Assassin's Creed Chronicles Equestria - la Grande Finale

По мере того, как возвращались силы, возвращалась и злоба. Тысячелетия заточения лишили его былого могущества, но не воспоминаний. Он прекрасно помнил, кто стоял за всеми пытками, лишением всей магии и свободы. Что неудивительно – чем же заниматься, когда ты заточен сроком на вечность туда, где память о тебе умрет в первые же сто лет, как не строительством бесчисленных планов мести? Как бы сильно его не пытали оковами и голодом, умереть ему не давали. Он знал – это потому, что им доставляло удовольствие наблюдать за вечными страданиями того, кто однажды чуть не поставил их на колени. Но им же будет хуже, знал он. Он уж точно не упустит возможности насладиться их страданием, когда получит долгожданную свободу! Но вместе с тем он не будет таким идиотом, как они. Он не совершит ошибки, оставив своих врагов в живых. Зачем? Чтобы они смогли вернуться, как непременно вернулся бы он? Да и не такой он вовсе садист, как эти лицемерные, лживые принцессы. О нет. Его правление может быть и войдет во все книги как самое ужасное и жестокое, но главное, оно будет честным. И вот – свобода! То, что он исчез из памяти народа, сыграло ему на руку – все видели в нем лишь немощного старика, измученного новым режимом. Было, правда, одно обстоятельство, к которому он не знал, как относиться: его обидчики были мертвы. С одной стороны, меньше хлопот, а с другой… Его многочисленные планы мести оказались больше не нужны. Но еще оставалась сила, которую он должен вернуть, и он точно знал, куда ему следует отправиться. *** Несколько дней назад Лира Хартстрингс стояла на носу своего корабля, везущего ее в Грифонстоун, и думала, как было бы здорово, если с ней была ее Бон-Бон и она держала бы ее на вытянутых копытах. Впрочем, ей и без Бон-Бон было хорошо… Нет, не так. Разве может Лире быть хорошо без Бон-Бон? В общем, на корабле и так было неплохо. Сансет и Старлайт предлагали ей взять дирижабль, но Лира отказалась, и сейчас убедилась, что сделала свой выбор правильно. Свежий воздух, соленые брызги, приятный холодок на переднем копыте от ее новенького скрытого клинка… «Ой!» - вдруг подумала Лира. Соленые брызги сложному механизму оружия явно не пойдут на пользу. Металл надо чистить и смазывать. С этими мыслями единорожка побежала в каюту. Она очень ответственно относилась к своему новому статусу. К стене ее каюты были пришпилены две фотографии. На одной была сама Лира в окружении своих Кантерлотских подруг (единорожка поклялась найти виновника их смерти, поэтому всегда носила эту фотографию с собой), а на другой – не что иное, как милая мордашка Бон-Бон (эту фотографию Лира так же всегда носила с собой – догадайтесь сами, почему). Лира хихикнула, вспоминая их с Бон-Бон последний разговор. Единорожка чуть не проболталась земной пони о своей новой работе, когда хвасталась, что теперь не только у Бон-Бон будут деловые поездки. Вообще Лира не видела причин скрывать от своей Бон-Бон что бы то ни было, и планировала все рассказать, едва только представится удобный случай. Пожалуй, после этой поездки: Лира и Бон-Бон должны вернуться в Понивилль примерно в одно и то же время, пусть задача земной пони не была такой серьезной и сложной. «Разве только если ей тоже есть что скрывать», - усмехнулась Лира. Вспомнив, зачем вообще она заходила в каюту, единорожка тщательно натерла и смазала свой скрытый клинок, щелкнула им несколько раз и осталась