Немного о животных

Это была лучшая неделя в жизни Пак Чимина. Нет, серьезно. Вот уже пять дней его никто не достает в школе, а все почему? Потому что местная королева Юри пытается охмурить новенького, и все следят за этой развернувшейся в реальности дорамой. Потрясающе. Чимину было плевать на ее любовные похождения. Вот честно. Ему было до лампочки на все это, в отличие от большинства учащихся, которые чуть ли не с попкорном приходили в школу, чтобы понаблюдать, как девчонка вертится вокруг Чон Чонгука. И похоже, все замечали ее томный взгляд в сторону новенького, ее, с каждым днем становящуюся все короче юбку и шлейф из приторных духов, кроме самого парня. Нет, он конечно иногда сам строил ей глазки и все такое, но к активным действиям почему-то не переходил. Юри была красавицей, но вот только Чимин уже давно понял одну истину: «Красивое лицо не показатель чистой души». Он мог с легкостью вычислить таких «дамочек» в толпе. Они всегда были в центре. Казалось, что именно вокруг них вертится вселенная. Это девушки, встающие за несколько часов до выхода, но умудряющиеся опоздать. Те, кто одним своим взглядом могли возвысить человека до небес или же смешать с грязью. У них всегда было все самое лучшее. Для них люди действительно старались, об их мнении задумывались. Такие девчонки были в каждой школе. Они обычно шли впереди, окруженные своими приспешницами и вызывающие кучу томных вздохов и взглядов. — Она такая клевая, — говорили про таких парни, а девчонки лишь хмыкали и отвечали: — Ничего особенного. Таких полным-полно, — и втайне продолжали молча завидовать. Что касается Чонгука, то он стал новым королем, не провозглашенным, конечно, но это была ненужная формальность. Красивый, богатый, вежливый — что еще нужно для девичьего счастья? Быть рядом с таким мечтает каждая, но оказывается лишь лучшая, а так как в их школе это была Юри, то их любовные отношения оставались лишь делом времени. А пока это время шло Чимин наслаждался. Ему было глубоко по борту на это шоу, но он молился всем известным богам, лишь бы те тянули спокойное для него время как можно дольше. Что же касается дома, то тут был все было по-старому: куча презрительных взглядов, завал работы и скучные монологи о том, что Пак никому не нужен. Ничего не меняется. Вообще Чимину было абсолютно плевать, что о нем думают жители сей преисподней, лишь бы они его на улицу не выселили. Вот, честно. Обзывайте, говорите какой он хреновый, заваливайте работой, делайте что хотите, но только позвольте жить в этом доме. Чимин иногда сравнивал свою семью с колонией сурикатов. Вы знали, что если кто-то, кроме «королевы стаи» родит малышей, то тех убьют, а мать либо выгонят, либо сделают прислугой. Да, а ведь с виду милые зверюшки. Чимин оказался в подобной ситуации. Ну, почти. Когда его мать забеременела, то от нее отказались все: родители, сестра, друзья и даже отец мальчика. Никто не хотел портить себе репутацию. Мама часто рассказывала ему о своей жизни до него. И в этот момент Паку было стыдно. Лучшая — вот какой она была. Красивая, умная, гордость семьи. Ей тогда только исполнилось девятнадцать, и она влюбилась в парня из своего университета. Ну, а дальше всем знакомая схема: Свидания — конфетки — цветочки — отношения — залет — «Вон из дома! Ты мне больше не дочь» — «Извини, но я еще молод, чтобы иметь детей»

Занавес.

