Вернуть все на свои места

— Как же я рад вернуться домой, — улыбаясь, заявил Такуми, вдыхая полной грудью морской воздух, который уже давно стал парню родным. Он был неистово рад, что очередная чёрная полоса в его жизни закончилась: казалось, что за тот месяц, который он принудительно в Лондоне без связи, он прошёл все семь кругов Ада. Но все закончилось. Он снова в Японии. Снова рядом с ней. Блондин сильнее сжал ладонь Мисы и переплел их пальцы, показывая этим невинным жестом, как она дорога ему. Мисаки поняла это и смущённо улыбнулась, стараясь безрезультатно прикрыть лицо челкой. Как же он любил, когда она смущалась — редко такую картину увидишь в школе. И Усуи особо ценил время, которое они проводили наедине, подальше от повседневной суеты. А если ещё и учитывать долгую разлуку со своей любимой Мисой-тян, то он был просто обязан вытянуть свою девушку-трудоголика на прогулку по городу, чтобы рассказать все новости, которые узнал. И сейчас, во время своеобразного свидания девушка старалась, так сказать, соответствовать статусу и внешности своего парня — в гардеробе Мисаки стали появляться платья (или она их просто достала из дальнего ящика) — видимо, Игараши ей хорошо промыл мозги. Игараши… Но Такуми не мог не признать, что те курсы действительно пошли ей на пользу — Аюдзава носила вещи, которые подчеркивали её прекрасную фигуру. И сейчас это лёгкое летнее тёмно-красное платье идеально смотрелось на ней. Все это только для него. — Я тоже безумно счастлива, что всё закончилось, — проговорила Мисаки, прижимаясь щекой к плечу Такуми. За время поездки она полностью осознала, как боится потерять его, особенно, когда от него перестали приходить смс. Страх потери заставил её обратится пусть не к лучшему, но единственному человеку, который мог хоть что-то сделать. Это все было ради светловолосого пришельца-извращенца. И теперь, гуляя по Токио бок о бок с Усуи, Мисаки не могла никак поверить, что они справились. Он с ней. — Хорошо, что ты дома. — Мой дом там, где есть Аюдзава, — усмехнулся блондин, целуя девушку в макушку и приобнимая её за плечи. Мисаки ещё гуще покраснела, но не отстранилась от парня. Наоборот, сильнее прижалась к нему, приобнимая Усуи за талию. Он столько раз говорил подобного рода вещи, пора бы уже и привыкнуть. Подул прохладный ветер, и Такуми почувствовал, как Мисаки вздрогнула, мгновенно покрываясь мурашками. Миса по глупости не взяла с собой хотя бы пиджак. Да и Такуми как-то не подумал, что их прогулка может так затянуться — счастливые часов не замечают. — Пойдём, — проговорил парень, перехватывая руку девушки и выводя её на знакомую улочку. И среди более-менее низких домов очень хорошо выделялась знакомая Мисе многоэтажка. — И никаких возражений. Мой дом ближе, а тебе болеть нельзя. И Мисаки не посмела отказать, сильнее сжимая ладонь парня и покорно направляясь за ним.

