С ароматом ванили

Бетти Купер была последним человеком, которого Вероника ожидала увидеть на пороге своего дома в половине первого ночи. Учитывая проливной дождь за окном и предупреждение метеорологов о сильных порывах ветра до самого утра, девушка вообще плохо представляла, кому взбрело в голову навестить ее и настойчиво стучаться в дверь, пока, наконец, любопытство не пересилит усталость, и она нехотя не поплетется открывать. Бетти явно была одета не по погоде. Ее тонкая кожаная курточка была единственным, что хоть как-то спасало от холода, тонкие тряпичные кеды давно вымокли, и Вероника могла поклясться, что слышит хлюпанье лучше, чем саму Купер, голос которой грозил сорваться в любую минуту. — Прости, что так поздно, ― оказавшись в просторном коридоре, Бетти, наконец, прокашлялась, вернув возможность доступно изъясняться, ― я звонила, телефон был выключен… ― Я вырубаю его ночами, ― кивнула Вероника. «Я вообще не думала, что ты позвонишь», ― добавила она уже про себя, забирая у Бетти тяжелый рюкзак и отставляя его в сторону. ― Все в порядке? Бетти громко чихнула, активно закивав, и Вероника решила, что еще успеет пристать к ней с вопросами, но только в том случае, если Бетти не подхватит простуду. Мысленно радуясь тому, что мать сегодня осталась ночевать у подруги, Вероника убрала мокрые кеды подруги в шкаф, предварительно запихнув в каждый по несколько кусочков бумаги, и поманила Бетти наверх, однако блондинка не спешила двигаться с места, отчего-то плотнее запахивая края куртки, про которую не до конца проснувшаяся Вероника успела и вовсе забыть. Опережая вопросы Лодж, Бетти неловко улыбнулась, и уже в следующую секунду раздалось жалобное пищание, прерываемое ошарашенным «О Господи!» Вероники. ― Прости, я не знала, к кому еще пойти! ― принялась сбивчиво объяснять Купер, краснея и нервно поглаживая мокрую и взъерошенную шерстку котенка. ― Моя мать терпеть не может кошек, да и вообще мы поссорились, так что домой мне нельзя, а у половины моих друзей аллергия, так что… ― Ты притащила этот мокрый комок сюда, ― констатировала Вероника, втягивая носом воздух. ― Класс! ― Прости! ― Бетти прижала котенка к груди, и тот вновь выдал душераздирающее «мяу», явно недовольный тем, что его заставляют контактировать с мокрой насквозь майкой. ― Я гуляла и совершенно случайно на него наткнулась. Он был на свалке, а тут ливень, ветер… Мне… ― она запнулась, покраснев еще больше под скептическим взглядом Вероники. ― Мы можем уйти, ― поспешно добавила она, однако уверенный писк был прямым доказательством того, что желающих вернуться на улицу здесь нет. Вероника перевела взгляд на котенка, чья мокрая шерсть больше походила на ирокез, а взгляд огромных, чуть ли не выпученных от страха глаз моментально вцепился в нее, как утопающий в соломинку. Кошек, как и других домашних животных, у Лодж никогда не было, поэтому и чувствовать она не могла ровным счетом ничего, в отличие от промокшей до нитки Бетти, которая умудрялась непрерывно гладить несчастное создание, одновременно пытаясь унять дрожь во всем теле. Веронике оставалось только вздохнуть и забрать кота из окоченевших рук девушки. Широко улыбнувшись, Бетти моментально повеселела, и с удовольствием проследовала за одноклассницей наверх по широкой лестнице, очутившись в не менее просторном коридоре с множеством одинаковых дверей. Вероника, все еще прижимая котенка к себе, вручила Бетти халат и полотенце, мысленно прикидывая, как бы получше скрыть от матери тот факт, что кота придется купать в ее ванной. Купер скрылась за дверью, бормоча слова благодарности, а Вероника, устало зевнув, отправилась проверять свою любовь к животным на прочность. Закрыв за собой дверь, она, наконец, взглянула на виновника происшествия, который уютно устроился у нее на руках, явно радуясь тому факту, что пижама девушки была сухой и теплой. Он выглядел вполне умиротворенным, однако стоило Веронике включить воду и попытаться опустить