Дофамин

— Шистад? — телефон отвечает ей тишиной на другом конце провода, и Эва нервно накручивает прядь волос на палец. — Как дела, Мун? — полный усталости голос вызвал облегченный вздох девушки. — Почти забыла про тебя. Перестала искать, — голос не дрожал, а чтобы не потерять равновесие, она опирается рукой о тумбочку. — Прошло всего три месяца, а ты уже отчаялась? Похоже на тебя, — Господи, она практически видела эту ухмылку на его губах. — Рада, что ты еще можешь шутить. Потому что я нет, — Эва уже начинала терять самообладание, и искусанные в кровь губы только подтверждали это. — Зачем ты звонишь? — Я устал, — несколько секунд на линии была тишина. — Ты устал? — рыжеволосая начинала задыхаться от возмущения, хотя и понимала, что ей не стоило надеяться на его совесть: ее у него не было. — Ты, что, пьян? — В яблочко, Эва. Чертовски пьян, — нервный смех. Не его смех. — Я в Стокгольме. В отеле, кажется. Не помню последние несколько часов, а здесь все спят. — Вау. Тебе есть чем гордиться, Крис! — шипит его имя и сжимает телефон до побелевших костяшек. — Я звоню, чтобы извиниться, — хриплый голос пробегает мурашками по коже, проникает в кровь. — Что-то случилось? — она замирает в неверии и прислоняется к стене, но его молчание снова давит на нее с удвоенной силой, и она не выдерживает первой.— За что? — Ты же у нас умная, ты скажи. — Мне не хватит и недели, чтобы все перечислить, а звонить из Стокгольма должно быть дорого. — А говорила, что больше не шутишь. — А я и не шучу. — Эва, прости меня. Теперь он по-настоящему ее испугал. Он никогда не извинялся перед ней. Никогда. Ни одного гребаного «прости» за все время, что они знакомы. Ни за бесконечных шлюх, ни за пустые обещания прийти к ужину, ни даже за фразу «Спасибо за отличный секс», когда в два часа ночи он выставлял ее из квартиры с деньгами на такси. Никогда. — Крис… — она действительно не знает, что сказать. А что вообще говорят в таких ситуациях? Вряд ли кто-то знает ответ на этот вопрос. Но он должен знать ответ на другой. — Ты вернешься? — Да. Но это не значит, что все изменится. — Позвони мне завтра. Еще немного помолчим. — Боже, это самый хуевый мой приход. Мне так хочется перебирать твои запутанные волосы сейчас. Эва сбрасывает звонок и с телефонной трубкой в руке сползает вниз по стене. Ненависть. Вот, что она чувствует к себе. Она готова принять его назад. Один звонок спустя три месяца тишины, когда девушка уже была готова поверить, что с ним что-то случилось. Что-то непоправимое. В то время как он отправился в путешествие по притонам Европы. Слезы текли по щекам, но это капля в выплаканном по нему океане, а руки уже нащупали пачку сигарет в заднем кармане джинс. На улице освежающе прохладно, хватает, чтобы в голове немного прояснилось, чтобы понять, несмотря ни на что, он все еще делает ее линию пульса рваной. Этим вечером можно выкурить несколько сигарет подряд, нужно можно. Она не может дышать, когда не знает, что с ним. Почему же она умирает за двоих? Сдается каждый раз ему без боя, как будто так и должно быть. У нее нет возможности пробраться к нему в голову, она не сможет его понять (а надо ли?). И, наверное, не стоит искать правых и виноватых, они облажались вдвоем. Крис и Эва. Всегда просыпаются не с теми, за ней уже зигзаг мудаков, имен которых она не помнит, а он по жизни в хлам и никогда за это не извинится. Шистад ее самый большой недостаток. Мун понимает это 24/7. В поэзии пьяного танца на его коленях, когда мысли кружит мартини, а сигарета тлеет между пальцев. В душе, намыливая кожу приятным лавандовым гелем. Когда размешивает сахар в кофе, пропуская вопросы подруг о прошедших выходных. Сиплый и усталый голос пробирает ее до костей, невыносимый холод одиночества сдавливает грудную клетку. Эва знает рецепт от зимы. Возьмем одни выходные, добавим крепкого для сна и две таблетки снотворного. Смешать, но не взбалтывать. Жизнь полна дерьма, это надоедает. А ей просто необходимо собраться с силами. Ведь завтра она проснется от настойчивого стука в дверь. У него снова разбито лицо, за темными очками она не видит его глаз, но готова поспорить, что они красные. Парень в белой футболке прислоняется к дверному косяку, натягивая на себя фальшивую улыбку. — Скучала? В ответ Эва обвивает его шею руками, и их рты сталкиваются в глубоком и жадном поцелуе, ослепляя двоих взрывом эмоций, растекающимся по венам чистым кайфом. — Очень.