довольна. Пока что Лира не задумывалась о своем скрытом клинке как об оружии, способном убить. Для нее это был просто сувенир, дарящий чувство причастности к чему-то великому и древнему. Вернувшись на палубу, Лира обнаружила, что корабль остановился. - Эй, что случилось? – спросила она у капитана. - Парни заметили морского змея в воде, я разрешил им пустить в ход гарпуны, - ответил тот. – Не волнуйтесь, сударыня, мы доставим вас в Грифонстоун вовремя. - Охота с гарпуном? Разве она не запрещена? – удивилась Лира. - Мы сейчас не находимся на территории какого-либо государства, так что могем делать, что хотим, - усмехнулся капитан. Лира пожалела, что отказалась лететь на дирижабле Мидоу Флауэр, что рекомендовала ей Сансет, и попросилась на корабль к этим мутным пони. Единорожка бросилась к спущенному на воду вельботу и прыгнула туда, чуть не перевернув ее вместе со всеми пони-моряками. - Ты че, дура!? – закричали ей. - Стойте! – не замечая, как опасно раскачивается вельбот, Лира кинулась к стоящему на носу пони и отобрала у него гарпун. – Это же… - она разглядела фигуру, извивающуюся в воде. Бултых! Потеряв равновесие, единорожка упала в воду и неминуемо утонула бы, если бы взметнувшийся из воды чешуйчатый хвост не вернул ее на борт корабля. Затем на смену хвосту пришла голова, украшенная ушными гребнями и усами. - Лира Хартстрингс! – воскликнул морской змей. – Приятно встретить знакомую вдали от дома. Какими судьбами? - Деловая поездка, - ответила та и поспешила сдвинуть стрелки с опасного направления: - Я тоже не ожидала увидеть тебя здесь, Стивен. Что ты делаешь в открытом море? - Провожу отпуск, - похвастался Стивен Магнет. – Это, вроде как, популярная штука – проводить отпуск на море, да? - Да, но пони под этим имеют в виду нечто слегка иное, - заметила Лира. - Я знаю, знаю! – рассмеялся Стивен. – К слову, я благодарен, что ты остановила этих невеж. В свое время моему виду порядочно досталось из-за гарпунной охоты, - он бросил недовольный взгляд на моряков. Те опустили глаза. - Давайте их простим, - попросила Лира. – Они мне нужны, чтобы дойти до Грифонстоуна, в любом случае. Стивен сгреб моряков с вельбота и швырнул их на корабль. Сам вельбот вместе со всеми гарпунами он переломил пополам ударом хвоста и утопил. - Если бы не мисс Хартстрингс, вы бы так легко не отделались, - буркнул он. – Вам следует поблагодарить ее. - Наговорились? – проворчал капитан. – Нам пора сниматься с якоря. - Да-да, одну секундочку! – попросил Магнет. – Как там Матильда? Держится? - Неплохо, - пробормотала Лира. Она боялась представить, что бы чувствовала, потеряв свою любимую, поэтому старалась поменьше думать о Матильде, хотя, конечно, это было эгоистично. - Я просил Мьюлию, то есть мисс Майлд, присмотреть за ней, чтобы она не натворила глупостей, хотя, признаться, и сам глубоко под чешуей разделяю ее опасения. - Опасения? - По секрету, - шепнул морской змей, - Матильда считает, что Кренки убили. И она может быть права. Конечно, Кренки был уже не молод… - Эй, секунду! – протянула Лира, сощурившись. – Ты же говорил, что вы с ним ровесники!.. - Так и есть, но средняя продолжительность жизни моего вида несколько выше, чем у ослов; что вселяет в меня надежду, что у меня еще есть время найти самку своего вида и оставить потомкам все мои знания о минующей эпохе… - Знания? – только и успела повторить Лира, когда капитан уже поднял якорь и гаркнул: - Ну все, довольно! Извините, миледи, но у нас