Сборник"Обо всем и ни о чем-одновременно"

      Все пианино было опутано паутиной, кругом были разбросаны нотные листы, а запах гари, висел в воздухе, являясь немым доказательством случившегося происшествия. Пожар полностью уничтожил второй этаж, и было чудом, что именно эта комната на первом еще не обвалилась. Мы забрались сюда через окно. Я знал, что ей нужно было увидеть все своими глазами, хоть и прошло уже несколько месяцев, она до сих пор не верила, что случайный, глупый пожар убил ее родителей и младшего брата. Прошлое останется позади, но чувства вины, горечи и утраты утихнут не скоро, возможно они останутся с ней навсегда…       Как же я обожаю смотреть на нее. Сейчас она будто стала ниже и намного старше. Она такая худая, бледная, в этом белоснежном платье была больше похожа на призрака, чем на человека. С особой нежностью она перебирала клавиши старого пианино, и по всему особняку раздавались громкие, похожие на крики, звуки инструмента. Это сложно было назвать музыкой, скорее это была панихида по прошлому, с которым она наконец-то могла проститься. Слезы, которые она так долго хранила в себе, наконец-то вырвались наружу, она рухнула на колени и громко зарыдала. Мне было больно видеть ее такой. Я всегда называю ее, Солнышком, а теперь она стала похожа на тяжелую летнюю тучу. Осторожно, будто ожидая раската молнии, я приблизился к ней, но как только я опустился на колени, она бросилась в мои объятья. Я не знаю, сколько мы так просидели, но я практически не чувствовал своих ног, когда она наконец-то успокоилась. «Нужно идти, да?», — ее голос был таким тихим, но это был ее «солнечный» голос, за который я любил ее больше всего.«Нужно, я уже кушать хочу, да и ты, скорее всего, тоже, да?», — я говорил тихо, как и она, бережно, практически не прикасаясь к ней, я вытер ее слезы. Она легонько кивнула и поднялась на ноги. Размяв ноги, мы, взявшись за руки, вылезли через окно и побрели в отель. Солнце уже скрылось за горизонтом, но мое Солнышко всегда будет со мной, и я буду оберегать ее от туч.