Алый снег

       Охотничий патруль устало спускается в лагерь. Сезон Голых Деревьев. В это время дичи мало, и все коты неустанно трудятся для пополнения кучи с добычей. Пограничные патрули ходят всего по два раза, а остальные только и делают, что пытаются поймать хоть что-то.        Крыжовник пробежался взглядом по поляне. Будто кого-то нет, но он никак не поймет, кого именно. — Таак, Крыжовник. — пересчитывает всех глашатай Подберезовик. — А где же Лютик? Сердце кота замерло. Лютик, точно! И как он только мог забыть о той, к которой испытывает столь нежные чувства? Достаточно лишь её взгляда, теплой улыбки или прикосновения и Крыжовник уже на седьмом небе от счастья. Темно-рыжий кот судорожно дышал и мерил шагами лагерь, ожидая решения глашатая и предводительницы. Как они могут так долго мыслить, если сейчас с их соплеменницей может происходить что-то нехорошее?       Подберезовик вылез из палатки, и сражу почувствовал на себе обжигающий взгляд старшего воина. Коты обменялись взглядами — один умоляющим и горестным, у второго же в глазах светилась некая неловкость, и кончик его хвоста нервно подрагивал в порыве стыда. — Тогда я сам отправлюсь за ней. — холодно процедил Крыжовник, чуть распушив загривок. Без слов можно было понять, что глашатай в этом бессилен. Подберезовик опустил глаза, словно маленький провинившийся котенок, и весь сгорбился, вжав голову в плечи.        Шурша ежевичными кустами, в овраг вбежала та самая потеряшка, палевая кошка мраморного окраса по имени Лютик. Плечи покрывали раны, комки вражеской шерсти остались между когтей, а ухо было надорвано и по морде сбегала струйка крови. — Где ты была?! — воскликнул Крыжовник при виде своего ангелочка, бросился к кошечке и стал слизывать кровь с щек. — Я так волновался… Лютик недовольно отстранилась и тут же гордо воскликнула: — Я дала отпор нарушителям! В одиночку! — важно выпятила она грудку. Коты в лагере загудели — кто-то хвалил её, а кто-то был на стороне воина и упрекал. — Молодец, — начал не столь радостно кот. — но ты могла серьезно пострадать или вообще… — Я не какая-то хрупкая домашняя киска, не игрушка Двуногих! — Лютик заткнула ему пасть, прижав окровавленные уши к голове. Теплая алая жидкость все еще слабо сочилась из раны, вырисовывая кружевные узоры на её светлой шерстке. — Хватит ругаться, мне нужно осмотреть её! — целитель Филин уже был тут как тут, и притащил с собой паутину и какие-то травы. Он по-прежнему тот же ворчливый старик, которому давно уж надо отправиться в палатку старейшин.        Старый и лохматый меховой шар стал лепить на раны Лютик паутину, пропитанную кашицей из каких-то листьев. Кошка пыталась сопротивляться, но целитель все ворчал и ворчал, с вечно недовольной плоской мордой продолжая свою работу.        Парочка продолжила разговор в палатке. Крыжовник лишь упрекал прогнавшую нарушителей, а та отвечала холодом на холод. Лютик ожидала похвалы, а получила лишь бессмысленные нравоучения, будто она снова оказалась в шкуре ученика. Наконец ей это все надоело, и она взорвалась: — Слушай, мне плевать, волнуешься ты или нет! Я не хрупкий росток на морозе, а гордая Грозовая воительница. И могу постоять за себя, так что оставь меня в покое, ты не моя мама или наставник! — выпустив пар, она утихомирилась и добавила: А теперь я иду охотится. Без тебя.        Сердце упало, в глаза попала горечь обиды и непонимание, что заставило его часто-часто заморгать. Но Крыжовник понял свою ошибку, и винил лишь себя, в конце концов, Лютик, ожидавшая добрых слов, разозлилась на него, получив в ответ такое. И что на него нашло?..       Оказалось, что кошка пошла не одна — предводительница Звездное Сияние решила составить компанию молодой воительнице и размять лапки.