график. - Счастливого пути вам, мисс Хартстрингс! – Стивен помахал единорожке лапой и ушел на глубину. - До свидания, мистер Магнет! – крикнула та ему вдогонку. Затем, почувствовав брызги на своей шерстке, ойкнула и кинулась в каюту – снова начищать клинок. За этим делом, под мысли о разном, под корабельную качку Лира упала носом на намасленную тряпочку и уснула. *** - Миледи, на выход! – гаркнул капитан, стучась в каюту. – Мы в порту Грифонстоуна. Лире еле удалось встать. После сна в масле у нее кружилась голова и ее подташнивало. Скинув в сумку фотографии Бон-Бон и Кантерлотских подруг, криво нацепив клинок, он вышла из каюты и упала на палубу. Ее стошнило. - Твою кобылу! – воскликнул капитан раздосадовано. – Заставить бы тебя отдраить тут все! Но Лира даже не могла подняться, поэтому пони-моряки просто выкинули ее на причал. - Ууу, - простонала она, перевернувшись на спину, задрав голову и посмотрев на горное плато, где располагался Грифонстоун и куда, собственно, ее и отправили ассасины. «Надо выдвигаться», - подумала она и поползла в сторону черного склона. В голове все было темным-темно, ее саму мутило. С минуту поднимавшись, Лира, повиснув на одном копыте, перевернулась и посмотрела вниз, отчего и сорвалась. Прокатившись по склону бревном, единорожка ухнула прямо в прибрежные воды Грифонстоуна. При нынешнем состоянии организма бедная Лира сама вынырнуть ни за что бы не смогла; но не спешите проливать слезки. Чьи-то когти (нагнал интригу, мда) схватили Лиру за пояс и вытянули из воды. Грифон-спаситель бросил пони на причал, выбил воду из легких, искусственное дыхание – в общем, все как полагается. Когда Лира очнулась, ей было уже легче – отравление сошло на нет. - Не думала, что грифина спасет пони, - сказала она, - но спасибо большое. - Ну, нам точно не нужен международный скандал, - пожало плечами черное пятно, имеющее очертания грифины. Лира подняла копыто и смахнула капли воды с глаз. Грифина продолжила: - Тем более что ты, скорее всего, дипломат – я угадала? - Нечто вроде, - согласилась Лира, - а с чего ты взяла? - Я не назвала бы себя самой умной грифиной в Грифонстоуне, но вряд ли кто-то найдет много причин приезду к нам пони. - Приветствуем вас, грифоны Грифонстоуна. Мы пришли с миром. Отведите нас к вашему лидеру, - произнесла Лира механическим голосом, поднимаясь на копыта. - У нас, по большому счету, нет лидера, - развела грифина лапами, не поняв, что это шутка. – А ты не узнаешь меня? – вдруг добавила она. - А должна? – Лира напрягла память. – Ммм… Ты, кажется, выступала на Эквестрийских Играх, да? Единорожка вспомнила, как они с Бон-Бон ездили на Эквестрийские игры в Кристальную Империю. Тогда Бон-Бон чуть не испортила всю атмосферу, настояв на том, чтобы они наблюдали за играми из окна башни. Лире пришлось выбирать между желанием остаться с Бон-Бон и желанием быть поближе к торжеству. В итоге Лира выбрала последнее, и позднее была удивлена, что Бон-Бон совсем не обиделась. Чем она занималась там, в башне? Впрочем, оснований для подозрений не было: единорожка постоянно видела свою подружку в окне, смотрящей на стадион через что-то странной продолговатой формы (Лира решила, что это телескоп). Впоследствии Лира любопытничала, что заставило Бон-Бон пойти на такие извращения; та ответила, что не очень любит большие толпы болельщиков. - Жизель, - представилась грифина несколько огорченно. - Точно, Жизель! – радостно закивала Лира, притворяясь, что имя