, совершенно случайно, конечно же, столкнувшись губами. И потом, до половины двенадцатого, просто целовались-целовались-целовались, и уже не как друзья. Совсем. А потом спать завалились как ни в чём не бывало в обнимку, и «Чимини, щекотно! Сейчас ведь правда поцелую!», которое стало менее актуально. Но на самом деле Чонгук боялся. Не друзья, да и не возлюбленные. Тогда они были, наверное, никем, хотя Чимин всегда был для него другим, не таким, как все. Поэтому Чимин мог обнимать его по ночам, прижимаясь тёплой и мягкой щекой к сильной груди, а руками скользить по рёбрам, чувствуя сердцебиение младшего; мог спать на нём, потому что любил ворочаться во сне и пробуждение Гука посреди ночи в попытке удержать родное чужое тело за талию на себе как можно дольше тоже стало привычным; мог целовать его. Они не были друзьями, и Пак понимал это. Они продолжали ходить за руку, обниматься и ночевали друг у друга даже чаще, чем раньше; изменилось только одно — Чим и Куки начали танцевать каждый вечер в одиннадцать часов по пятнадцать минут и до половины двенадцатого целовались. Только в эти моменты оба со спокойной душой думали не «вроде как друг», а «вроде как люблю больше жизни». И иногда даже «наверное, хочу жить с ним где-нибудь в Америке в маленьком доме». Чимин был другим, и Чонгук знал об этом лучше самого Пака. И однажды даже признался ему в этом. Они в тот день были дома у младшего, в приставку играли и лишь время от времени совершенно случайно, конечно же, касались кончиками пальцев, заставляя стаи мурашек пробежаться по коже.

И тогда же они совершенно случайно, конечно же, занялись сексом.

Просто Чимин случайно томно выдохнул прямо в шею младшего, уткнувшись носом в мочку уха и опаляя нежную кожу горячим дыханием. Просто Чонгук случайно усадил старшего на свои колени и запустил руки в волосы, нежно осматривая сонное личико Пака. Просто они случайно начали целоваться, жадно хватая воздух ртом и изучая языком каждый миллиметр. Просто у Чимина в рюкзаке случайно оказалась смазка, такая противная и холодная, и его тело, такое прекрасное и горячее. Случайно же, ну, честно. А вообще, как-то неважно было Чонгуку, откуда, когда «Куки, я, кажется, люблю тебя.» одним громким сладким стоном-выдохом, лишь Чон начал растягивать хёна. И потом стало как-то совсем всё равно, ведь «Чимини, ты особенный для меня, знаешь.» Друзьями не станут. Но Чимин ведь изначально был другим. И поэтому на утро, когда младший стоял на кухне, упёршись руками в подоконник и задумчиво разглядывая лучи восходящего солнца, разгоняющие мрак, а кто-то родной и мягкий неожиданно подошёл сзади, обвив руками талию и прислонившись щекой к согнутой спине, Чонгук развернулся и, поймав на себе недовольный уставший взгляд, чмокнул старшего в лоб, ласково улыбаясь, обхватывая руками маленькое и тёплое тело. Нежно. Не как друга совсем. А потом пошли смотреть фильмы. Какие-нибудь мелодрамы, чтобы целоваться каждый раз под милую и спокойную музыку. Это тоже станет привычкой. Чонгук был другим. И Чимин знал это лучше, чем кто-либо другой. Да и не был, а есть. Есть здесь и сейчас, и вовсе не как друг. Не как друг, а как тот, с кем хочется жить в Америке в маленьком доме. А Чонгук его понимает, и чувствует совершенно то же самое, поэтому уже давно ищет работу и билеты вместе с этим. Да, друзьями не стали. Зато нашли друг в друге что-то более важное, чем дружба.