No Mercy. Her Killer

С тех пор, как Юнги забрал управление столь огромной и влиятельной компанией в свои руки, которые, добавим в скобках, стали чересчур загребущими и жадными, финансовые показатели радостно потянулись вверх, выкарабкиваясь из глубоких кризисных ям. Нет, господин Квон был настоящим профессионалом, ведь не зря его фирма имела настолько влиятельный статус и держала в ежовых рукавицах многие потоки корейского бизнеса, но когда за дело берется более молодой работник, знающий толк в современных движениях и тенденциях, прогресс тут же набирает обороты. Вот и Юнги решил не тянуть и, как он наметил, подчистить устаревший персонал, заменяя его юным свежаком. Он оставил тех, кто был особо верен, предан и надежен, а бесполезные старички полетели восвояси — к уютной кровати, телевизору и манной каше, если так будет угодно. Без Чонгука Мин не справился бы, так что этому парню стоит уделить особое внимание. Хороший руководитель, грамотный бизнесмен и суровый каратель. Ну как обойти такого стороной? Несмотря на женитьбу и вступление в статус человека семейного, Чон не прекращал работать вместе с лучшим другом и вести дела не только бумажно-шуршащие, но и кроваво-липкие, что доставляло ему колоссальное удовольствие. Его безмерная любовь к Хоши не гасла под давлением трудовых будней, наоборот, он обожал возвращаться поздно вечером домой, где его принимали в теплые объятия вкусный ужин, свежий душ и хорошенькая супруга, верно дожидающаяся своего благоверного в постели. Хоши, в свою очередь, тоже не жаловалась. Чонгук относился к категории мужчин, которых любят, которым подчиняются и для которых хочется делать все. Изменял ли он ей? Наверняка, но те куколки, прыгающие на его члене, не шли ни в какое сравнение с его самой лучшей и самой любимой женщиной. — Слушай, хён, — перед самым уходом Чонгук завалился в кабинет Юнги, на ходу надевая черное длинное пальто, — моя секретарша в декрет ушла, а без нее я не справлюсь со всеми этими сраными бумажками… Как думаешь, может, Хоши предложить поработать? — А она согласится? — Юнги, не отрываясь от ноутбука, поправил указательным пальцем очки, сползшие вниз, возвращая их обратно на переносицу. — Ну а почему нет? Кто откажется от такого босса? — играя бровями, Чон поправил волосы, но поняв, что его «великолепная» актерская игра осталась без внимания, закатил глаза и специально громко цокнул. — Знаешь, что? — Что? — буркнул Юнги. Чонгук молча отошел назад к двери, раскрыл ее, чтобы пройти в коридор, а потом, когда встал на безопасное расстояние от себя и рабочего стола, ляпнул, что Юнги похож на педика в этих тоненьких очках. А расстояние и правда было безопасным, ибо та тяжелая папка летела прямо в лицо осмелевшего партнера и четко попала бы между глаз, если бы Чон вовремя не успел спрятаться за закрытой дверью. — А Хоши я приведу завтра утром! — крикнул он весело и, присвистывая, направился в сторону лифтов, чтобы спуститься на подземную парковку. Вернулся Чонгук домой традиционно: поздно, бесшумно и с бушующим внутри него аппетитом. За целый день он не проглотил ни крошки, и живот требовательно урчал, настоятельно рекомендуя наполнить его чем-нибудь сытным как можно скорее. На просторной и чистой кухне выжидающе стояли накрытые пластмассовыми крышками тарелки, пиалы и столовые приборы. По запаху Чон понял, что ужин был приготовлен не так давно, но все-таки решил проверить температуру блюд, ведь греметь дверцей микроволновки и слышать ее вибрации и писк не шибко хотелось. Хоши-то спала, а будить ее Чонгук очень не любил. Но девушка проснулась сама, когда услышала, как хлопнула входная дверь. Она тихонько, ступая босыми ногами по холодному полу, спустилась из спальни, которая находилась на втором этаже, на кухню, попутно завязывая лиловый халатик с изображением миниатюрных цветов белого цвета на спине. Чон и не заметил, как рядом с ним оказалась его жена, и дрогнул от неожиданности, когда она обняла его со спины. С неописуемым удовольствием молодой мужчина вдохнул поглубже нежный запах орхидей, накрывая