lanterns.

В пустыне чахлой и скупой, На почве, зноем раскаленной, Анчар, как грозный часовой, Стоит — один во всей вселенной. Природа жаждущих степей Его в день гнева породила, И зелень мертвую ветвей И корни ядом напоила. Яд каплет сквозь его кору, К полудню растопясь от зною, И застывает ввечеру Густой прозрачною смолою. К нему и птица не летит, И тигр нейдет: лишь вихорь черный На древо смерти набежит — И мчится прочь, уже тлетворный. И если туча оросит, Блуждая, лист его дремучий, С его ветвей, уж ядовит, Стекает дождь в песок горючий. «Анчар», А. С. Пушкин, 1828 г.

pt. 2. - Я не могу больше! – кинула светловолосая своё недомогание куда-то в пустоту и упала на землю. Она остановилась на берегу речки в каком-то парке. Было всего 5 утра, светло, серые тучи и туман. Никого вокруг не было. Улицы незнакомой страны были так красивы и убраны. Непривычно. Почему незнакомой страны? Знаки говорили об этом. Кури-сан не хотела разбираться, где именно она. И лишь фонари освещали асфальтированную дорожку, которая располагалась вдоль берега. От резкого света только и болели и без того больные глаза. Она не могла больше ходить - с каждым днём ей было хуже. Тело всё больше уродовалось, и она не могла предотвратить этот процесс. А в чём дело она не хотела разбираться. Ей даже слёзы проливать было невозможно - вместо слёз скатывалась жидкость, которая каменела и превращалась в маленькие кристаллики. Их легко было раздавить - они были ломкими, как маленькое сердечко внутри Кури. Иногда, вместо такой странной жидкости, текла ещё более странная - вязкая бирюзовая вода. Настолько она была голубой (нет, не Кури-сан), цветом морского бриза, словно из её глаз текли маленькие водопады. От такой странности глаза щиплет, потому она просто била себя, дабы отвлечься. Также на ней были непонятные раны и шрамы, и нет, они появлялись сами по себе, без её вмешательства – она, всё-таки, была слишком слаба, чтобы оставлять даже синяки. Слаба физически. Слаба духовно. Вместо крови текла чёрная жидкость, а там, где раны, было не мясо, а что-то твёрдое, шершавое и тёмное. Тело всё больше было неподвижным и ограниченным на действия, и сейчас у Кури-сан проскользнула мысль о том, что с этого места она уже не уйдёт, и убежать не сможет. Хотя, разве от себя убежишь? Ей было противно от себя, от того, что происходит с ней. Как такая беззаботная жизнь превратилась в это? Может, это сон? Может, это очередной раз, когда она опять не знает, где проснулась, где проснётся вновь? Может, она уже умерла? Тогда это точно не тот ад, который она готова была встретить. Она готова увидеть солнце, богов или родителей, последний взгляд карих и зелёных глаз, оплеуха и свет фонарей, такой мерзкий, резкий, как тогдашнее поведение карих глаз. И она не помнит больше глубину этой синевы, больше она не помнила ничего. Оставалось лишь презрение, абсолютно бессмысленное, и она была рада, что никто её не видел. И как можно быть настолько жалкой, чтобы бояться вздёрнуться, внушив себе, что ты уже мертва? Ну, она уж точно себя живой не чувствовала. И та хреномантия, что с ней происходит – не от мира сего. Может, свихнулась также, как и её забытый братишка? О, нет, думать о таком она себе тоже не позволяла – похабно и, как обычно, жалко. «Ты здорова!» - так и кричала она себе. То, что с ней происходит – её рой, который она сама выкопала, и откуда уже не выбраться. Только свет фонарей помогает разобрать ад и рай. Резкий свет, на который даже не посмотреть, только и остаётся что жмуриться. Резкий шлепок по щеке – как тогда помнит этот звук, даже не боль – звук, растворившийся в пустоте. Только это и возвращало её в реальность. Сейчас она не была уверена в той реальности, в которой она есть. - Не могу... - говорила себе Кури-сан. Лежать на влажной траве посреди небольшой полянки было так спокойно. Она раскинула руки. - АА..ААААРГХ, НЕНАВИЖУ! – резко и с размаху она ударила себя по груди, от чего сильно закашляла. Внутри похолодело. Внезапные приступы злости стали нормой. - МЕРЗКАЯ, МЕРЗКАЯ! – она продолжала наносить сама себе удары, но слабость и неудобство на полную мощь ударить, не позволяли нанести удары со всей души, с той злобой и ненавистью к себе, что она такая мелкая, такая жалкая, даже перед собой, плевать уже на других, давно уже ничего не сделаешь, а чёрные списки, спрятанные диалоги, забытые сообщения, голоса, фонари – не забыть, и не убежать больше. От себя. Она просто не могла принять себя, не могла найти. Она думала, что найдёт себя в других людях, в одном человеке, и каждый раз ошибается. Хотя, её взгляды давно уже идут наперекор её желаниям и ожиданиям. Или наоборот? И как можно утонуть в такой глупости? Вот такой она была, что она смогла. Она не смогла себя вытащить. Потому что всегда надеется на других, а в себя не верит. Противно, верно? Сколько ещё она будет марать руки в крови надежды и веры? Сколько ещё таких копий светлых и лживых лучей от разных глаз ей нужно убить в себе, чтобы люди больше не давали ей очередных жертв и причин самоуничтожения? Нет, от себя не убежишь, потому что фонари уже не светят. Но и пощады ей не нужно. И даже тут она процитирует синеву: «Что, понтуешься?». Последние нити порвались, и она развела настоящую драму теперь лишь с одним героем. Это были не проблемы, и Кури не справилась с этим. И потому она считала, что ничего больше она не заслуживает. Наверное, даже смерти. Всё это было жалким. Жалким.