***

— Привет, Зайка, — улыбнулась Мисаки, повесив сумочку на крючок и приседая, чтобы поприветствовать Лихта, который радостно бежал к гостье. Потеревшись о колено девушки и помурлыкав, кот запрыгнул Аюдзаве на руки, от чего та засмеялась. Наблюдая за всей этой картиной, Такуми, усмехнувшись, поправил челку, тихо приговаривая в надежде, что Миса не услышит: «Капец, кота встречает радостнее, чем своего парня». — Малыш, меня ревнуют, поэтому вынуждена тебя опустить, — игриво заявила Миса, ставя кота на пол, от чего тот, взмахнув хвостом и посмотрев на своего хозяина, гордо удалился из прихожей. — Ох уж эта дворянская кровь, — подытожил Усуи, подавая руку Мисе и помогая ей встать. — Ты пока располагайся, а я заварю чай. Сняв балетки, Мисаки неуверенно ступила на ковёр в гостиной, хотя до этого она уже много раз была у Усуи в гостях. Заправив прядку за ухо, Миса, не зная, чем себя занять, подошла к большому панорамному окну, из которого открывался чудесный вид на вечерний Токио, который, казалось, только начинал жить полной жизнью. Полностью погрузившись в свои мысли, девушка не обращала внимания на окружающую её обстановку. Она думала обо всем: о семье, об учебе, о будущем. Что будет дальше? Да, они дали отпор этой влиятельной и самодовольной английской семейке, но разве это их остановит? Из внутреннего мира брюнетку вывел Такуми, который, держа в одной руке кружку с чаем, а другой обнимая девушку за талию, поцеловал Аюдзаву в шею, из-за чего та от неожиданности вздрогнула. — Твой любимый, — прошептал блондин, отдавая Мисе кружку. Девушка улыбнулась, почувствовав едва уловимый запах жасмина, и легонько чмокнула парня в щеку — он был таким заботливым и внимательным, что ещё надо для женского счастья? Пальцы Такуми уловили едва ощутимую дрожь, и Мисаки напряглась, стараясь всеми силами скрыть её — она почти согрелась. Но Усуи, посчитав все по-своему, поцеловал девушку в висок: — Я принесу плед. Блондин направился в другую комнату, и брюнетка про себя отметила, что ни разу там не была. Вздохнув, Миса, сильнее сжав в руках чашку, села на диван, аккуратно выпив немного чая. Жидкость приятным теплом полилась по горлу, согревая девушку изнутри. — Теперь все будет хорошо, — нарушил тишину Такуми, возвращаясь в комнату с пледом и своей чашкой. Поставив кружку на стол, парень накинул теплую вещь Аюдзаве на плечи. В благодарность Мисаки кивнула. И вместо того, чтобы сесть рядом с Мисой, блондин сел напротив неё на пол. Он хотел хорошо видеть свою собеседницу. — Итак, что бы ты хотела услышать? — Честно, слушать про эту всю семейку, которая постоянно приносит нам беды, долго не очень хочется, — подняв бровь, проговорила Мисаки, вновь поднося к губам кружку с чаем, вызывая тем самым одобряющую улыбку у Такуми — как же он одобрял её точку зрения. — Поэтому расскажи какую-нибудь новость, которая тебя больше всего шокировала. — Ну, — театрально задумался Усуи, прижимая палец к щеке и закатывая глаза. — Моя любимая Миса-тян не отвечала мне на вопросы про бельё. Это меня очень расстраивало и шокировало. Кстати, а какое на тебе сейчас? — А можно хоть немного по делу, извращенец?! — нахмурилась девушка, показывая, что сейчас обсуждать её белье ну вообще ни в какие ворота не лезет. Пришла вроде поговорить с серьёзным парнем на серьёзные темы, а он опять со своими шуточками и подколами. — Ладно, хорошо. Это касается моего происхождения, — уже серьёзным голосом проговорил Такуми, делая очередной глоток из чашки. Мисаки на секунду задумалась и вспомнила их разговор, кажется, годичной давности, когда он ей поведал тайну своего рождения. Случайный ребёнок англичанки-полукровки и японца, которого жизнь проверяет на стойкость до сих пор. — Так вот, бастард я. Сын дворянки и её дворецкого. — Господи, как будто я тебя от этого любить меньше буду, — подытожила девушка, наблюдая за тем, как меняется от воспоминаний настроение её парня. — Любила же как-то до этого. — Ну, зато, я могу быть твоим дворецким вполне легально, это у меня в крови, так сказать, — прищурился Такуми, наблюдая за Мисаки. Дворецкий и горничная — чудесная парочка, дополняющая друг друга. — Ну, с кухонной утварью и всем-всем ты действительно хорошо справляешься. Не то, что я, — заявила Аюдзава, ставя пустую чашку на стол, тем самым наклоняясь. Такуми подался вперед, моментально приближаясь к лицу Мисаки, и перехватил её губы своими. Парень практически сразу почувствовал, как девушка робко ответила, запуская свои