вертелось на языке. – Извини, я не сильно интересуюсь миром спорта, - врала она уже напропалую. - Так, думаю, я хватила лишку, - смутилась Жизель. – Зачем, все-таки, ты приехала? - Мне нужно обратиться к грифонам с посланием, - сказала Лира. – Можешь помочь мне собрать их как-нибудь вместе? - Ну, это будет очень непросто, мне кажется, - задумалась Жизель. – Всем обычно на всех плевать, но… Все же, приезд пони – событие исключительное, надеюсь, народу будет интересно, что ты можешь им сказать. Мне вот интересно, - хмыкнула грифина. *** И вот мятная единорожка стояла перед толпой грифонов, сердящихся, что их оторвали от дел из-за выступления какого-то там дипломата. Она очень волновалась и робела, но кое-как заставляла себя говорить. - Я говорю от имени Старлайт Глиммер, пони, возглавившей освободительное движение в Эквестрии… против монархии… понимаете? - Принцесс свергают? Интересно, ничего не скажешь, - проскрипел старый грифон в феске, - А нам-то что с того? - Старлайт… - Лира глубоко вздохнула и продолжила говорить, - предлагает вам выступить в походе на ее стороне. Грифоны разразились каркающим смехом. - Послушайте! – попросила единорожка жалобно. – Если вы выступите с нами… Это… будет ваш шанс вернуть былую славу! О грифоньих наемниках прошлого ходят легенды, и если вы заявите о себе, вас, грифонов, будут уважать и бояться вновь! Как было раньше! – кажется, Лира вошла в раж. – Или вы хотите и дальше прозябать в этой помойке без перспектив развития? - Как ты смеешь!? – послышался крик из толпы. Грифоны заволновались. Лира струхнула. Кто тянул ее за язык? Она была совсем одна среди всех этих опасных и недружелюбных грифонов! - Тихо! Успокойтесь! – рядом с Лирой на приступок вспорхнул серый грифон с большим клювом, завитыми усами мушкетера и сильным акцентом. – Юная пони говорит не думая, но верно! Отправимся с ней и прославим наш вид вновь! Грифоны энтузиазма не проявили. Лишь одна маленькая черная грифина закричала: «Да! Да!» и захлопала. - Замолкни, Габриель! – приказал старый грифон в феске. – Ты знаешь значение слова «наемник», лишенная когтей, м? – спрашивал он, постепенно приближаясь к Лире и сверля ее слепым глазом. - Д-д-деньги у нас есть, - пробормотала единорожка неуверенно. Ее очень пугал белый, перечеркнутый шрамом глаз старого грифона. - Перестань пугать эту пони, дядя Графф, - сказал ему грифон, говоривший с акцентом. –Каждый грифон решит сам за себя, верить посланнице или нет. - Хватит! – каркнул старик. – Ты не улетишь отсюда неведомо куда и зачем, пока я жив, Гюстав! Гюстав со стоном спрятал лицо в лапе. - В этом-то вся проблема? – фыркнула Лира себе под нос. – Прошу меня извинить, уважаемые грифоны! – она обратилась ко всем. – Поразмыслите над предложением товарища Старлайт. Я отплываю в Эквестрию завтра, надеюсь, с вами, - единорожка ускакала трусцой. Был уже поздний вечер, и красота звездного неба пьяняще действовала на поэтическую натуру Лиры. Ее переполняла злость на эту старую ощипанную каркалку. Как он смеет упираться непонятно во что и не давать своим собратьям сражаться за правое дело? «Ты не улетишь отсюда неведомо куда и зачем, пока я жив, Гюстав!» - каркнул дядя Графф в голове единорожки. Та хмыкнула. В этом-то вся проблема? *** Используя заклинание невидимости, которому научилась на тренировках у Сансет, Лира пробралась в дом грифона Граффа. Раньше она заметила его сидящим в окне на верхнем этаже, и сейчас ей нужно было подняться