«Какое вы право имеете себя ненавидеть?» «Мы все рождены для чего-то.» «У любого человека есть врождённые способности к чему, и неважно что это.» «Я боюсь, что в тебе проснётся то, чего ты даже сама не осознаёшь.» «К чему такая агрессия?» «Какая же ты тупая.» «Неблагодарная.» «Чего ты боишься?» «Да ты заебала так говорить!» «Такую тупость вылечит лишь возраст.» «Ваш ребёнок не ладит с коллективом.» «Почему ваша дочь ведёт себя как дикарка?» «Чего смотришь? Я тебе все волосы повыдираю.» «С пивасом потянет.» «Я не тебе хотел сказать.» «Я теперь буду знать, что хотят такие как ты.» «Тебе нормально? Ты ничего не будешь исправлять?» «Нам и втроём хорошо.» «Ты слишком наивна.» «Ты же знаешь, как я не люблю кричать на тебя.» «Ну я же сказал, что наигрался.» «Возможно, это моё последнее сообщение.» «Хорошая книга, да герои не те.» «Да у тебя даже на заставке сплошной негатив стоит!» «Ты можешь пояснить за своё уебанское поведение?» «Прекрати.»

Она выучила их поведение наизусть. Его. Она закрыла глаза, надеясь, что делает это последний раз. *** Проснулась Кури-сан глубокой ночью. Она обратила внимание на сотни огней с другой стороны берега, луну, блестящую гладь воды и кучу кустов. И… заграждений вокруг берега? Теперь бережок был полностью закрыт какими-то вывесками и кустами. Чтобы никто не смог её видеть? Но никто и не пытался её сдвинуть, разбудить, или ещё что. И, это на самом деле, хорошо. - Почему? Что случилось, млять? - она хотела подняться. Она не смогла. - А? - хриплым голоском отреагировала Кури. Оглядевшись, она увидела то, от чего, извините, ахуела просто. Руки её вросли в землю, как и ноги. До локтя руки Кури были в чём-то чёрном, и это не было похоже на землю. Из волос торчали маленькие лепесточки, но их было немного. Концы волос из светло-русых превратились в чёрные. - Что это такое? – гнев и паника сменились на слёзы, но ей было не до того. Каждый раз, когда она пыталась вырваться, действо сопровождалось болью. Она переплелась с другими растениями и деревьями, и теперь оторваться от корней и земли - всё равно что конечность оторвать. - Блять, это пранк такой? - она перестала пытаться. Это было безнадёжно. Впрочем, так она по жизни и пыталась – лишь раз или пару, и всё на этом. Тут точно полная безнадёга. Ведомость и покорность связывали её руки. По реке изредка проплывали лодки, но никто из находившихся на борту не видел её. Она была в какой-то тени. Однако, после того, как она вросла в землю - она почувствовала себя невероятно хорошо. Ей стало легче, будто она брала энергию из земли, будто всю боль распределяла меж зелёной живностью. Ещё пару часов она сидела неподвижно, и чувствовала, как медленно протекает процесс полного врастания, окончательно теряя подвижность. *** Месяц она просидела так. Выпадали дожди, иногда даже снег. Солнце жгло кору, а ветер заставлял дрожать. Всё так и вышло — она полностью вросла, став наполовину деревом и человеком. До груди её тело было окутано землёй и древесной корой. Руки ещё выпирали из-под такого заточения, но они были уже не руками, а частью корней. Но живых. Из спины прорастали ветки, но они были среднего размера. Веток было не так много, но на каждой росли какие-то растения, абсолютно разные. Каждая ветка различалась. Например, на одной могли расти синие петунии, а на другой - красная лилия. А, вот, на ещё одной росла чёрная орхидея. Но они росли ближе к корням. а ближе к "небу" росли цветы вишни. И многие другие. В грязно-русых волосах росла зелень и обычные ромашки. Нет никакого объяснения тому, почему разная живность процветала на её плоти. Из левого глаза давно выросла бордовая лилия, запёкшаяся кровь так и осталась на её лице. Процесс её появления был болезненным, но терпеть было не так больно, разделяя боль с растениями. Второй глаз остался обычным, человеческим, но цвет глаз стал ярче, то есть бирюзовым. Из него постоянно текли "слёзы" - та самая вязкая вода. Шея была дряблой - были видны "дыры", где торчала кора, а из неё текла чёрная "кровь". Зрелище было такое себе, но Кури уже свыклась с таким положением. Только по ночам, овальные головёшки фонарей заглядывали к ней в гости и освещали это уродство, насмехаясь над ней и впиваясь ядовитыми лучами в кору. Никто так её и не видел. Тот стенд и те заграждения продолжали стоять позади неё. Кури вот так сидела и смотрела на речку. Люди там иногда проплывали на своих лодках, удивлённо смотрели на такое, и плыли мимо. Поначалу, она не выносила таких взглядов. Позже, ей стало уже плевать - не так уж и часто они проплывали. Но это то, что отвлекало от отвратительных мыслей. Ведь, приходилось разговаривать лишь с собой! Ненавидеть себя и полагаться на себя – нечто.

Свет фонарей становился тусклее.

