Иметь с бойфрендом общий гардероб — чревато...

Весело смеясь над какой-то очередной глупостью, сказанной Магнусом, неразлучная компания шла по школьному коридору, уверенно лавируя между спешащими с урока на урок учениками, время первой за день перемены тратя на то, чтобы обсудить события прошедших выходных. – А ты чего такой помятый? – поинтересовался Юнас у шедшего справа от него Вальтерсена, растрепанные после сна волосы спрятавшего под кепкой, а довольно пожеванную футболку – за полами легкой ветровки. – Мы опять проспали, – ответил Исак, поправляя лямки наспех собранного перед выходом рюкзака. – От родителей Эвена вернулись только в три и забыли завести будильник, – добавил немного подробностей в свой рассказ второкурсник, вспоминая, как, растерянно бегая по комнате за пятнадцать минут до начала занятий, они с Нæсхаймом громко переругивались, обвиняя друг друга в том, что лежавшие на тумбочке телефоны их вовремя не подняли. – Ага, рассказывай, – заинтересовался разговором Фоссбакен, без спросу в него влезая. – Небось, опять всю ночь трахались, вот и проспали, – озвучил он свое предположение под звук удара ладони Васкеса по его же лбу. Ну, почему Магнусу так не дает покоя интимная жизнь этой парочки? – А ты что, опять расстроился, что тебя с собой не позвали? – ожидаемо съязвил на сказанное другом Вальтерсен, рождая своим вопросом сразу два смешка поддержки и яркую краску смущения на щеках блондина. – Если хочешь, я поговорю с Эвеном, чтобы... – но продолжить потешаться над все сильнее алеющим Фоссбакеном Исак не смог. Неожиданно появившаяся из-за угла рука за шкирку утащила его туда же, серо-голубыми глазами его бойфренда встречая на финише. – Эй, ты чего? – наигранно надул губы на подобное с собой обращение второкурсник, не желая признаваться тут же прижавшему его к стене Эвену, что эта грубость ему даже понравилась. А Нæсхайм на эту неуверенную претензию лишь усмехнулся и, облизнув выпяченную вперед нижнюю губу своего парня языком, заставил того улыбнуться подаренным следом властным поцелуем. – В туалет, живо, – скомандовал он, когда из гостеприимно приоткрывшегося рта Вальтерсена вырвался первый тихий стон, ознаменовавший потерю контроля того над своим разумом. И не умеющий сопротивляться требовательной интонации голоса бойфренда Исак тут же последовал его приказу, буквально проваливаясь в дверь находящегося по левую руку от него санузла. – Штаны снимай, – заметно округлив глаза на новое требование от вошедшего следом и заблокировавшего дверь шваброй Эвена. – Ч-что? – заикаясь, переспросил Вальтерсен, пятясь назад под озорно горящим взглядом серо-голубых глаз. Мысленно пытаясь подсчитать количество прошедших с последнего маниакального срыва Нæсхайма дней и вспомнить, наблюдались ли с утра у того хоть какие-то симптомы повышенной возбудимости. – Ты... – отходя все дальше от Эвена, бормотал Вальтерсен, – хочешь, чтобы мы... – и тяжело глотал, подбирая нужные слова не с первого раза, – прям тут? – достигнув стены, все же смог закончить мысль Исак, широко распахнутыми глазами невинного кролика уставившись на шедшего за ним следом Нæсхайма, подобно голодному удаву загнавшего свою жертву в угол. А, кажется, только понявший, почему так напрягся его парень, Эвен в ответ громко расхохотался, запрокидывая голову назад. – Боже, Исак, – чуть просмеявшись, выдохнул третьекурсник, возвращая серым глазам напротив зрительный контакт. – Я не собираюсь трахать тебя в школьном туалете, – и поспешно успокоил уже напридумавшего себе сцен с самым высоким рейтингом Вальтерсена, останавливаясь от того в шаге. – Нет? – не сказать, что Исака этим обрадовав – только несколько секунд назад боявшийся быть изнасилованным второкурсник заметно поник, получая отказ. – Нет, – качнул головой Эвен, улыбнувшись своему глупому мальчику, и, сократив остатки разделяющего их расстояния, самостоятельно расстегнул пуговицу на его джинсах, под громкий выдох взбудораженного его близостью Вальтерсена сообщая: – Мы с утра с тобой штаны перепутали, и твои на мне смотрятся