Leave It to the Breeze

Гарри прислонился к стене с бокалом в руке и осмотрел толпу. Большинство из них под кайфом, ведь у них три дня выходных впереди. Он вздохнул, желая чувствовать себя так же. Поправив шапочку на голове, снова оглядел комнату, стараясь не смотреть в тот угол, где Луи разговаривает с группой друзей-терапевтов с работы Зейна. Он услышал звонкий смех Луи сквозь гул толпы, и вдруг этого всего стало слишком много. Он быстро допил остатки напитка и направился на кухню, чтобы поставить стакан. Он прошел мимо Лиама, и парень, уже достаточно пьяный, схватил его за руку и потащил в сторону столиков, где стоял алкоголь. – ГАААРРИ, – нечленораздельно закричал Лиам прямо в ухо, накидывая руки на плечи Гарри. – Малыш, – Лиам отстранился и попытался сфокусироваться на лице Стайлса. Гарри подумал, что он, вероятно, пытался быть поддерживающим и заботливым, но на самом деле он выглядел так, будто был в замешательстве. – Что ты делаешь, Гарри? Гарри осторожно посмотрел в сторону, чтобы проверить, видит ли это Луи. – Я просто собираюсь поставить свой стакан, а потом уйти, Ли. – Оу, малыш, – на лице Лиама появилось искреннее беспокойство, – ты уверен? Тебе нужна компания? – Нет, я думаю, я просто… я хочу уйти пораньше. Я немного устал, – он не смог найти сил для улыбки. С момента расставания он не очень хорошо спал, и казалось, что весь мир укутан в туман, – Я позвоню тебе завтра, хорошо? Лиам не смог выдавить ни слова, поэтому просто кивнул. После расставания с Софией они с Гарри провели много ночей, разговаривая о жизни, любви и отношениях, и Гарри объяснял, что обычно ему нужно немного времени для размышлений, прежде чем он будет готов встречаться с другими людьми. Они с Луи порвали всего пару недель назад, и Гарри до сих пор пытается найти в этом смысл. Он не был удивлен, вовсе нет. Они дрейфовали в течение нескольких месяцев. Гарри фотограф, и его работа часто требовала того, что ему приходилось уезжать из страны на несколько недель, а должность трек-партнера в юридической фирме занимала большую часть времени Луи, даже когда Гарри был рядом. Он не был уверен, как так случилось, что от того, как он мог прочитать Луи с одного взгляда с другого конца комнаты они дошли до того, что он с трудом вспоминал очертания губ или цвет глаз Луи. Они воспринимали друг друга как должное, пока, наконец, перестали воспринимать друг друга совсем. Гарри осторожно поставил стакан в посудомоечную машину и направился обратно в гостиную. Он застыл, неожиданно встречаясь глазами с Луи. Они смотрели друг на друга минуту, пока Луи не подошел к нему. – Что случилось, Гарри? Его голос был не нежным точно, но уже не таким злым, каким был во время их последних дней вместе, прежде чем они оба признали, что рвут друг друга на части. Гарри никогда не забудет то поражение в голосе Луи, когда он, наконец, сказал то, о чем они оба думали. «Это конец, не так ли, Гарри. Это конец». Они решили взять перерыв, получить немного свободы, чтобы понять, что пошло не так. Гарри пожал плечами: – Ничего. Я в порядке, знаешь, просто устал. Я ухожу. – Чушь, – глаза Луи сузились, – ты надеваешь эту глупую шапочку только тогда, когда ты подавлен. – Нет, не надеваю, – глаза Гарри сузились в ответ. Он ненавидел, когда Луи был прав, конечно же, и осознание неожиданно обрушилось на него. Никто и никогда в жизни не понимал и не знал его, так, как Луи, не любил его, так, как Луи, и, наверное, больше никто не будет, – и, в любом случае, кто вообще говорит «подавлен»? Луи закатил глаза. – Ты говоришь. Когда ты грустишь и надеваешь эту чертову шапочку, и идешь в кафе, и пьешь слишком много кофе, и пишешь стихи о том, какой ты грустный. Ты всегда говорил мне… – его голос сорвался, как это произошло с ними обоими, и теперь, возможно, это стало частью их прошлого. Может быть, Гарри вообще больше не будет говорить Луи что-либо. – Ну, мне нужно идти, – Гарри неловко кивнул, поправил шапку на голове и ушел. Теплая летняя ночь окутала его, и он пошел вниз по тихой улице. Соседи Лиама ложились рано, так как там было много семей с маленькими детьми, так что вокруг было тихо и темно. Гарри припарковался в квартале отсюда, чтобы забрать выпечку с пекарни, и вечер был таким прекрасным, что он решил дойти до Лиама пешком. Он понял, что наслаждается прогулкой до машины и знойным летним воздухом, любуясь на бескрайние просторы ночного неба. Вдруг он услышал топот позади и голос, зовущий его. – Гарри, подожди. Пожалуйста. Он повернулся, и Луи замедлился, приближаясь к нему. – Гарри, пожалуйста. Мы можем, – он остановился, выглядя более неуверенным, чем Гарри когда-либо видел его, – мы можем поговорить, пожалуйста? Гарри уставился на него. – Я думал, ты хочешь немного времени порознь, чтобы, знаешь, поразмышлять и все такое. Луи окинул его взглядом. – Ты понимаешь, что мы не расставались более чем на день без разговоров с тех пор, как нам было восемнадцать, не считая последние две недели? Неважно, был ли это телефонный разговор, сообщения или личное общение, мы были на связи каждый божий день. – Нет, – сказал Гарри, немного запутавшись в том, к чему это ведет, – я не знал этого. В