*** Наступило лето. Иногда, когда ей становилось слишком скучно, и она не хотела разговаривать с придуманными личностями, и она давала себе волю заснуть – просто уже отдохнуть от себя. Наконец, стенды убрали, и теперь можно было выйти к реке. Только вот... там было огромное дерево, в котором был живой человек. Ветки за это недолгое время успели отрасти до громадных размеров, они были полностью в разных цветах. По ночам эти разно-пёстрые дети даже излучали тусклый свет. Но она этого видеть не могла. Она не могла видеть ту красоту, и то уродство – видела лишь своё внутреннее гниение, кровотечение застывшего сердца. Из разных частей веток и стеблей текла чёрная жидкость. Кури постоянно пыталась заснуть, но просыпалась от шума. И теперь, когда люди лицезрели это не с воды, а рядом с собой, они не могли вообразить, что это. - Это такой памятник? - Нет, тут же цветы живые! - Что это? - ЭТО ЖИВОЙ ЧЕЛОВЕК?! Все были удивлены. Кури терпеть не могла шумихи рядом с собой, и она была вновь в страхе, что её тронут. Но, прошло время, люди уже забыли про это. Они просто иногда останавливались, чтобы сделать фото. Если подойти ближе и начать дразнить такое деревце, Кури-сан просто начинала своими ветками бить постороннего. Потому никто близко не подходил. Кури-сан даже в новостях засветилась – чего она так не хотела. Услышала от туристов. Несмотря на то, что она была деревом, ей было тяжело. Теперь точно. Ох, и вновь эти жалобы. Почему природа, которую Кури ненавидела, предпочитая ей больше цивилизацию, вдруг решила помочь ей, в минуты горести и боли? Или это мучения? Природа ведь не глупа – она всё слышит, видит, чувствует. И Кури теперь это точно понимала, ведь и природные нити нерв она разделяла с природой. Растениям тоже больно, когда рвут их стебли, а Кури, при ещё нормальной жизни, всегда было на это плевать. Теперь, природа заставляла чувствовать то, что чувствуют она, но при этом и сама принимала муки Кури-сан. Взаимный обмен болью и терзаниями, и было сопереживание - даже слов не нужно было. Природа просто приняла её, без всякой предвзятости. Н е т а к л и ? ? ? Но отчаяние не оставляло её, тоска. И, казалось бы, это должен был быть конец. Но она чувствовала себя живее всех живых и мертвой одновременно - она не понимала вообще, что это за состояние. Слишком странно. Будто ад и рай делят твоё тело, и природа не определиться, куда твоё невинное тело бросить с твоей грешной и жалкой душонкой. Она просто молилась, чтобы её срубили, хотя так ненавидела, когда к ней приближаются. С а м а т о п о н и м а е ш ь ч т о х о ч е ш ь ? С а м т о п о н и м а е ш ь ч т о х о ч е ш ь ? *** Был обычный вечер. Везде горели огни фонарей, и на этот раз лучи их были приятны, вовсе не ядовитыми, как тогда. Люди бегали и веселились, разговаривали и просто вели мирскую жизнь. Как это обычно бывает в парках. Её раздражали эти визги и всплески, но сделать она ничего не могла. Она находила успокоение в звёздном небе и… Фонарях. Ещё она смотрела на водную гладь. Но, ничего идеального не бывает. - Кидай! - кто-то крикнул это на русском. Это было неудивительно - туристы ведь тоже отдыхали в этом месте. Что-то прилетело Кури в районе спины, где кора уже заканчивалась. Кури не могла поворачивать голову, она могла двигать лишь корнями и ветками. По звуку она поняла, что это бутылка. Из неё что-то вылилось на корни. Она смогла почувствовать вкус пива. При жизни ей нравилась алкашка, но сейчас