наверх. Но все было не так просто, как кажется. Наступив на верхнюю ступеньку лестницы, Лира услышала скрип под копытом и замерла. А в следующую секунду она провалилась под лестницу. - Кто там? – послышалось скрипучее карканье. «Сколько сотен лет здесь не делали ремонт, что все настолько прогнило? – мысленно проворчала Лира. – Как грифоны могут терпеть жизнь в таких условиях?» - Видать, непросто отвлекаться на земные проблемы, если у тебя есть крылья, - выдал ее поэтический мозг. - Эй, я тебя слышу! – голос Граффа был слышен уже снизу, с улицы. «Видно, спустился с окна, - поняла Лира. – Так, надо выбираться из этой дыры – во всех возможных смыслах». Лира и Графф столкнулись в дверях дома. Единорожка в ужасе замерла, подумав, что все, конец, она обнаружена, но затем грифон каркнул: - Эй! Кто здесь? – и Лира, заметив, как он смотрит не на нее, а сквозь нее, вспомнила про свое заклинание невидимости. Облегченно выдохнув, она не стала тянуть время, выбросила копыто вперед, вонзив клинок в облезлую шею грифона и затащив его судорожно передернувшееся от смертельной неожиданности тело в дом. ***(Коридор Памяти) - Больше не будешь указывать другим, что им делать, - сказала Лира, сбрасывая заклинание невидимости. - Ааа!.. Я знал, что ты не принесешь добра! – воскликнул грифон, торжествуя, словно поймал единорожку с поличным. Впрочем, в некотором смысле так оно и было. - Скажи мне, старик, - произнесла Лира задумчиво, - почему ты выступал против похода грифонов в Эквестрию и запретил Гюставу принимать в нем участие? - Ха! Грифоны не так сильно отличаются от пони, как ты думаешь, - старый грифон издал тихий клекочущий звук, который следовало расценить как смех. – Ты думаешь, нам очень хочется подвергать родных опасности? - Эээ… - Лира смутилась. Она и не подумала подумать об этом с такой стороны. - Но я не волнуюсь, - усмехнулся Графф. – Грифоны все равно не согласятся присоединиться к вашей Старлайт или как там ее… Думаешь, кому-нибудь захочется покидать насиженное место? - Но это же трущобы! – воскликнула Лира. - Лучше синица в когтях, чем журавль в небе… Слышала поговорку-то? - Это не синица, это гниющий труп чайки, - поделилась единорожка поэтическим сравнением, уходя. ***(выход) Лира заперла дверь на ключ изнутри, перепрыгнула на второй этаж через провал в лестнице и спрыгнула на улицу из насиженного окна Граффа. Тренировки у ассасинов даром не проходили. Дойдя до нужного дома, Лира постучалась в дверь. - Oui-oui? – послышался уже знакомый нам голос. - Готовы в путь, месье ле Гранд? – спросила Лира весело. Дверь открылась; большие когти быстро втащили единорожку в дом; дверь закрылась. - Мадмуазель Хартстрингс, - заговорил Гюстав тихо и серьезно, поставив Лиру перед собой, - я понимаю и разделяю ваше рвение, но поймите – я не могу пойти против воли дяди. - Воля дяди не помешает вам, - улыбнулась Лира. – Вспомните, что говорил вам дядя в точности? - Я не улечу отсюда, пока он жив… О нет!.. Mon roi! Вы же не… Лира заколебалась – говорить правду или нет. - Нет, я не убивала Граффа, - сказала она наконец. – Произошел несчастный случай. Угадаете, что тому виной? Время, прошедшее с последнего ремонта его дома! Разве это не доказательство, что вам пора что-то изменить в своей жизни? Дверь со скрипом покосилась. - Я уже давно не нуждаюсь в доказательствах, - ответил Гюстав с возросшей в голосе твердостью. – Вы останетесь на похороны дяди, мадмуазель Хартстрингс? Я соберу отряд и