XY/XX

Допрыгалась, крольчонок? Я ведь говорил тебе, что когда-нибудь я поймаю тебя. Ты вела себя слишком легкомысленно, когда я в прошлый раз позволил тебе уйти, допустила массу ошибок, и видишь, к чему это привело. Понимаешь ли ты, каковы будут последствия? Не думаю, что своим детским умом ты способна что-то понимать. Тогда я разъясню. …Помнишь нашу с тобой первую встречу? Ну, думаю, такое забыть невозможно. В качестве предисловия скажу: всегда поражался твоему умению попадать во всякие неприятности. Ты ж ходячая катастрофа. Как можно запнуться на ровном месте? Или как ты умудрилась заблудиться в собственной школе? Это ж насколько маленькие мозги нужно иметь? А в нашу первую встречу? Тебя же угораздило появиться в эпицентре разборок старшеклассников, и в итоге виноватой оказалась ты! Стояла, дрожала как кролик перед этими идиотами и слово боялась вставить, пока они наезжали. Жалкое зрелище. Чёрт меня тогда дёрнул вмешаться? Скажи спасибо, крольчонок, иначе оторвали бы тебе и лапки, и ушки. Хотя, конечно, для меня этот случай обернулся интересной выгодой. …- С-Спасибо, сэмпай! – чуть ли не в ноги поклонилась ты, опасно качнувшись на носочках. Я смерил тебя взглядом «скройся в тумане» и повернулся, чтобы поскорее уйти, как ты добавила: - Как мне Вас отблагодарить? А вот это уже было любопытно. Со всей своей наивностью ты, сама того не подозревая, предложила мне себя. - Отблагодарить, говоришь? – медленно, нарочно растягивая слова, повторил я и улыбнулся, лизнув кончиков языка свои клыки. …Помню твоё выражение лица, когда ты узнала, что я вампир. «Вампиры не существуют!», «Сэмпай, Вы косплеер?», «А клыки настоящие?». Не ожидал я такого, не ожидал. До последнего ты уверяла меня, что вампиры не более чем миф, а сам я якобы заигрался. Это было последней каплей. Я резко оттянул воротник твоей школьной рубашки и, коротко лизнув шею языком, вонзил клыки в мягкую плоть. Ты сначала замерла, кажется, совсем не понимая, что происходит, а потом забилась как в конвульсиях. Сжав челюсти плотнее, я как бы приказал тебе не шевелиться, и ты покорно замерла. Тогда-то я почувствовал аромат твоей кожи: одурманивающий, словно яблоки в карамели, так и хотелось покрепче укусить, - а кровь имела сладко-солёный вкус с сахарным послевкусием. Кажется, я совсем потерял себя, потому что насильно стал оттеснять тебя назад, пока ты не врезалась спиной в стену. Зажав твои руки у тебя над головой, я расстегнул первые три пуговицы твоей рубашки и укусил за манящие своей красотой ключицы. Ты выгнулась дугой, вскрикнув, и я зажал тебе рот рукой. В классной комнате раздавались громкие глотки и глухие мычания. В какой-то момент мои указательный и средний пальцы оказались у тебя во рту, но ты наотрез отказалась их облизывать. И тогда я сам мял твой язык, нарочно причиняя боль. Я оттягивал его, щипал, царапал ногтями, зная, что твой рот уже полон крови. Она лилась из уголков губ, стекала тоненькими струйками по подбородку и капала на ключицы. А я с удовольствием слизывал эту сладость, оставляя красные разводы на твоей светлой коже. Облизнувшись, я отстранился и посмотрел на тебя. Зажмурилась и тряслась как трусливый кролик. - Хватит разыгрывать из себя жертву, крольчонок, - специально ударяю ладонями по бокам от твоего лица, наслаждаясь твоим страхом. Наклоняюсь к ушку, трогаю его кончиком языка и громко клацаю клыками. – Мы оба знаем, ты получила удовольствие не меньше моего. Я видел, о, я видел, как покраснели твои щёчки, заблестели глазки. А всё потому, что ты знаешь – я прав. Играешь в спектакле одного актёра, представляешься маленькой невинной овечкой, а на деле оказалась пошлячкой с мазохистскими замашками. Уже представляю, как по вечерам ты запираешься