это - губительный яд, и потому ей стало очень противно и тошно. И тоскливо. Из глаз пролилась очередная струйка, ей было больно и обидно. Мерзко. Вместе с тем проснулась и ярость, но что может сделать дерево? Ничего. Кто-то подошёл к ней спереди, обойдя дивной красоты и ужасности ветки и само дерево. Затем за ним последовало ещё три человека. Это была компания из четырёх людей - 3 парня и 1 девушка. На вид им было всем по 18-20. Хотя, девушка была такой низенькой, что казалось, будто ей 14. - Ох, ебать она уродина! Ахах! – смеялась подвыпившая девушка. - Нда, ну и зрелище, конечно... – возмутился первый парень. - Может, срубим ей что-нибудь? – предложил второй. Говорила эта троица, но один из них молчал. Вместо этого он лишь осматривал дерево, а особенно осматривал лицо - или то, что от него осталось. - Эй, не подходи к ней! Сожрёт же! - смеялась девушка, но тот, как мне казалось, молчаливый парень, уверенно подошёл ко мне. Кури была готова уебать ему, но решила повременить - первым нападать глупо. - Хм... Чёт знакомое. - он щурился, всматриваясь в её глаза. Она чувствовала смущение - как давно ей не было дозволено это чувствовать. - Да отойди ты от неё, боже! - кричал один из его корешей. - Д-дорогой, подойди ко мне, мне страшно! - она кричала, то ли наигранно, то ли с сарказмом, то ли серьёзно. Значит, она его девушка. Но он их просто игнорировал. - Погоди. - указал он Кури пальцем и достал телефон. Он там маленько порылся и начал там во что-то всматриваться. Затем на неё. Затем опять на экран телефона. Злоба и смущение Кури сменилась удивлением - он пытался сверить её с какой-то фотографией? Но откуда у него? Из новостных и обычных людей никто её не фотографировал в лицо. - Чт.. Кх.. Ч.. - впервые за всё время, она пыталась что-то сказать, но всё было безуспешно. Ей хотелось кашлять, но и этого не выходило. Похоже, в горле тоже что-то проросло. Рот будто парализовало. - А? Слушай, вопрос такой, ты знаешь кто это? На тебя похожа. Может, я с пьяну дуру путаю, ну прост скажи. - он повернул телефон лицевой стороной к ней, и она с нетерпением глянула. И лучше бы она не видела. На её лице застыл страх и испуг. Нет, она увидела не что-то страшное. Хотя, нет, относительно и это. Она увидела себя. Кури понимала, что увидит себя, что этот человек не ошибся насчёт неё, но почему тогда она так удивлена? Может потому, что она понадеялась, или почувствовала, что это кто-то из её прошлой, нормальной жизни? Она посмотрела на его руки, они были оголены. На них были шрамы, синяки. Волосы были не тёмные, а чёрные, но если всмотреться, то у корней были видны светлые пряди. Она тяжело задышала, а слёзы продолжали безостановочно идти. Как такое могло произойти? Прямо сейчас она была согласна провалиться сквозь землю, только бы её не видел этот человек. Вновь злость начала просыпаться в ней – она злилась на себя, просто потому, что она здесь. Может, это сон? Как же это глупо и банально. Сейчас она вновь боялась и ненавидела всё, это было чем-то ненормальным, но сейчас эта ненормальность стала обыденностью. А для кого-то это нечто новое и совершенно зашкварнутое, пока своими глазами не увидел, до чего обычные разборки докатились. До какой глубины был разрыт этот рой? Теперь, она тянула руки, лишь бы затащить этого человека за собой в этот рой. И тут же отталкивала. - Э? Ты чего? - он не понимал. Из земли Кури-сан вытащила корни и смахнула ту троицу далеко, прямо в воду. Остальными корнями она "поранила" другие деревья. Прямо сейчас она не могла контролировать себя – частички разума её покинули. Теперь только волна бессмысленных чувств и пустоты властвовали над ней. - к...