мы отплывем в Эквестрию сразу после них. *** На корабле Лира, по своему обыкновению, проводила время на палубе, дыша морским ветром. - Мадмуазель Хартстрингс? – Лира вздрогнула, услышав вкрадчивый голос Гюстава за спиной. - Просто Лира, - сказала она. - Хочу, чтобы вы знали… Я знаю, что это вы убили дядю Граффа. Я понял это сразу, как вы пришли в мой дом. Лира испуганно развернулась. - Послушайте, я не хотела… Я хотела помочь грифонам, а это был наиболее быстрый и легкий путь… Если бы у меня было больше времени!.. - Я не сержусь на вас, - промолвил Гюстав. – Нанять убийцу дяди – обычная практика среди грифонов. Мне не пришлось даже этого делать, поэтому моя совесть чиста, а вы делали то, что считали нужным. - Спасибо, месье, - улыбнулась Лира. – А все-таки, что у вас, грифонов, за проблема с дядями такая? – полюбопытничала она. - Традиция, - развел Гюстав лапами. – Воспитанием самцов занимается брат отца или матери. Пойти против воли дяди – пятно на репутации; в истории лишь один грифон решился на такое, но его совсем нельзя считать примером для подражания. - Эй! – крикнула стоящая за штурвалом Габриель. - Excusez-moi, Габби! – рассмеялся Гюстав. – Она хранит память о том грифоне, как о своем самом известном предке. Дурашка, - хмыкнул он. - Кто бы говорил! – огрызнулась Габби. – Сам то сколько возился в архивах с Жюльеном дюКассом! - А он-то слушался своего дядю! – ответил Гюстав весело. Было видно, что этот спор доставляет ему удовольствие. *** Вот так Старлайт Глиммер получила в свое распоряжение отряд грифонов-наемников во главе с Гюставом ле Грандом. То, что Лира выступала в сражении на Сладких Яблочных Акрах на стороне Старлайт, и то, что она попала в плен к понивилльцам, вы уже знаете. А что случилось дальше? Дальше настало самое тяжелое время для Лиры и Бон-Бон: время ссор, криков, попыток перевоспитания, и кто знает, смогли бы выдержать это две пони, если бы не прекращение вражды тамплиеров и ассасинов усилиями Твайлайт и Каденс и восстановление мира. Но обо всем по порядку. Битва в Понивилле окончилась, и Бон-Бон притащила Лиру в дом. Сейчас земная пони гневно расхаживала перед сидящей на диване единорожкой. - Лира, не могу поверить! – кричала она. – Ты связалась с ассасинами! С ассасинами, Лира!!! - Постой, откуда ты знаешь… Бон-Бон с досадой выдернула свою фотографию из сумки Лиры. - Шпионский жучок, - ответила она, выковыривая маленький черный предмет, бывший, казалось, куском зрачка улыбающейся Бон-Бон на фотографии. Злая Бон-Бон в реальности объяснила: - Я видела, как ты чистила свой скрытый клинок в каюте корабля. Свой! Скрытый! Клинок! Лира! – заорала она, срывая голос. Закашлявшись, она продолжила: - Ты привела грифонов в наш дом! О чем ты думала, Лира!? – Бон-Бон ходила из стороны в сторону, крича с интонацией папы Карла. – Как ты можешь… - Вот мы и разобрались, - улыбнулась Лира. – Я ассасин, ты тамплиер… Прямо завязка для баллады! Или нет, - добавила она, вдруг вспомнив Трендерхуфа. - …Быть с ними! С убийцами Принцессы! – тем временем распиналась Бон-Бон. – Погоди, что? Тамплиер? Я? - Будешь отнекиваться? – Лира показала Бон-Бон на извлеченный из сумки Кристальный Череп. – Не надо мне говорить, что это так называемый «Череп бедного Йорика» из коллекции Шенкельспира. В истории поэзии я разбираюсь лучше тебя. Бон-Бон смутилась и задумалась. Лира, несомненно, виновата, но имеет ли она, рыцарь Бон-Бон, право ругать ее после того, что совершила сама?