своими большими ладонями хрупкие ручки, что бережно обвивали его. Сейчас он не был похож на человека, который утром подписывает многомиллионные контракты, а по вечерам избивает людей (иногда даже до смерти). Добрый, ласковый муж, вернувшийся домой после трудового дня. Ну чем не картина маслом? — Ты почему не спишь? — спросил Чонгук, размешивая рис ложкой. — Разве я могу спокойно спать, когда вторая половина кровати пустует? — Хоши стала чувственно и медленно целовать дражайшего мужа в шею, упиваясь ароматом его одеколона. — Я так скучала по тебе… — Папочка тоже соскучился, родная, но ему хотелось бы знать, что его девочка по ночам спит и не сбивает режим, — Чонгук улыбнулся, удивляясь тому, как сильно он менялся рядом со своей женщиной. Вся его жестокость плавилась под вязкой лавой обжигающей любви, и сопротивляться не было смысла. — Папочка уверен? Хоши, положив подбородок на крепкое мужское плечо, провела ладонью по груди Чонгука, наслаждаясь рельефом его твердых мышц, расстегнула пару пуговиц, случайно касаясь холодного металла его тяжелой цепочки, а второй рукой скользнула вниз по бедру, останавливаясь на внутренней стороне. Ее руки одновременно сжали тело Чона в соответствующих местах, срывая с его губ слабый стон. Именно это и желала услышать верная жена. Улыбнувшись, она продолжила, и теперь уже обе руки лежали на животе Чонгука, постепенно опускаясь все ниже и ниже. — Малыш, я хотел поговорить с тобой… — прохрипел мужчина, разворачиваясь к Хоши, но та остановила его, возвращая в прежнее положение. — Детка. — Т-с, все дела потом, сейчас я хочу сделать тебе приятно. Кусая Чона за ушко и возбуждающе постанывая в него, девушка схватилась за кожаный ремень на штанах, но не стала его расстегивать, а просто поигралась ради забавы. Но Чонгуку было не до смеха, ведь все его мужское естество кипело и пылало, а достоинство охотно реагировало на ласки и уже ощущаемо напряглось. Девушка не без сладкого наслаждения обхватила пальчиками затвердевший орган через брюки и сжала его, тихо рыкнув от эйфории. — Всегда поражалась его размерам, дорогой, — зашептала Хоши, блуждая рукой по стояку Чонгука. — Такой крепкий и большой… Как он только помещается во мне? — Хочешь проверить? — Не сегодня. Шатенка двумя руками расстегнула ремень, затем штаны и наконец освободила своего любимого мужа от тесных оков одежды. Она даже услышала, с каким облегчением он выдохнул, но сие облегчение не оказалось долгим — Хоши продолжила охуенные ласки, теперь напрямую касаясь окаменевшего члена. Ее пальцы очерчивали каждую выступающую венку, подушечки аккуратно гладили головку и мягко надавливали на нее. Чонгук уже был не здесь, нет, мыслями он отправился в рай небесный и отказывался здраво соображать. Да и разве можно себя контролировать, когда красавица-жена так прекрасно ласкает твой член? Она сжимала ствол именно так, как хотелось бы Чону, она играла с его головкой так, что Чон не выдерживал и громко стонал, бедрами толкаясь вперед навстречу шаловливой женской ручке. — Что, так не терпится вогнать? — шутила она, еще сильнее сжимая пальцами член, еще быстрее блуждая по нему вверх-вниз, вверх-вниз, еще больше унося Чонгука прямо в объятия Бога. — Сука… Да… — зашипел Чонгук сквозь зубы, хватаясь своей рукой за руку Хоши, чтобы ускорить ее темп. — Мне так даже больше нравится, будем ласкать тебя вместе, — девушка стрельнула глазками на весьма интересное сплетение пальцев на члене супруга, и невероятной силы возбуждение охватило ее в свой сладчайший плен, отдаваясь приятными спазмами внизу живота. Ее нижнее белье уже давно намокло, но она не спешила снимать его. — Интересно, как ты это делаешь в одиночку? Хотелось бы посмотреть. Все еще стоя позади Чонгука, Хоши ублажала его рукой, делая это одновременно с ним самим. Она кайфовала от этого невероятного ощущения… Чувствуя, как рука Чона сжимает ее руку на большом и твердом органе, девушка буквально балдела и не собиралась останавливаться. Она не была против, что муж теперь полностью мастурбировал ее рукой. Наоборот, это