к.. А... АААА... - она пыталась что-то сказать, и у неё выходило. – К.. АК.. ЭТ.. ВЫ.. ШЛО.. Аааа..аа... - наконец, смогла она хоть что-то выкрикнуть. - Так я правильно понял? - его лицо тоже было в гримасе страха и, кажется, истерики. Странно, что он никак не отреагировал на то, что случилось с его дружками, которые упорно не могли выбраться из воды. – Ты... - он схватил Кури за шею, сгибая её голову к верху. Не так уж и легко это было сделать, когда тело ТАКОЙ девчушки окаменело. - А.. ят... - она прокашлялась. Она не могла до конца договорить. - Хех. Вот, значит, как. ВОТ ТАК? - он почему-то психовал. Она никогда не понимала причину злости этого человека. Да она вообще хоть что-то понимала? - Не кричи. – тихо и чётко, но с большим трудом, произнесла она. - Не… Блять, что за хуйня? - он упал на землю, схватившись за сердце. Из глубины текла синяя жидкость. Всё это происходило так быстро, будто вообще не с тобой. Так быстро, предсказуемо, банально. Она смотрела на это с сочувствием. Она вновь чувствовала вину. Она ни до чего не додумалась, как протянуть ему один из цветков со своего секретного сада. Он ничего не стал отвечать или спрашивать - просто взял цветок. Цветочек моментально вжился ему в руку. - Прости. - она вытянула все корни, которые были у неё за всё время. Это выглядело забавно, но сейчас совсем не до того. - Прости.. - слёз было не сдержать. Маленькая, чувственная, глупая девочка, до чего ты докатилась? Он понял что сейчас должно произойти. - Ты чё творишь? – он хотел… А что он хотел? … … Фонари не смогли видеть этого, хотя любопытство их разрывалось. Их сознание потухло в тот момент. Ветки со всех сторон впились в Кури, прошлись насквозь. Было такое ощущение, будто она кого-то предала. Природу? Себя? Его? Но уже плевать. Она умерла моментально. Фонари зажгли своё сознание. Вторая, малиновая линия, догорела на старой одежде Кури. Это был завершённый таймлайн. Две, когда-то живые, яркие, малиновых кольца, теперь были лишь серыми. Оставалось ещё ***. *** По комнате разлетался шум печатающей клавиатуры. Он сидел, попивал кофе и что-то набирал. Рука немного ныла от нового подарка в виде синей лилии, но жить было можно. Цветок медленно врастал в новую "почву", и частенько рука немела. Знаете, до того смешная история вышла. Он и не думал влипнуть в такую недодраму. В каком он оказался таймлайне, что увидел такое нечто, в виде гибрида глупой девочки и обычного дерева? Ему не нужны были ответы на вопросы – он мог дать ответы. А она – задать вопрос. Иногда он задумывался над любым раскладом. Пожалуй, одна из интересных, но слишком мыльной истории в его жизни. Красивой и уродливой. - Ты говорила об этом... - сказал он себе под нос. С тех пор, он удалил всё связанное с ней. Зачем ему эти никчёмные напоминания? Одного цветка хватало, чтобы сказать ей что-нибудь через него. Новости долго говорили об этом, а того парня они не нашли - хорошо спрятался. - Не забудем и за миллион таймлайнов, говоришь... интересно, сколько ещё ты сожжёшь космических колец? - он улыбнулся и откинулся на спинку стула. Ему пришло новое сообщение.

*** ??????

- Чт…

Больше людей не было. Больше не было никого.

~ Фонари больше не зажигали свой разум – они уж давно сгорели. ~