pain'killer

Юнги по-хорошему найти бы другую работу, более прибыльную и безопасную, такую, чтоб любить ее и получать от нее наслаждение. Но тогда у него не останется времени на необходимые и правильные вещи. Офис с девяти до пяти, а дальше свобода действий, которой он пользуется для этих самых правильных вещей. Помнится, он хотел когда-то известным стать, музыку создавать. Может, он до сих пор этого хочет. И ему хочется проверить эту гипотезу. Но увы. От прошлой жизни остались лишь воспоминания о мечтах, да несдающийся Ким Намджун, который пообещал за двоих мечты эти воплотить. Всемирной славы тот пока не добился, но "говорю тебе, всё получится. верь мне. еще увидишь! ты будешь мной гордиться, хён". И Юнги хочет сказать, что он уже очень гордится им, что уже считает его победителем хотя бы потому, что Намджун не сдался. Эх, быть бы ему как Намджун, бросить к чертовой матери, суке такой, эту дополнительную работенку, которой он промышляет, и вернуться в мир музыки, который до сих пор ведь родной. Но он не может. У мира музыки есть Намджун и другие талантливые ребята, а у его мира есть только он. Преувеличивает, может. Но знает, что тут он нужнее. За окном автобуса сырость и слякоть. Погода нагоняет тоску. Впрочем, важное дело, которое он не может оставить неоконченным, ждать не будет. А если "важное дело" успеет смыться, то это будет его личным провалом, к которому Юнги не готов. Маска хорошо закрывает нижнюю часть лица, кепка, натянутая до подбородка, скрывает остальное. Если кто и обращает внимание на парня, то лишь мимолетно с быстро ускользающим "он вообще что-то там видит?". Он ведь самый обычный и непримечательный. Таких в одном этом автобусе штук еще пять едет. Кто-то спешит, нервно ерзая в ожидании своей остановки. Кто-то расслаблен - определенно едет домой после тяжелого рабочего дня с четким желанием поскорее заварить теплый чай (или кофе, или, быть может, открыть бутылочку вина, возможно, пива) и прилечь горизонтально на мягкую поверхность к телевизору или ноутбуку, чтоб не вставать ближайшие несколько часов. Себя Юнги ни к тем, ни к другим не относит. Он не нервничает из-за возможного опоздания и не едет домой. У него работа. А брошенное перед выходом "будь осторожен" тепло греет изнутри. На нужной остановке Юнги незаметно выходит, перекидывая на улице рюкзак через плечо, и ежится от сильного порыва ветра, от капель дождя, залетающих за воротник его куртки. Он здесь в четвертый раз, поэтому хорошо ориентируется на местности, хотя на этом автобусе ехал впервые. Нужный дом находится быстро. Вокруг снуют люди, никто даже не смотрит в его сторону. В парадной тихо, каждый шорох слышно. Дверь поддается быстро. Глубже в квартире кто-то шумно передвигается и, кажется, разговаривает по телефону. Юнги опускает рюкзак на пол, доставая из внутреннего кармана куртки заготовленный шприц. Всё идет не по стандартной схеме. Юнги всегда готов к таким ситуациям, но они всё равно каждый раз омрачают его душевное состояние. Жертва оказывается сильнее, чем он предполагал, и откидывает его на добрых полтора метра. В голове звучит мягкое "будь осторожен", когда он поднимается на ноги и, плюнув на эту самую осторожность, хватает с полки подсвечник. Юнги осознает, что это именно подсвечник, спустя чересчур растянувшуюся минуту, за которую кровь из головы жертвы успевает растечься небольшой лужицей. Приходится проверить пульс. Что не имеет особого смысла, потому что сейчас он всё равно это колебание оборвет. Но нахал оказывается непробиваемым и цепляется за Юнги. Они катаются по полу. На стороне Юнги целостность черепной коробки и месяцы тренировок (нынче заброшенных). Второй удар полюбившегося Юнги