распаляло до такой степени, что Хоши начала жаться к широкой спине своей грудью и забираться свободной рукой в трусики, чтобы притронуться к себе. Ей ведь тоже хотелось, очень хотелось… А как Чонгук стонал и дышал. За такое и душу продать не жалко. Он жмурился, кусал губы, хватался другой рукой за край стола и то опускал голову, то закидывал ее назад, не находя себе места. — Кончишь для меня? — Хоши провела пальцами по своей влажной и горячей плоти, жарко выдыхая на ухо Чона. — Ну же, Чонгук, давай… Давай, детка. От услышанного мужчина издал протяжный и низкий стон, раскрывая губы, инстинктивно толкнулся вперед, зажмурился и обильно излился прямо на стол. Его потрясывало, перед глазами мерцали яркие вспышки и разноцветные круги, а голова шла кругом, словно он только что прокатился на невъебенной карусели. Чона даже повело в сторону, но он стойко удержался на ватных ногах. — Вот дерьмо… — Чонгук, бешено дыша, раскрыл глаза и увидел пятно на столе. — Прости, малыш. — Ничего, я уберу, — Хоши все еще сжимала в своей руке член, мягко целуя возлюбленного в мочку уха. — Так о чем ты хотел поговорить?

***

На следующее утро, как и было обещано, Чонгук привел Хоши на ее временное рабочее место. Когда они проходили мимо охраны и секретарей на первом этаже в чистейшем и просторном холле, девушка не смогла не обратить внимания на то, как все на нее глазели, но стоило ее мужу укоризненно посмотреть, сотрудники виновато опускали головы и делали вид, что чем-то усердно заняты. На минутку Хоши представила, как Чон может наказать человека за даже самый маленький проступок, и от разыгравшегося воображения по ее спине побежали мурашки, а дрожь в коленках заставила переступить с ноги на ноги. Еще эти чертовы каблуки добавляли неудобств… Но что поделать, если для мужа надо быть самой лучшей и самой красивой? Даже если ты сегодня просто его секретарша. А ведь образ горячих штучек в чулках и короткой юбке на посту возле своего босса никто не отменял. С девяти утра до шести вечера Хоши придется сидеть в приемной своего благоверного, отвечать на звонки, принимать и относить ему лично в руки важные документы, варить кофе, если Чонгуку захочется, править вордовские и экселевские документы и прочую рутину, которую обычно выполняют секретари. «Если что, можешь подняться наверх к секретарше Юнги. Она тебе все объяснит», — сказал Чон перед тем, как чмокнуть любимую женушку в румяную щеку и удалиться к себе в кабинет. Девушка с любопытством вытянула шею, чтобы рассмотреть шикарные хоромы, но кроме огромного стола ей так и не удалось ничего разглядеть. Итак, время пошло… Первое, за что взялась Хоши, раскладка документации по назначению. Договора к договорам, заявления к заявлениям, бухгалтерия к бухгалтерии и так далее, так далее, так далее… Работенка была скучная и совсем не интересная, но она не могла отказать Чонгуку в помощи. Пару раз она зашла к нему, чтобы принести чашечку кофе и папку, в которой лежали накладные на перевозку тонометров, затем сравнила данные отчетностей с теми, что лежали в распечатанном виде, и которые хранились в ноутбуке. Потом, когда начался перерыв на обед, спустилась вниз, чтобы купить себе кофе и булочку, а когда вернулась на место, обнаружила от Чонгука записку: «Детка, на твоем столе флешка с фотографиями. Не открывай их, даже не смей. Просто перенеси папку мне на рабочий стол. Целую в сладкую попку». Внизу красовалось маленькое сердечко, причем кривое. Природное женское любопытство моментально защекотало Хоши изнутри. Отложив записку, она взяла в руки флешку и внимательно на нее посмотрела. Если Чонгук запретил открывать папку с фото, значит, так и надо было сделать. Не просто же так он жирным выделил слова, подчеркивая их важность. Все, что ни делал Чон, шло исключительно ради их блага, ради ее блага, и раз он просил не делать этого, то следует послушаться и действовать строго по указаниям. Сделав быстрый глоток горячего и ароматного кофе, Хоши зажала зубами свежую булочку с клубничной начинкой и вместе с таинственной флешкой зашла