в ванной и ублажаешь себя пальчиками. Глубоко ими проникаешь, стонешь через сжатые губы и мечтательно закатываешь глаза. О ком ты мечтаешь в эту минуту? О парне, в которого безответно влюблена с младшей школы, или о целой группе парней? Грязная девчонка, отшлёпать бы тебя хорошенько, не жалея силы. …- Так ты девственница? Какая приятная неожиданность, - соблазнительно прошептал я тебе на ушко, когда при нашей следующей встрече залез тебе в трусы. Ты пыталась отбиваться, что-то пищала, но после того, как я угрожающе зарычал, больше никаких попыток вырваться не предпринимала. Висела на мне, ухватившись за плечи, и смиренно ждала, когда я закончу издеваться. Наверняка думала, что я всего лишь выпью крови. Я громко рассмеялся, когда увидел твои выпученные глазёнки, стоило мне коснуться пальцами подола юбки. Сразу вся напряглась, как по струнке выпрямилась и постоянно шептала «не надо». Знала бы ты, как подзадоривает меня твой беспомощный голосок, а как заводят твои жалкие попытки вырваться! Хватаю под попку, нарочно залезая руками под юбку, и буквально кидаю на парту. Ты тут же поспешила прикрыть трусишки. - Куда? – ехидно протянул я, когда заметил, что ты вздумала перелезть через парту, и схватил тебя за ногу. Ты дёрнулась и заехала мне прямо по челюсти. Взвыв, я дёрнулся назад. А ты по своей наивности душевной обеспокоено залепетала: - Сэмпай! Простите, сэмпай! Вы как? Очень больно? Я издал утробный тяжёлый рык, и ты отскочила в сторону как ошпаренная. - Мерзкая скотина, - зарычал я и схватил тебя за запястье, сжимая почти до хруста костей. - Ай-ай-ай! Сэмпай, Вы делаете мне больно! Мне до тошноты надоели твои крики, и я бросаю тебя на парты. Ты проезжаешь по одной спиной и скатываешься под вторую, шипя от боли. Хочу, чтобы на твоём теле было как можно больше синяков. - Пожалуйста, сэмпай! – умоляешь ты, когда я вытаскиваю тебя из-под парты и сажусь сверху. Брыкаешься, пытаешься разжалобить слезами, даже задумала кричать, но я зажал рукой твой маленький грязный ротик. Твои руки придавил коленями, наверняка тебе чертовски больно. - Непослушный крольчонок, - возбуждённо зашептал я, пальцем очерчивая выступившие на шее голубые вены. – Домашняя скотина должна слушаться хозяина. - П-Пожалуйста…- уже сквозь слёзы просила ты. Мне было в сласть слушать твои мольбы, продолжай унижаться передо мной, скажи, что сделаешь всё что угодно ради собственной шкурки. Я был готов услышать это, но ты молчишь. Почему ты молчишь? Ты всего лишь жалкое эгоистичное животное, если признаешься в этом лишний раз, никому хуже не будет. И всё же ты молчала. Это меня сильно стало раздражать. Я заставлю тебя кричать так, как ты никогда не кричала. И, в конце концов, ты назовёшь меня своим хозяином и господином. С силой разрываю школьный пиджак и рубашку, пуговицы разлетаются во все стороны, а перед моими глазами предстала небольшая упругая грудь, облачённая в скромный белый бюстгальтер. Ты тут же зашевелилась, задёргала руками, прижатыми моими коленями, и болезненно простонала. Моё сердце бухнуло вниз. Этот стон... Хочу услышать его ещё раз, а потом ещё раз и ещё. И ты подаришь мне эту сказку. Я буду мучить тебя, кусать, ласкать в самых сокровенных местах, твоя задача лишь в том, чтобы беспрерывно стонать – от боли или наслаждения неважно. Увлажнив сухие губы, я с дьявольской улыбкой стал наклоняться к тебе. Ты сразу запищала, задрожала и отвернулась, тем самым давая моим клыкам полную свободу. Их я погружаю внутрь тебя, ты чувствуешь это? Я прокусил одну из вен, нарочно сдавливая челюсти крепче, и ты болезненно вскрикнула. Для меня твои крики как музыка, кричи дальше и громче. Кровь брызнула мне в рот, с жадностью начинаю её глотать. Бросаю на