После своего ухода, единственное, что ее связывало с семьей, так это фамилия. Чимин никогда до своих пятнадцати не видел «родню», да и не больно то и хотел, ведь они, своим поведением, предрассудками и желанием не пятнать семейную репутацию испортили жизнь его матери. И когда он впервые пришел в этот дом, то первая его мысль была: «Будет несладко». Так и оказалось на деле. Его ненавидели все члены семьи, даже маленькой Тэяне тогда пытались внушить, что он плохой мальчик, но ребенок то видит намного больше чем взрослые. Чимин был хорошим. Даже слишком. Он никогда не вредничал, не пакостил, был вежливым, терпел все до последней капли, ведь так его учила жизнь и мать. Он в свои года повидал много чего. О многих эпизодах своей жизни он даже не хочет вспоминать. И вот сейчас у него появился шанс. Шанс на светлое будущее. Шанс, которого не было до этого. Он мог стать человеком на которого не тычут пальцами, который занимает хоть какое-то место в обществе, а для этого ему нужно было получить хорошее образование. Пак всегда мечтал стать ветеринаром. Почему? Он хотел помогать животным, ведь они многим лучше людей. Чимин хотел давать им надежу, да и к тому же ему очень нравилась биология. Он любил читать книги по анатомии, любил выискивать в энциклопедиях интересные факты о братьях наших меньших. Вот только осуществление его мечты выливалось в немалую сумму, о которой тот, несколько лет назад, мог лишь мечтать, отдавая все сбережения матери, чтобы расплатиться с долгами и оплатить жилье. Сейчас у него уже есть некоторая сумма, для достижения своей цели, ведь деньги, которые он успевал зарабатывать, хранились в книге по жизнедеятельности насекомых. Знаете, если вы ищите эксперта по экономии, то Чимин бы мог предложить вам свои услуги, ведь он знает об этом, пожалуй, даже больше, чем кто-либо другой. Он точно знает, в каком магазине можно прикупить дешевые вещи и что стричься лучше самому, имелись бы ножницы поострее, а на проезде тоже можно неплохо подзаработать, ведь он еще молодой, а значит ноги крепкие. Вот, даже сейчас он сидит в пустой аудитории, которая раньше принадлежала драмкружку, но после его закрытия была переведена в раздел комнаты для барахла. Вообще было странно, что аудитория пустует, ведь здесь есть хорошая сцена, да и много места. Чимину тут нравилось тем, что сюда никто не заходит. Никогда. Даже уборщица не закрывает двери в это помещение, да даже бы если и закрывала, то за кулисами есть гардеробная, выходящая в школьный коридор, и дверной замок которой сломан уже не первый год. Так вот, сейчас он сидит, прислонившись спиной к декорациям и поедая рисовый пирожок, купленный в небольшом киоске недалеко от школы, ведь стоит он намного дешевле, чем обед в столовой, и думает о том, что когда-нибудь и у него все будет хорошо. В своих размышлениях о жизни Пак не заметил, как с другой стороны сцены открылась дверь, и некто прошел прямо к картонной яблоне, с другой стороны которой сидел парень и с громким: «Задолбался!», расположился с другой стороны конструкции. Чимин напрягся и попытался встать, но в этой попытки стукнулся об опору, держащую дерево в вертикальном положении. — Здесь кто-то есть? — Чимин узнал этот голос. Твердый, но мелодичный. Он бы никогда не перепутал его ни с чьим другим, потому что слишком часто слышал его и о нём на переменах в последнее время. — Я, — замялся Чимин, но вовремя сориентировался и продолжил, — уже ухожу, — протараторил он, поднимаясь с нагретого места. Придется обедать в другом месте. Было странно, что новенький появился в этом помещении, да еще и один, ведь стая держится вместе. — Ничего страшного. Можешь остаться. Ты ведь первый сюда пришел. Сказать, что Чимин опешил — значит ничего не сказать. Скорее всего его просто не узнали, да и кто вообще помнит голос Пак Чимина — замухрышки с первой парты? То ли страх, то ли просьба прозвучала слишком властно, но он действительно остался, вот только