Эль

Серана все никак не может привыкнуть к тому, что девушка-Довакин, с которой они повидали немало приключений, странствуя по огромному Скайриму, является живым воплощением стереотипов о нордах. Довакин, конечно, не глупа, но ее ум не мешает ей быть несколько грубоватой и любить крепкие напитки. Все это так чуждо утонченной Серане, чья походка напоминает движения призрака! Довакин же ступает тяжело, неуклюже, а эбонитовая кольчуга совершенно не подходит ей по размеру. И такой образ, как кажется Серане, тоже ей не к лицу, ведь хрупкая женская фигура, рыжие волосы и оливковые глаза не сочетаются с не самой легкой броней и смертоносной булавой, зачарованной лично вампиршей по просьбе ее подруги. Но Довакин испачкала щеки, сказав, что это позволяет ей выглядеть «более устрашающе в бою», и ходит так, будто хочет, чтобы земля содрогалась под ее ногами. Нет, Серане этого не понять. Серана не любит запах эля и вина, но убийца Пожирателя Мира пахнет этими напитками. Не сказать, чтобы этот запах вызывал отвращение — поначалу, конечно, было трудно находиться рядом с Довакином, но потом все это стало привычным и... родным. К странным повадкам рыжеволосой нордки Серана тоже привыкла. Теперь, когда Довакин останавливается посреди дороги, чтобы сплести цветочный венок, не возникает лишних вопросов. Это значит лишь одно — так надо, и слова ничего не изменят. Стоя на пороге «Гарцующей Кобылы», Серана прокручивает в голове действия, которые Довакин обязательно исполнит — подойдет к трактирщице Хульде, усядется у нее перед носом, попросит порцию эля и начнет интересоваться, как идут дела в Вайтране. (И, что самое забавное, Довакин не запоминает ничего из сказанного собеседницей — ей эта информация попросту ни к чему.) Пустая бутылка эля останется где-то на полу, и не факт, что целая, а Довакин закажет у барда песню о своих подвигах, обязательно дослушает до конца и снимет комнату на втором этаже, которая скоро станет чуть ли не персональным домом для нее. И уж тогда Серана увидит, какая Драконорожденная на самом деле, вдали от посторонних глаз — когда эбонит больше не сковывает ее тело, она становится маленькой и в некоторой степени беззащитной. Пожелав вампирше спокойной ночи и забыв о том, что такие, как Серана, не спят, она погрузится в крепкий сон, которым спят обычно только младенцы. А дочь Хладной Гавани будет смиренно ждать рассвета и наблюдать, как Довакин дышит. Серана точно знает, что произойдет — ее удивит даже мелкая перепалка, возникшая в таверне, ведь здесь всегда все одинаково. Одни и те же посетители стали словно родными людьми, хотя вампирша не знает их имен. И Довакин действительно покупает эль, ведь он, по ее словам, отлично согревает после странствий. Серане тоже не мешало бы согреться. Конечно, вампиры не мерзнут, но душа ее холодная — прикоснись к ней рукой, и превратишься в глыбу льда. Иногда очень хотелось, чтобы кто-то обнял ее, и тогда внутри вновь вспыхнет очаг, но это невозможно. Серана не заслуживает. Довакин тем временем подпевает барду Микаэлю, зря надеясь на то, что ее пьяный голос кому-нибудь придется по вкусу. Последняя строчка хвалебной песни — Микаэль считает золотые монетки, радуясь такому легкому заработку. Таверна является настоящим спасением для таких путешественников, как Довакин — тут и выпить можно, и поесть, и посмотреть, как смешно гости пытаются повторить то, что поет профессиональный бард. Даже Серану это забавляло. Драконорожденной не приходится вслух произносить, что требуется от Хульды — хозяйка таверны понимает ее и без этого. Хватает лишь десяти септимов — и все, комната твоя на ночь. Жаль, что только на одну; Довакин слишком любит это место. Они поднимаются наверх и заходят в комнату. Серана закрывает за собой дверь и слышит: — Подойди сюда. Этого она уж точно не ожидала. — Зачем? — Серана поворачивается к Драконорожденной. Они смотрят друг на друга — вампирша удивленно, нордка с каким-то лукавым огоньком в глазах. — Не бойся, не съем, — хитро улыбается рыжеволосая. Серана подходит к ней. Довакин вдруг обнимает ее, как мать обнимает свое дитя, давая ему понять — я рядом и никогда тебя не брошу. Серана удивлена, но в этот момент ей становится так спокойно, что не остается никакого смысла размышлять, что же это было. Возможно, просто эль дает понять, что так просто от него не отделаться? Серана все никак не может привыкнуть к таким неожиданностям.