тебя короткий взгляд: ты вся побледнела, ротиком хватаешь воздух, глаза закатываются, но меня не обманешь – сильный румянец на щёчках выдаёт тебя. Ты получаешь от происходящего наслаждения, тебе нравится быть жертвой, и ты хочешь большего. Я отпускаю шею, возвышаюсь над тобой и нарочито медленно облизываю свои губы. Капли скатываются по подбородку, по груди и скрываются под одеждой. Я чувствую, как они стекают по моему животу, и не могу сдержать довольного мычания. А ты лежишь подо мной, продолжаешь что-то шептать в бреду экстаза. Однако я не хочу, чтобы ты шептала. Мне нужен крик, громкий, раздирающий до крови горло, неконтролируемый. - Продолжим, крольчонок? – усмехаюсь прямо тебе в лицо, повернув его к себе пальцами за подбородок. Ёжишься, шевелишь губами, но ни единого звука не выходит из твоего горла. – Смотри-ка, губки пересохли, - говорю я, сминая их большим пальцем. Ткань моих перчаток задевает сухую кожу и сдирает её. Вскоре на нижней губе выступили капли крови, и ты слизнула их языком, морщась от боли. – Хорошо тебе, крольчонок? Жарко? - Сэ-Сэмпай, пожалуйста…- еле-еле выдавила из себя ты. И я не смог сдержать смеха. Вот уж действительно попалась озабоченная самочка. Похоже, ты готова пойти до конца. Я встаю и отхожу назад. Ты издала вздох, и я сразу понял, что ты разочарована, что всё так быстро кончилось. Но отпускать тебя я не собираюсь. Сажусь на корточки у твоих ножек, заставлю их согнуть в коленях и раздвигаю. Юбка задралась, открывая вид на белые трусики. Ты ошарашено смотришь на меня, перепуганная неожиданной переменой. - Я сделаю так, что ты сгоришь заживо, крича моё имя, крольчонок, - с этими словами протягиваю руку к сокровенному месту. - Ч-Что? Нет! Сэмпай! – начинаешь дёргаться, пытаешься свети ноги вместе, но я силой раздвигаю их снова, ударяя твоими коленями по партам. Ты кричишь, из глаз полились слёзы, руки сжались в кулачки. - Очень больно? – наигранно заботливым голосом спрашиваю я, и ты наивно киваешь в ответ. Я же кладу ладони на твои ушибленные колени и сжимаю их до побеления костяшек. Снова крик, именно такой, какой я хотел услышать – казалось, ты действительно не прочь изрезать своё горло в кровь. Довольный результатом, возвращаюсь к главному. Хватаю подол юбки и задираю её до живота, другой рукой мечтаю коснуться уже намочившего трусики места… - Что ты делаешь, брат? – в дверном проёме классной комнаты появился Карла. Он не проходил дальше, смотрел на меня, развалившегося между парт. Потом его глаза скользнули выше и увидели женские ноги. Издав тихое рычание, я опустил юбку вниз и поднялся на ноги. Почему-то мне не хотелось, чтобы брат видел больше. Ты же продолжала лежать, закрыв лицо ладонями, и тихонько плакала. – Хватит заниматься ерундой, - ерундой? – Нам пора. - Уже иду, - слова Карлы мне не понравились. Никто не смеет оскорблять тебя, причинять боль и унижать кроме меня. Я единственный в твоей никчёмной жизни. Карла кивнул и вышел за дверь. А я обошёл тебя с боку, присел на одно колено и усмехнулся. Ты, кажется, даже дышать боялась. - Не расстраивайся, крольчонок, - сказал я тебе, заставив опустить руки с лица. Глаза красные от слёз, губы дрожат, действительно беззащитный зверёк. – Продолжим, на чём остановились, в следующий раз, договорились? Ты ничего не отвечаешь, но это и не нужно. Я знаю, что ты будешь ждать этого с нетерпением. Будешь грезить о том, как я прижму тебя к стене, резко и быстро проткну своими клыками твою гладкую кожу и жадными глотками начну пить твою кровь; ты будешь мечтать о том, чтобы я зашёл дальше, чтобы я ворвался в тебя, причинял своими ласками адскую боль и наслаждение…О-о да, я знаю, ты хочешь этого. И я клянусь, крольчонок, скоро ты всё получишь.