в кабинет Чонгука. Мягко говоря, девушку окатила волна шока. Такой роскоши она еще не видела, хоть и привыкла с детства ни в чем себе не отказывать. Через панорамные окна выходил изумительный вид на центр Сеула, на стене висели две плазмы друг напротив друга, огромный стол из красного дерева и кожаные кресла занимали большую часть пространства, но все равно хватало места, чтобы разместить тут человек двадцать, да так, чтобы никто никому не мешал. Стоял приятный запах автоматического освежителя воздуха, который был умело где-то спрятан, дабы не портить внешнюю обстановку. Хоши вдоволь полюбовалась, поудивлялась, но все же нашла ноутбук Чонгука. Она села в его роскошное кресло, открыла черный матовый VAIO, ввела пароль, который Чон говорил ей, и вставила флешку. Тут же открылось небольшое окошко, и взору девушки предстала та самая желтая папочка с интригующим названием «Материал». — Это не так сложно. Хоши ловко перетащила папку на рабочий стол, закрыла окошко, вынула флешку, предварительно щелкнув на «безопасное извлечение», и уже хотела уйти к своему рабочему месту, но… Она честно хотела и уже даже почти встала, но дьявол опустился на ее хрупкое плечо, спрятанное под тканью шелковой полупрозрачной блузки цвета шампань, и шепнул, что никто не узнает, если она взглянет одним глазком. Хуже никому от этого не станет. — Действительно… Ну посмотрю я, кто-то умрет разве? — закусив нижнюю губу, Хоши дрогнувшим пальцем навела курсор мышки на папку, которая под влиянием настроения стала как будто меньше и темнее, и дважды щелкнула по ней. — Ну вот, все же хорошо… «Все же хорошо», — так думала девушка, пока не увидела пять фото, спрятанных в папке. Ее рот тут же раскрылся, с губ слетело тихое «Ах», а в груди заполыхал настоящий пожар. Стало жарко до такой степени, что Хоши ощутила, как ее спина неприятно намокла от волнения. Идиотское женское любопытство! Глазами, полными ужаса, она смотрела на незнакомого ей мужчину, который в самой извращенной форме вытворял с трупами девушек такое, от чего можно было за секунду поседеть, сломать к херам психику и превратиться в дерганного и заикающегося невротика. — Малыш, — Чонгук зашел в кабинет и застал свою жену-секретаршу врасплох. Он не увидел ее в ресторане на третьем этаже, не увидел в приемной и решил заглянуть в свой кабинет, где и поймал женушку с поличным. Хоши дернулась и резко захлопнула ноутбук, испуганно глядя на Чона, который уже приближался к ней. — А что ты делаешь? Почему так напугана? — Я… ну… — девушка сглотнула, сжимая мокрыми ладонями подлокотники кресла. — Я… я переносила ф-фото… как ты просил… м-милый… — Да? А чего бледная такая, м? — Чонгук остановился рядом с Хоши, наклонился к ней, упершись руками в те самые подлокотники, и горячо выдохнул на ее губы. Он смотрел ей прямо в глаза и нагонял еще больше страха. И этот низкий, устрашающий голос… — Может, ты полезла туда, куда я тебе не велел заглядывать? — Нет, ты же просил… — А давай откроем ноутбук и посмотрим, м? — Чон театрально выгнул бровь. — Нет! Не надо! Зачем? — Хоши, мастер игры и вранья, вскочила на ноги, увильнув от кольца рук Чонгука, и поспешила к выходу, но мужской голос заставил ее остановиться. Она услышала, как мужчина сел в свое кресло, открыл ноутбук и устало вздохнул. — Детка, ну вот зачем, скажи мне? Я же просил… — Чонгук цокнул языком. — Тебе не следовало бы видеть эти ужасы. Тем более этот человек вечером заглянет ко мне. Намечается разговорчик. Хоши хотела спросить, кто этот ублюдок, что он натворил и почему Чонгук хочет поговорить с ним лично, но из-за паники, приправленной горстью космического страха не рискнула раскрыть рот и рванула прочь из кабинета. «Сама виновата, не надо было лезть, но… я должна успокоиться и вернуться к работе», — подумала про себя девушка, дрожащими руками зарываясь в мягкие каштановые волосы. Она обошла свой стол, села в кресло и заново погрузилась в мир цифр и бумаг, но перед глазами все еще стояли те ужасные фотографии. Приходилось жмуриться и мотать головой, чтобы от них избавиться.