просто ужасно. Блять! Совершенно не такого ожидал Исак. Конечно, быть совращенным в школьном туалете Вальтерсен не планировал, но стянувшее от представления такой возможности в тугой узел живот возбуждение заметно облому разочаровалось. Медленно соскользнув взглядом с широко улыбающегося лица своего бойфренда, второкурсник опустил глаза ниже, над кроссовками Нæсхайма находя пару сантиметров оголенной кожи лодыжек, и, проверив собравшиеся над его собственными кедами складки длинноватых джинсов, в сказанном Эвеном убедился. Собираясь с утра в школу впопыхах, они перепутали одежду, отправляя Нæсхайма на учебу в коротких для него вальтерсеновских штанах, а самого Исака – в слишком длинных для него голубых джинсах Эвена. Определенно, иметь с бойфрендом общий гардероб – чревато подобными оплошностями, но, поровну разделяя чистые футболки и толстовки, раньше ребята об этом как-то не задумывались. Теперь же, довольно нелепо смотрясь в не по размеру подобранных брюках, оба громко смеялись, представляя, какой «идеальной» парочкой они, должно быть, выглядели со стороны. В последний раз тихо хмыкнув и чуть успокоив вибрации в животе, Вальтерсен подарил Эвену извинительную улыбку и, желая поскорее исправить последствия поздней побудки, стянул с бедер не свои штаны, озорным взглядом попутно следя за повторившим его движения Нæсхаймом. Но, когда Эвен остался в одних лишь трусах и протянул ему джинсы, возвращать законному владельцу те, что были только что на нем, сам Исак не поспешил, громко сглатывая на оголившиеся напротив длинные ноги, оставшейся в его руках голубой тканью прикрывая небольшой бугорок в районе паха. И Нæсхайм, конечно, это заметил. – Ты реально думал, что я тебя здесь хочу трахнуть? – поливая щеки смущенно опустившего глаза в пол школьника розовой краской, на выдохе поинтересовался Эвен, самостоятельно отводя руку с джинсами от бедер Исака, чтобы убедиться в мельком увиденном. И получил твердое «да» от заметно выпирающего в трусах второкурсника полувозбужденного члена. – Н-нет, – нисколь не опровергнутое раздавшимся следом запинающимся отрицанием. – Нет? – переспросил Нæсхайм, не веря сказанному ни на грош, делая шаг вперед и буквально вжимая задохнувшегося его близостью Исака в холодную стену, хриплым голосом в самое ухо и взглядом сверху вниз заставляя того признаться честно. – Да, – что Вальтерсен и сделал – резко вскидывая голову, заведенный одними только фантазиями парень вцепился в шею своего бойфренда пальцами, притягивая улыбающееся лицо ближе, и, протяжно простонав в призывно приоткрывшийся рот Эвена, смял его губы своими. Наполняя пустое помещение санузла громкими влажными звуками и тихим шорохом упавших на пол двух пар джинсов. А еще шепотом вперемешку со смехом, когда, освободившись от настойчиво прорывающегося в его рот проворного языка Исака, Нæсхайм предусмотрительно заметил: – До начала урока меньше десяти минут, – в следующее мгновение все же впуская его внутрь под жалобный стон нетерпеливого парня, почти тому сдаваясь. Ведь сложно было устоять перед совсем недавно еще и вовсе не умеющим целоваться маленьким развратником, теперь с таким мастерством управляющим своим языком, во рту Эвена им вытворяя такое, что Нæсхайм едва ли не спускал в штаны от одной только этой оральной ласки. И Вальтерсен, сучонок, знал, каких успехов он добился в этом нехитром ремесле, самозабвенно рисуя на нёбе буквально рычавшего уже от возбуждения бойфренда свои линии и круги, подолгу задерживаясь кончиком языка на острых холмиках нæсхаймовских клыков. Перехватывая инициативу и выступая уже в роли насильника, а не жертвы. Напоследок облизав язык Эвена своим, Вальтерсен гулко простонал, разрывая поцелуй, одним резким движением меняя положение тел в пространстве, и, прижимая теперь третьекурсника к той стене, которую лишь мгновение назад сам грел спиной, поспешил губами на шею. Что-то рыкнувшему в ответ Нæсхайму прямо в ухо шепча: – Успеем. И был чертовски, мать его, прав. Ведь за несколько секунд торопливой ласки он успел оставить на