кусок в горло не лез, а страх заставлял коленки дрожать. Они сидели так несколько минут, просто прислушиваясь к тишине, и если Чонгук смотрел в потолок над сценой, то Чимин устремил свой взор на дверь, находящуюся с его стороны, тоесть за кулисами. — Тебя как зовут то? — вдруг начал Чонгук, а у Пака сердце в пятки ушло. Кажется, это первый раз за несколько лет, когда с ним разговаривают, хотя нет, даже не так. Первый раз, когда Пака просят ответить. Наверное, он настолько был шокирован, что не сразу заметил, что молчит уже дольше положенного. — Ну, если не хочешь, то не говори. А я… И вот тут Пак очухался, а если быть точнее, то проклял свой язык — Ты Чон Чонгук. Я знаю. — Воу, — удивился парень — Неужто я и вправду такая известная личность? Чимин не видел лица новенького, но почему-то в голове всплыл образ ухмыляющегося Чонгука, и ему это не нравилось, ведь в представлении Пака такое выражение лица не могло означать ничего хорошего. — Школа не больно большая, а таких, как ты тут не очень много, да и только глухой не слышал о тебе. «Зачем тебе вообще язык Пак Чимин, если ты не следишь за ним!» — слишком поздно пронеслось у него в голове. — Таких, как я, это каких? — Пак не уверен, но он точно слышал смешок в этой фразе, хотя, может ему показалось. — Властных. «Думай, прежде чем говорить!» — и опять слишком поздно. Новенький рассмеялся, да так, что Пак уже успел попрощаться с жизнью. Нет, его смех совсем не был неприятным или устрашающим, просто у Пака уже, наверное, инстинкт самосохранения включился на полную, и в голове красным мигала надпись: «Опасность!». — А ты мне нравишься. Это тебе эта перегородка так язык развязала или ты всегда такой прямолинейный? — Прости, если сморозил что-то лишнее. — Да нет, мне даже нравится, что ты сейчас откровенен, — Чонгук выдержал небольшую паузу — Это в какой-то степени возвращает меня с небес на землю, а то в таком количестве слухов про меня начинает казаться, что я божество какое-нибудь. После этого вновь повисла тишина. Пак боялся ляпнуть лишнего, а новенький, кажется обдумывал его слова. — Слушай, если ты в курсе, про меня, то тогда ты и про ситуацию с Юри, наверное, знаешь, да? — Все знают, — коротко ответил Пак, наверное, забыв тот факт, что от парня его отделяет лишь небольшое яблоневое дерево, сделанное из картона, каким-нибудь мальчишкой. Если посудить, то один шаг влево и Чонгук может легко преодолеть эту конструкцию, а Чимин даже не успеет с места подскочить. — Можешь подсказать что мне делать? — как-то жалостливо прозвучало с той стороны. — Ты спрашиваешь совета у неизвестного парня, лица которого даже не видел, в старой комнате драмкружка? — Да. Почему нет? Тебе все равно не поверят, ведь сама мысль о том, что я был в этой кладовке уже будет звучать смешно. И он был прав. Чертовски прав. Если так посудить, то за все то время, что здесь бывает Пак он лишь несколько раз наткнулся на учителя музыки, искавшего костюм для выступления. «Не будь дураком Пак Чимин! Если тебя здесь изобьют, или еще чего хуже, то о тебе навряд ли вспомнят, а найти смогут, если повезет, то только через пару месяцев. Скажи: „Мне пора идти“ и удирай так быстро, как только можешь» — думал он, но сказал совсем другое: — Она королева. Ты новоиспеченный король. Вы будете вместе, хочешь ты того или нет. — Резко, — на выдохе проговорил собеседник, и Чимину даже стало его жалко. — Прости. И вновь эта гнетущая тишина. У Чимина спина скоро сгорит, так как даже через эту яблоню он ощущает жар, исходящий от новенького, хотя, скорее всего это от страха. По этажу прошел громкий звон и, кажется, Пак никогда не был рад звонку настолько сильно. — Я пошел. Удачи с Юри, — выкрикнул он, вскакивая с места и покидая злополучный кабинет. — Да. Спасибо тебе, голос за картонкой, — усмехнулся вслед новенький. — Не за что, король! И Пак ушел. Выбежал через дверь костюмерной и унесся в сторону кабинета, заставляя сердце биться чуточку тише.