***

Когда до конца рабочего дня оставалось каких-то пятнадцать минут, стальные двери лифта разъехались в стороны, выпуская из просторной кабинки довольно-таки грузного мужчину в пиздецки дорогом костюме. От него пахло духами за версту, и можно было предположить, что с утра он плавал в ванне с одеколоном. Гость медленно шел по вымытому уборщицей коридору и остановился у рабочего стола Хоши. Девушка не заметила мужчину, так как была поглощена исправлением ошибок в накладной, но когда почти что над ее ухом кашлянули, она вскочила на ноги и вежливо поклонилась. — Простите, — пролепетала она, — я не слышала, как Вы зашли. — Чонгук сменил секретаршу? Странно… Предыдущая мне нравилась больше, — пророкотал незнакомец. В этот момент дверь, ведущая в кабинет Чонгука, открылась, а он сам подошел к тут же оробевшему мужчине и надменно на него посмотрел. Если бы взглядом можно было убивать, толстосум лежал бы уже ничком с дырой во лбу. — Малыш, встань нормально. Я не позволю своей жене кланяться перед всякими мудозвонами, — Чон все еще смотрел мужчине в глаза, который отчего-то потерял всю свою уверенность и трепетал, аки девственница перед тремя афроамериканцами. — Простите, господин Чон, я не знал, что… — А тебе не надо знать, дружочек, тебе надо просто делать что я говорю, — Чонгук улыбнулся, а потом небрежным жестом затолкал мужика в свой кабинет и, подмигнув Хоши, добавил: — Пошли, я хочу, чтобы ты присутствовала на нашей беседе. Девушка поправила блузку, волосы, отложила документы в сторону и послушно последовала за своим начальником-мужем-и-вообще-самым-лучшим-мужчиной следом. Она тихонько закрыла за собой дверь, чтобы не привлекать лишнего внимания, подошла к креслу Чонгука, на котором он торжественно восседал, и встала рядом. Она не рисковала лишний раз смотреть на прибывшего мужчину, но было интересно рассмотреть его получше и узнать, кто это вообще такой. Но Чон отчего-то медлил. Он знал, что пока сам не заговорит, гость будет молчать и ждать вопросов/наездов/предложений и тому подобного. Такой вид Чонгука не мог не возбуждать. Властный мужчина, держащий под контролем добрую торговую половину Сеула, достался Хоши, ей одной. Она гордилась и упивалась своим персональным удовольствием. Только ее, только для нее. И сейчас этот мужчина чуть наклонился вниз и достал из-под стола внушительную катану, спрятанную в массивную лакированную ножну. Хоши удивленно распахнула глаза, глядя на занимательную вещицу, и Чонгук, ловя ее взгляд, громко ухмыльнулся. — Нравится, малыш? — спросил он, обнажая самурайский меч. — Твой отец подарил. Сказал, что твоя мать, будучи японкой, обожала такие мечи и скупала их ради удовольствия. — Господин Чон? — робко позвал мужчина. — Чего тебе, Ким? — Чон, разглядывая катану, пошло облизнулся. — У меня не так много времени… Я бы хотел начать разговор… — С чего начнем? С тех девочек, которых по твоему же, сука, заказу убили твои же, сука, шестерки? — Чонгук поднял меч и угрожающе вонзил его острым кончиком прямо в стол. Сжав покрепче рукоять, парень исподлобья посмотрел на Кима. — Ты их трахнул, гребанный извращенец, и съебался, а твой косяк повесили на моих парней. Все только и говорили, что Чонгук, ебаный фетишист, совсем с катушек слетел. Знаешь, сколько дерьма мне пришлось нахлебаться? Какой будет твоя оправдашка? — Нет, я не говорил, что это Вы, господин Чон. Я сам не понял, как так получилось, что люди подумали на Вас… — пока некий Ким оправдывался, Чонгук смотрел на Хоши, внимательно изучая ее с головы до ног, и мечтал трахнуть ее на рабочем столе перед этим жирдяем в костюме от Prada. Чтобы