кота в ванную, раздался душераздирающий писк, и девушка вздрогнула, грешным делом подумав, что могла нечаянно причинить ему боль. На крик моментально прибежала Бетти, успевшая, видимо, лишь переодеться, и Вероника на секунду забыла обо всем на свете, замерев при виде Купер, которая опустилась рядом с ней, смущенно пытаясь натянуть короткий шелковый халат как можно ниже. Она распустила волосы, и теперь спутанные светлые пряди обрамляли уставшее, взволнованное лицо. На долю секунды Лодж почудилось, что Бетти заметила ее взгляд, и она тут же одернула себя, не желая быть пойманной. ― Это мамин, ― пояснила Вероника, надеясь, что голос звучит ровно. ― Она купила его в Париже. ― Он очень красивый, ― поспешила оправдаться Бетти. ― Только очень… «В самый раз», ― пронеслось в голове Вероники, и она улыбнулась, видя, что Бетти в сотый раз за этот вечер заливается краской. ― Подержишь его? ― вспомнив, что пищащий комок все еще нуждается в хорошей стирке, Вероника сделала напор воды чуть поменьше и, дождавшись, пока руки Бетти коснутся возмущенного до глубины души гостя, начала аккуратно промывать черную шерстку. ― Ты серьезно собираешься вымыть его шампунем, который стоит двести долларов? ― изумленно поинтересовалась Купер, когда Вероника потянулась за красивой бутылкой. ― Этот кот будет чище, чем вся моя семья! ― И с ароматом ванили! ― подмигнула Вероника. Они сидели на кухне, вдыхая свежий аромат зеленого чая и вслушиваясь в шум дождя, что даже в три ночи не уставал барабанить по крыше. Взгляд Бетти то и дело норовил скользнуть по лицу Вероники, которую ужасно клонило в сон, но она стоически терпела, поглаживая удобно устроившегося на коленях кота, чья черная шерстка распушилась после сушки феном, отчего он стал похож на маленький черный шар. ― У твоей мамы не было кошек? ― шепотом поинтересовалась Бетти, не желая нарушать не то покой котенка, не то красоту момента. Вероника покачала головой. ― Нет, у нас были только лошади. Папа владел парочкой конюшен, так что я с детства каталась на самых разных породистых конях, пока… ― она умолкла и вновь провела пальцами по темной шерсти. ― Пока вы все не потеряли… ― тихо закончила за нее Бетти. Вероника кивнула. ― Моя мать ненавидит животных, ― желая сменить тему, добавила она. ― В детстве я очень мечтала о собаке, но у Полли была аллергия. А потом на кошек, на кроликов… Знаешь, я только к десяти годам поняла, что мама просто искала отговорки, ― она нервно улыбнулась, заметив, как в глазах Вероники промелькнуло понимание. ― Мы… вроде как, я впервые поссорилась с ней, ― Лодж вопросительно изогнула бровь. ― У меня вообще неделя выдалась неудачной... ― Бетти опустила взгляд, и сердце брюнетки болезненно сжалось. ― Вы с Арчи, потом мама… ― У нас с Арчи ничего не было, Бетти, ― пальцы Вероники коснулись ее ладони. ― Я бы никогда не встала между вами. Прости, если сделала тебе больно, ― выдохнула Вероника, чувствуя, как ей становится легче. Те несколько дней, что она провела в одиночестве, прибывая в состоянии неизвестности, были едва ли не самыми худшими из всех. Бетти не брала трубку, а говорить с Арчи ей не хотелось. Она понятия не имела, почему вдруг поцеловала его на той вечеринке, почему попросила не ходить за ней, когда он настойчиво пытался проводить ее до дома, и почему так важно было услышать голос Бетти, о которой она думала не переставая. Сейчас она была рядом. Уставшая, растерянная. Повинуясь какому-то внутреннему порыву, Вероника подалась вперед, свободной рукой притягивая девушку к себе. Руки Бетти сомкнулись за ее спиной, и Вероника могла поклясться, что это маленькое прикосновение пробудило в ней нечто намного большее, чем в том проклятом шкафу, когда Арчи наклонился, чтобы поцеловать ее. ― Знаешь, а он пахнет ванилью, ― тихо прошептала Бетти, и Вероника улыбнулась, чувствуя, как все замирает внутри при виде светловолосой девушки в ее халате, которая прижимала к себе довольный маленький комок.