подсвечника пробивает голову жертвы и окончательно обрывает ее связь с реальностью. Грязно. Юнги не любит грязь. Он предпочитает тихо, чтобы без лишней крови и кусочков мозга на полу. Что же, работенка сделана. Надо подчистить за собой и убираться, пока не приехала полиция, которую сердобольные соседушки вызвали с вероятностью в девяносто три процента. Юнги осматривает всё в последний раз, вспоминая, где мог обронить часть своей ДНК во время схватки. Кажется, всё в порядке. Сегодня его любимая вариация - он зажигает спичку и кидает на край бензинового креста, начерченного поверх жертвы. Огонь распространяется мгновенно. Юнги смотрит завороженно. Он не променяет это ни на какую другую работу. Выскальзывает из квартиры так же незаметно, как вошел в нее. Не встречает на пути никаких преград. Видимо, сегодняшнее невезение ограничивается строптивой жертвой. Закрывая за собой дверь родной квартиры, Юнги устало приваливается к двери. Пора возобновить тренировки. Сегодня он справился. Но что будет в следующий раз? Нельзя рассчитывать на везение. Оно может подвести в любой момент. Чонгук выглядывает из комнаты, его лицо мгновенно перекашивается. - Хён! - он подлетает, но в последнюю секунду останавливает себя от того, чтобы сжать Юнги в объятиях. - Ты как? - Был осторожен, - смеется Юнги, чувствуя, как каждая клеточка его тела расслабляется под обеспокоенным взглядом любимого человека. - Что случилось? Ты ранен? - Кровь не моя, - Юнги говорит тихо и медленно сползает на пол. Чонгук падает перед ним на колени и обхватывает его лицо руками. - Что случилось? - повторяет он. - Уебок оказался сильнее, чем я предполагал. Позанимаешься со мной потом? Надо восстановить форму. - Хорошо, - Чонгук гладит большим пальцем линию челюсти Юнги, наслаждаясь тем, как Юнги с каждой секундой дышит ровнее и спокойнее. Пока совсем не засыпает. Такое случается редко, но Чонгук больше не паникует и не трясет его неловко, пытаясь привести в чувство. Он просто поднимает Юнги на руки и, наплевав, что тот весь грязный и в крови, несет его в кровать. Убрать они могут и завтра. ~~~ В раскрытые шторы пробиваются первые признаки рассвета. Юнги открывает глаза и медленно осматривается. Грязная одежда свалена в кучу рядом с кроватью, но на пододеяльнике все равно заметны нетипичные пятна. Тело ломит, но и с этим жить можно. В коридоре захлопывается дверь, слышно щелчки замков. Через минуту в дверном проеме показывается довольный Чонгук. - Представляешь, - радостно начинает он, - того урода, который насиловал и убивал юных ребят, но сраному суду доказательств было недостаточно, нашли сожжённым в его собственной квартире. Похоже, снова крестоносец постарался. - Тупое прозвище, - Юнги кривится, а потом снова улыбается, радуясь тому, какой Чонгук счастливый. - Всё будет в порядке? - Тэхён вернулся из отпуска и снова на уликах. Всё будет лучше, чем в порядке. - Когда надо обратно в участок? - Есть пара часов. Весь вечер ждал тебя, потом сразу вызвали. Вымотался жутко. Разбудишь позже, ладно? - Чонгук стаскивает всё, оставаясь в нижнем белье, заползает к Юнги под одеяло и целует его в макушку. - Ты молодец. Чонгук засыпает как обычно быстро, используя Юнги и как подушку, и как вещь для обнимания. А Юнги не против. Он размышляет над тем, каковы шансы всё же вернуться к музыке, не бросая эту очень важную работу, не бросая Чонгука с Тэхёном, затащивших его во всё это. Может, когда-нибудь потом. А пока есть люди, которые нуждаются в нем куда сильнее, чем музыкальная индустрия. Чонгук смешно посапывает. Юнги улыбается, пальцами аккуратно убирая падающую тому на глаза чёлку, и строит очередной план побега на случай, если их всё же раскроют.