смысле, я не удивлен, я думаю. – Я просто, – Луи запустил руку в волосы, фиксируя взгляд голубых глаз на Гарри, – что, ты думаешь, пошло не так между нами? Ты разлюбил меня? – Нет, – Гарри вздохнул, чувствуя, как его сердце снова разбивается от мысли, что Луи когда-либо мог подумать, что он разлюбил его, – Нет, Луи, я не разлюбил тебя. Луи подошел ближе. – Тогда какого черта произошло между нами, Гарри? Потому что я не могу понять этого. Я не могу понять, как два человека, которые любили друг друга так, как мы… Как мы пришли к этому? – Он машет рукой, указывая на дискомфорт и тишину между ними. Плечи Гарри поникли. Он много думал об этом за последние пару недель. – Я думаю, – он вздохнул, – я думаю, мы отвлеклись, Лу. Мы усердно работали, и мы просто забывали заботиться о нас и все потеряли. Меня никогда не волновало, что я забочусь о твоем счастье больше, чем о своем, потому что я знал, что ты чувствуешь то же самое по отношению ко мне. Я знаю, что ты заботился обо мне, и я заботился о тебе. Но мы перестали это делать. Мы просто позволили этому уйти. – Слеза скатилась по его щеке, и было больно смотреть в глаза Луи. – В первый день, – голос Луи был грубым и охрипшим, когда он говорил, – после, ты знаешь, нашего решения. Весь день я чувствовал себя неправильно, как будто что-то абсолютно не так с миром, и когда я проснулся на следующее утро, я понял, что это был первый день за семь лет, десять месяцев и четыре дня, как мы вообще не общались. – Подожди, откуда ты знаешь, как долго это было? – О, – Луи выглядел немного смущенным, – я нашел этот сайт, который выяснил это для меня. Когда я ввел дату нашей первой встречи, он сказал мне, как долго. – Ты помнишь день, когда мы познакомились? – спросил Гарри тихо. – Гарри, – голос Луи был полон эмоций, – Я не знаю, как я мог позволить нам так отдалиться друг от друга, когда я помню, что я чувствовал к тебе… Что я чувствую к тебе. – Что, – Гарри прочистил горло, – что ты чувствуешь ко мне тогда? – Гарри, каждый день, что я провел не с тобой, это потерянный день. Я влюбился в тебя в тот же день, когда мы встретились. Я не могу поверить, что был настолько глуп, что принимал все само собой разумеющимся, что я позволил тебе уйти, думая, что ты не значишь все для меня в этом мире. И потом я увидел тебя сегодня в этой глупой шапке, и это просто ударило меня, я был гребаным идиотом, Гарри. Я сделаю все, чтобы изменить это, все, чтобы улучшить отношения между нами. – Луи, – прошептал Гарри, не доверяя своему голосу, – ты хочешь сказать, что хочешь попробовать снова? Луи протянул руку и переплел их пальцы таким образом, что это чувствовалось совершенно знакомо и волнующе по-новому одновременно. – Да, это то, что я говорю. Я любил тебя с тех пор, как мне было восемнадцать, Гарри, и я знаю, что буду любить тебя всю оставшуюся жизнь. Я понял за эти две недели, что работа это ничто. Она ничего не значит, если я не могу прийти домой и рассказать тебе об этом. Нет смысла в том, чтобы тратить все силы, работая для хорошего будущего, если в нем нет тебя, Гарри. Если ты не со мной. Если ты хочешь, чтобы я ушел с работы, я сделаю это. – Лу, это не только твоя вина, я знаю это. Я тоже работал много, принимая каждое задание, даже волонтерское. Я тоже могу изменить это. Это вина обоих нас, малыш, – такая нежность и надежда пронеслась во взгляде Луи, что у Гарри перехватило дыхание, – и, Иисус, Лу, я так чертовски сильно скучал по тебе. Годами позже, когда Гарри будет вспоминать этот момент, он не сможет точно сказать, кто сделал первый шаг. Или, может быть, они сделали его синхронно, как делали это обычно, зеркально отражаясь, когда падали в объятия друг друга. Гарри всхлипнул, почувствовав, что тело Луи прижалось к его, и они прижимались друг к другу в свете фонаря и луны. Он мог слышать бормотание Луи между поцелуями: «Спасибо Господи, Боже, я люблю тебя, Гарри». Через некоторое время они немного отстранились, и Гарри наклонился, прижимая их лбы вместе. Луи прошептал «Привет» с улыбкой, сияющей сквозь слезы. – Мы будем работать над этим, ты ведь знаешь это, да? – осторожно сказал Гарри. Луи кивнул. – Вообще то я, эм, вообще то я уже поговорил с коллегами о понижении на уровень второго трека. Я не знаю, посмотрим, но, если я хочу иметь свою жизнь, я не смогу там работать, понимаешь? Есть другие фирмы. И, – Луи немного покраснел, – Ну, Зейн отвел меня к одному из своих коллег в одной клинике, он видел, как несчастен я был и считал, что мне нужно поговорить с кем-то. Может быть, – Луи сглотнул, – Может быть, мы могли бы сходить вместе? Попробуем и поймем, что пошло не так. Гарри кивнул. – Да, я… звучит отлично. Я бы хотел сделать это. – Так, что сейчас? – Сейчас? – Гарри неожиданно почувствовал себя легче и счастливее, чем за последние месяцы, – сейчас я хочу пойти домой, Лу. Отвези меня домой. – Я могу сделать это, малыш, – он наклонился и оставил долгий, сладкий поцелуй на губах Гарри, – пойдем домой. На полпути в их общую квартиру, Гарри протянул руку и понял, что когда-то во время разговора с Луи он потерял свою грустную шапку. «Оставь это, – думал он про себя, – оставь это позади».