Любимые цветы хена

      Чимин сразу попросил Чонгука и Тэхена молчать. Да и они сразу поняли - Юнги. Если впервые в жизни посмотреть на Шугу, то можно сразу понять, что лучше к нему не подходить. Слишком холодный и отсутствующий. И цветок любимый у него должен быть такой же. Кактус, например, который бы всем своим видом говорил: "не трогай меня, не смотри на меня, иначе уколишься". Но Чимин давно уже знает, что это не так. Сначала он думал также, как все. Пока не зашел однажды в студию хена, намереваясь своровать парочку карандашей и картонных листов бумаги. Сперва он испугался, заметив Юнги, но позже просто не мог оторвать от него взгляда. Старший сидел в наушниках, слушая пустую мелодию и иногда зачитывая какие-то реплики, видимо, придуманные на ходу. Он сразу записывал их, но потом хмурился и зачеркивал, ставя музыку на самое начало и обхватывая тонкими губами кончик карандаша.       - Ну и долго ты там прятаться собираешься?       Старший стащил наушники, поворачиваясь на кресле к Чимину и все кусая карандаш.       - Я-я.... прости, просто... это...       Чимин покраснел, начав заикаться, потому что Юнги смотрел прямо в глаза. А потом засмеялся. Тихо и хрипло, как может только он, и поманил к себе рукой. Чи поджал губы, подойдя ближе, и хен кивнул на диван, приглашая сесть. А у него и выбора то не было, ведь смущение все еще давило на все естество, из-за чего он и слова вымолвить не мог. Юнги присел рядом, потрепав тогда еще не тронутую краской макушку, и заставил положить голову Мина на свое плечо. Вроде бы ничего такого, просто хен заботится о своем тонсене. Только вот сердце у Чимина заплясало до такой степени, что ирландские танцоры, знающие чечетку с рождения, позавидовали бы.       - Ну и что ты "просто"?..       Из раздумий Чимина вывел сонный голос Мина.       - Я хотел бумагу взять... И карандашей несколько...       - Так чего не попросил?..       - Ты занят был... я не хотел отвлекать...       И снова этот хриплый смех.       - Я теперь постараюсь находить для тебя время, Минни... даже чтобы просто дать тебе бумагу и карандаши...       И вроде Чимин должен поблагодарить хена, но не может. Потому что поблагодарить хочется совсем за другое... ***       С утра Чимин чувствует себя совсем плохо. Горло саднит из-за кашля, который не кончается. Макнэ принесли небольшой пакет, куда Чимин собирал лепестки своей любви. Также парни отмазали его от сегодняшних тренировок, сославшись на высокую температуру. И, может, этот день и прошел бы отлично, если бы Юнги не пришел к нему в комнату, когда все уже разъехались.       - Я сегодня побуду с тобой...       И Чимину хочется плакать и кричать: "нет, уйди, ты делаешь мне больно!". Но он лишь слабо кивает, кутаясь с головой в одеяло, и на несколько секунд перестает дышать, когда Юнги прикасается губами к действительно горячему лбу Чимина.       - лежи, я градусник принесу...       Стоит хену выйти из комнаты, как Чимин заходится в кашле, который сдерживал несколько минут, чуть ли не задыхаясь. Он успевает спрятать восемь маленьких и красивых розовых лепестков в пакет, стоящий под кроватью, когда входит Юнги.       - Держи...       Он помогает младшему сесть и сам отодвигает ворот футболки, ставя ему градусник. А Чимину жарко. Не от температуры. А от тепла тела Юнги, когда он залезает в его кровать и обнимает, целуя в висок. И еще ему жарко от того, что он сдерживается, чтобы не закашляться.       - Хочешь поделюсь с тобой кое-чем?       И Чимин кивает, прикрывая глаза.       - Вчера привели новых трейни, когда я выходил из студии, и знаешь, там одна девушка была. Красивая такая, необычная. И улыбалась еще глупо так, слишком по-детски... кажется, она мне понравилась...       Хен неловко засмеялся, а Чимину не хватило усилий выдавить улыбку. И он себе поклялся, что никогда не расскажет Юнги о своей болезни. Никогда. Но когда старший возвращался с кухни, кашель взял вверх.