он обзавидовался, захлебнулся слюной и кончил себе прямо в штаны. Чон не слушал мужчину, потому что ему было все равно и он уже решил, что с ним делать, но разыграть спектакль был обязан. — Господин Чон? Вы меня слушаете? — Ага, продолжай, — Чонгук видел, как смущается его жена, как розовеют ее щеки и как язычок регулярно выглядывает наружу, чтобы смочить пересохшие губки. От увиденного мужчина почувствовал прилив крови явно не к голове и повернул голову, чтобы из-под челки посмотреть на провинившегося. — Слушай, ты надоел… Давай сразу к делу, а? Ты не против? — Пожалуйста, господин Чон, выслушайте меня! Я знаю, что посягать на Вашу территорию нельзя, а уж тем более творить на ней подобные вещи, но… но… я правда не знаю, как такое могло случиться! Если будет нужно, я открыто во всем признаюсь! — мужчина запаниковал и инстинктивно двинулся назад, ведь Чонгук уже встал с места и направился в сторону Кима. — Дайте мне шанс! Хоши не вмешивалась. Она молча наблюдала за происходящим, и ей почему-то не было страшно. Она догадалась, кто этот Ким, догадалась, что с ним сделает Чонгук, но покидать пределы кабинета не собиралась. Что-то щелкнуло в ней, и девушка решила посмотреть, что же будет дальше, на что готов пойти ее муж и в какой форме. «Какой же он сексуальный в этом костюме и с катаной в руке», — подумала Хоши, неосознанно кусая нижнюю губу и проводя рукой по своей шее. Ей хотелось, чтобы это сделал ее мужчина, но с этим позже. Он должен был разобраться с толстым мужичком, а потом вернуться к супружеским обязанностям. — Сначала я хотел засунуть ее тебе в зад, но передумал… — протянул Чон, разглядывая самурайский меч. — Жалко пачкать в дерьме такую дорогую вещь. — Вы же не убьете меня? — Ким сильно вспотел и готов был рухнуть на колени, лишь бы сохранить себе жизнь. — Я? Ну что ты, я не убью, — Чонгук засмеялся и повернулся к Хоши, свернув лезвием меча. — Детка, иди к папочке. Девушка улыбнулась (сама не зная, почему) и быстро сократила расстояние между собой и мужем-боссом, весело цокая каблучками. Когда она подошла к Чону, он обвил рукой ее талию и утянул в тягучий, глубокий и жадный поцелуй. Он целовал ее, как в последний раз, засовывая язык чуть ли не в самую глотку, а когда воздуха стало не хватать, отпустил бедняжку (вернее, счастливицу?) и встал за ее спиной. — Нет, Ким, я тебя не убью, — томно произнес мужчина, заключая Хоши в кольцо, образованное из его рук, — это сделает моя жена. Хоши посмотрела на свое искаженное отражение в идеально ровном и чистом лезвии катаны и увидела перед собой напуганную до смерти молодую женщину. Да, она никогда и ни в чем не отказывала своему мужу, но убивать человека… Может, он шутит? Решил таким образом запугать бедного Кима, чтобы тот в прямом смысле стелился возле его ног и вымаливал прощение. Хороший ход, только вот слишком опасный. Попахивает свежей кровью, а кровь Хоши терпеть не могла. — Это шутка такая? — нервно улыбнулась девушка, когда Чонгук вручил меч в ее руки. — Я же… Господи, ты с ума сошел?! — Тихо, родная, это не так сложно. Вспомни, как я вчера управлял твоей рукой, — Чон развратно поцеловал супругу в шею и глянул на побледневшего Кима. — Сейчас будем действовать по тому же принципу, и если ты сделаешь все правильно, результат будет такой же, как и вчера. — Да это безумие какое-то! — запротестовал Ким. — Ты, совсем еще юнец, будешь права качать?! Да если ты меня убьешь, знаешь, сколько дерьма на тебя свалится? Юнги не погладит тебя за такие дела по головке! Ненормальный подонок! — Ненормальный подонок это ты, — зашипел Чонгук, крепко сжимая руки Хоши на жесткой