***

— Что-то они долго не возвращаются… — послышался голос ученицы предводительницы Мышастой. Он дрожал, как и сама малышка — в лесу было холодно, мороз проникал даже под самую пушистую шубку. — Мы бы могли отправить патруль на поиски… — промямлил Подберезовик, переминаясь с лапы на лапу. «Какой ты жалкий и беспомощный, не можешь нормально принимать решения. И как только Звездное Сияние могла выбрать такого глашатаем?» — успел подумать Крыжовник, но задумчивость развеяла еще одна речь нашего мямли. — Поднимается буря, поиски будут тщетны и даже опасны. — вот это уже аргумент, Подберезовик. Небо действительно сплошь закрыли пепельные тучи. С каждой минутой ветер свистел в кронах деревьев все сильней, и снег колол морду все сильней. Коты попрятались в палатки в попытках уснуть, но ни у кого так и не получилось — не только Крыжовник волновался за этих кошек. «Они переждут метель, они справятся и вернутся, вернутся.» — пытался утешить себя кот, но все равно болело сердце и грудь сковали оковы страха и переживаний, и каждый вдох давался с трудом.        Утро. Уже нет ни намека на пургу — небо словно заледеневшая гладь воды, недвижное и холодное. Снегом завалило овраг, тяжело пройти от палаток до скалы, а скудная куча с добычей была покрыта толстым слоем снега, обжигающего лапы. Все было решено. Коты выдвинулись на поиски. Все шли тихо, а легкий ветерок будто насвистывал похоронный марш. Бригада продвигалась медленно, их души окутало страшное предчувствие.        Кажется, или снег под лапами будто алеет? Крыжовник отделился от остальных, и шел на разведку. Вдруг в ноздри ударило зловоние. Запах крови, страха, гнева, собачья вонь… И лишь легкая свежесть зимнего утра чуть разбавляла нагнетающую атмосферу. Снег был алый. Были разбросаны комки кошачьей и собачьей шерсти, мясо и кишки. Тут же валялись изуродованные тела его соплеменниц, сохранившиеся благодаря морозцу. Предводительница. Её глаз был затуманен и смотрел куда-то в серую даль. Второго попросту не было. Он вытек, и на морде красовалось кровавое отверстие, в котором осталось немного песка. Ушей не было вовсе — вместо них зияли отверстия, обмазанные чуть заледенелой кровью. Мясо на шее и спине было неряшливо обглодано до самого позвоночника, бывшего мраморно-белым на фоне всего этого оголенного мяса. Живот разорван, кишки вывалились, и остались в небольшой лужице кровушки, частично впитавшейся в землю. Они были разорваны и помяты, местами даже вывернуты наизнанку. Лапы тоже местами обглоданы до мраморных костей, подушечки надкусаны, когти вырваны. От бывшего столь длинным хвоста остался лишь жалкий обрубок с торчавшим наружу позвонком.        Крыжовник сдержал подступающую рвоту. Это выглядело отвратительно, больше похоже на издевку, нежели на приступ голода. Воин боялся представить, что случилось с его возлюбленной. Не смотря на все, он по-прежнему надеялся, что она смогла вырваться. Но он ошибался.        Тут же неподалеку был изувечена Лютик. Боже, это было не меньше противно, чем-то, чем стала предводительница. Её глаза тоже просто смотрели вдаль. Одного уха не было тоже, а осталась лишь дырка. Второе ухо лишь поддели, снова заставив сочится из него кровь. Глотка разорвана, зияет еще одна пропитавшаяся кровью дыра, в которой умудрялся присвистывать вредный ветерочек. Нижняя челюсть вырвана, выкинута в протекавший рядом ручеек. Спина тоже разодрана и обглодана. Хвост разорвали на пополам, кости торчат. Кошка лежит животом вверх, и видно как псы «изучали кошачью анатомию». Левое легкое разорвано, правого нет. Сердце надкушено, желудок отсутствует, кишки разорваны, вывернуты и искусаны как только можно. Ужасное зрелище…        Дикий кошачий вопль, выплескивающий всю злобу, ненависть и горесть с печалью, разносится по лесу. Он был способен перебудить всех существ, способных слышать, отсюда и до старой территории племен. Патруль сразу понял в чем дело, в через две минуты все были в сборе. Звездное племя, как могло ты допустить такое?..

***

       Алый снег, последнее, что видели кошки. Он стал их предсмертным кружевным ложем. Никто не знал, зачем собаки совершили это, но вскоре им отомстили сполна. Крыжовник погиб в той битве, но смог отомстить, убив хотя бы одного врага, а позже вернулся к своему ангелочку на небеса, на небеса…