длинной шее бойфренда с пяток ярко-алых засосов, под громкие пошлые стоны сверху спускаясь поцелуями ниже, за оттянутым воротом его же футболки на Эвене пряча пару укусов. Облизать, укусить, извиниться губами – порядок действий Исака был нетривиален. Но едва сохраняющий устойчивое положение тела в пространстве Нæсхайм от этого почти лишался рассудка, с каждым скольжением греховного языка его личного ангела по его горячей коже становясь все более мягким мозгом и очень твердым в другом месте. В момент, когда маленький развратник встал перед ним на колени, едва не испустив дух. И кое-что еще чуть не спустив в увлажнившиеся под поясом трусы, но с этим Эвен кое-как справился. Тихо хрипя и рыча в горячий воздух, Нæсхайм сбил с макушки Исака кепку, дрожащими в нетерпении и диком возбуждении пальцами впутываясь в его растрепанные волосы, и почти взвыл в потолок, чувствуя, как последний кусок ткани исчезает с его подрагивающего в желании члена, тут же согретого дыханием нетерпеливо облизнувшегося напротив Вальтерсена. За прошедшие месяцы научившегося не только горячо целоваться, но и так охуенно отсасывать. – Блять, – не смог сдержать внутри восторга Эвен, больно ударяясь затылком о кафель, почти дугой выгибаясь от первого прикосновения будто раскаленного языка Вальтерсена к блестевшей капелькой выступившей смазки головке. – БЛЯТЬ! – повторил на максимальной громкости он, когда довольно улыбнувшийся произведенному эффекту второкурсник его член разом заглотил почти до половины. И ни один, ни второй не смогли услышать требовательного стука в дверь длинною в несколько минут, растворяясь в собственных стонах и влажно-причмокивающих звуках, двигаясь навстречу друг другу и полностью отдаваясь интимному моменту. Исак помогал себе ладонью и заглатывал глубже, а рычавший от удовольствия Нæсхайм направлял его голову руками, побелевшими уже от напряжения пальцами вцепившись в светлые пряди волос своего парня. И, кажется, был слишком близок к краю, когда, чуть расслабив горло, Вальтерсен нырнул дальше, пропуская толстую головку в свою глотку, кончиком чертовски идеального для Эвена языка дотрагиваясь до его напряженной мошонки. Тем самым окончательно лишая сознания задыхающегося сверху Нæсхайма. Несколько раз толкнувшись бедрами навстречу, третьекурсник протяжно взвыл через крепко сжатые зубы, совершенно уже не слушающимися руками отстраняя голову Исака от своего паха, и, медленно скользнув головкой члена по блестевшим слюной губам мальчика, мощно кончил в гостеприимно приоткрытый рот, собственные губы в кровь кусая зубами. А вздрогнувший от дополнительного веса вязкой спермы на языке Вальтерсен, поспешил нырнуть рукой в свои трусы, едва успев поймать в кулак выстрелившую из его члена горячую струю, кончая, так ни разу к себе и не притронувшись. И оба громко и тяжело дышали. И, конечно, не слышали, как потерявший терпение человек, последние несколько минут активно долбившийся в запертую дверь, плечом ее с места сдвинул, приставленной к ручке шваброй выламывая ее с корнем, а своим упорством – снимая деревянную створку с петель. – Чего вы тут заперлись? Я чуть не обосса... – с громкой претензией ввалился в туалет Магнус, растеряно крутя по сторонам головой, и, найдя стоявшего на коленях у дальней стены друга, в этот момент на него обернувшегося, сглатывая, до крови прикусил язык. И чуть не обмочился в собственные трусы, понимая, почему именно дверь была закрыта. – Эмммм, – вылупившись на открывшуюся взору картину, протянул Фоссбакен, растерянно моргая двум растрепанным парням. – Я... просто... это... пописать... – и, неразборчиво бормоча свои оправдания, попятился назад, изо всех сил заставляя себя не смотреть ниже шеи Нæсхайма. А вернувший на место боксеры Эвена Вальтерсен, тихо в пах своего бойфренда прыснул, понимая, что просить того о приглашении Магнуса в их спальню ему долго теперь не придется. Ведь вряд ли с горевшими ушами и подпаленными пятками сорвавшийся с места блондин в ближайшее время готов будет еще раз пережить подобную психологическую травму.