рукоятке, — а я, вернее, мы, режем свиней. Это в порядке вещей. Слушай меня внимательно, котенок, и не сопротивляйся. Я буду двигать твоими руками, у тебя получится. Хоши готова была закричать, заплакать, выбросить этот чертов меч и убежать, но ноги вросли в землю, а голова отказывалась слушаться и подчиняться. Для нее на тот момент существовал только дьявол по имени Чонгук, который целиком и полностью завладел ее сознанием. Девушка себя не помнила, но, как по мановению волшебной палочки, кивнула, тем самым подписывая смертоносный контракт. Все, назад пути больше нет. Отступать некуда: сзади Чонгук, а спереди катана, готовая распотрошить любого вставшего на ее пути. Прижимаясь все ближе к девушке, Чон облизнулся, стрельнул глазами на потного и бледного Кима и одним резким движением вытянул руки Хоши вперед. Бедняжка широко раскрыла рот. По ощущениям — словно кухонный нож вошел в мягкое сливочное масло, только вместо ножа был самурайский меч, а вместо масла живой человек (пока что живой). Девушка задрожала, глядя на то, как острое и тонкое лезвие без труда вошло в мужской живот, а рубашка быстро пропитывалась вытекающей наружу кровью, превращая белую ткань в ярко-алую. Это не кино, это реальная жизнь, и только что Хоши, как марионетка, управляемая опытным кукловодом, совершила настоящее убийство. Ее бешеный, неадекватный взгляд был направлен на лезвие, торчащее из теплой плоти, тело, отдавшееся во власть судороги, жалось к груди стоящего сзади Чонгука, а губы раскрывались в немых криках, ибо сил кричать или просто хотя бы говорить не было. — Молодец, солнышко, а теперь во-от та-ак… — Чон возбужденно задышал, потираясь вставшим от убийственного зрелища органом о поясницу девушки, и направил ее руки плавно вверх, тем самым распарывая живот Кима. Хоши слышала, как дышала и хрипела жертва, видела, как она тряслась и как кровь, струями текущая изо рта, капала вниз, смешиваясь с кровью, льющейся из изуродованного неопытной убийцей живота. — У тебя отлично получается. Еще обязательно попрактикуемся. — Это так… волнительно… Сумасшествие... — Хоши громко сглотнула, когда Чонгук толкнулся бедрами в нее и направил хрупкие женские ручки еще выше, а потом резким движением вынул катану из тела Кима, который издал громкий стон, захлебываясь в собственной крови, а потом рухнул на пол. Девушка вместе со своим мужем отошла на шаг назад. — Боже мой, что я натворила… — Ты натворила шедевр, — Чонгук развернул Хоши к себе лицом, бросил меч на пол и жадно кинулся на нее с поцелуем, впечатывая возлюбленную к стене. Подхватив ее под ягодицы, мужчина высоко задрал юбку и уперся стояком девушке прямо между ног. — А теперь я поощрю тебя за твою великолепную работу… Заниматься любовью в кабинете, где только что произошло убийство и где прямо возле двери лежал в луже крови труп, как минимум неправильно, но Чонгуку было похер. Он, обезумевший от страсти, с огромным наслаждением насаживал Хоши на затвердевший член по самое основание, нещадно хватаясь за ее грудь и бедра, целовал ее, пошло и жадно сплетая языки, и упивался ее сладкими, громкими стонами. А как охуенно она извивалась на нем... — Тебе хорошо, детка? — прерывисто дыша, спрашивал Чон, замедляя темп до нежных и плавных толчков. — Очень… — Хоши держалась за его плечи, периодически запуская пальцы в густую чонгуковскую шевелюру, и жмурилась от разливающегося внизу живота экстаза. — М-м-м… Хочу еще… — Меня или убивать? Девушка ничего не ответила. Она схватила Чонгука за горло, крепко сжав его пальцами, сделала небрежное движение бедрами и выгнула бровь — точно так же, как делал ее любимый муж.