пальцы в его шевелюру. Нежно и медленно — в данный момент он мог целовать её только так. — Кстати, об этом, — прошептал парень, как только поцелуй пришлось прервать. Мисаки, пытаясь отдышаться, с удивлением посмотрела на Усуи. — Тот случай в аэропорту… — Нет, Такуми, пожалуйста, — выдохнула брюнетка, обхватывая себя за голову и откидываясь на спинку дивана. Тот поганый случай с Торой… А она ведь даже ничего сделать не смогла. Она вспомнила, какая угнетенная атмосфера была в самолёте, когда они летели домой. Она не хотела возобновлять эту тему. — Давай не будем поднимать это. Как говорится, что было в Вегасе — остаётся в Вегасе. Такуми поднялся с пола и, посмотрев строго на девушку, медленным шагом направился к ней. Этот дряной Игараши задел его чувства собственника, посмел на его глазах поцеловать его, только его Мису-тян. Мисаки аж перевернуло от его ауры. — Он целовался с моей девушкой, я б за такое убил, — процедил Такуми, упираясь руками в спинку дивана, тем самым загоняя брюнетку в ловушку. Девушка забралась на диван с ногами и вжалась спиной в диван — последний раз он был таким злым в аэропорту Хитроу. Заметив реакцию Аюдзавы, блондин смягчился и хитро улыбнулся. — Но я не хочу тратить своё время на Игараши, лучше потрачу его на тебя. Усуи протянул руку к лицу девушки и нежно коснулся скулы, проводя по мягкой гладкой коже пальцами сверху вниз. Да, в последнее время нервы у него зашкаливали, ведь столько всего происходило, и события менялись одни за другими со невероятной скоростью, но он не смел выносить свои эмоции на самого дорогого сердцу человека. Миса улыбнулась и прикрыла глаза; волнение ушло от одного его прикосновения. — Надо убрать его вкус с твоих губ, — прошептал Такуми, соприкасаясь с девушкой носами. Их дыхания переплелись; еще одно мгновение оглушительной тишины — и парень накрыл ее губы своими. Такуми целовал долго, медленно, с упоением; Мисаки слишком долго не было рядом, и ему срочно надо было восстановить баланс поцелуев. Он обхватывал, посасывал, облизывал сначала верхнюю, а затем нижнюю губу; словно действительно проводил обряд очищения. Буквально лишал ее дыхания, вырывая кислород из легких. Поцелуи становились более чувственными, более глубокими — Такуми проводил языком по деснам, прижимаясь к опухшим губам Аюдзавы зубами, касался нёба, до удивления гладкого и твердого. Но блондин не мог дать страсти полную волю, не мог действовать грубо и с напором. Усуи боялся сорваться, боялся, что не сможет остановиться, потому что организм будет требовать своего. Он, честное слово, сводил ее с ума. У Мисаки создавалось ощущение, что она была пьяна — полностью от его поцелуев; что накурилась травки и была под кайфом — Такуми стал ее наркотиком. У нее словно случилась ломка в тот чертов потерянный месяц без Усуи; именно сейчас девушка поняла, как он был ей важен, как нужен. Как она не могла жить без него. И брюнетка стала отвечать: более смело, не сдерживаясь, прикусывая губы Такуми, обхватывая его лицо и сжимая светлые пряди у самых корней, не позволяя отстраниться. В какой-то момент она пересеклась с ним взглядом — удивление на грани с шоком — и усмехнулась, вновь припадая к губам парня и сплетаясь с ним языками. Воздух накалялся; огонь страсти и желание заполонили все пространство гостиной. Усуи все еще держался определенной черты, но стал более раскованным, чувствуя, что Миса не против и даже наоборот. Однако поза становилась все более неудобной, особенно для блондина, который мог прикасаться к девушке только одной рукой, второй постоянно опираясь на спинку дивана; да и брюнетка не могла обхватить Такуми за плечи, прижимая ближе. Решение было принято почти одновременно и единогласно: Усуи обхватил Мисаки за плечи, укладывая на диван, и навис над ней, не встречая с ее стороны ни сопротивления, ни испуга от резких неожиданных действий. Плавно Такуми от губ Аюдзавы проложил дорожку из поцелуев к уху, а оттуда — вниз по шее; целуя более яростно, чуть грубо, оставляя яркие засосы на коже. Миса тяжело дышала, чувствуя, как от каждого прикосновения губ сердце бьется всё чаще. Было так приятно, так хорошо, ей хотелось кричать об этом. В горле застыл ком — если она попытается что-то сказать, то точно не сможет сдержать стонов. В попытке подавить в себе звуки Аюдзава крепко обхватила Такуми за плечи, впиваясь ноготками в рубашку. Ответ со стороны блондина не заставил себя ждать: руки парня уже через мгновение заскользили по стройному телу, доходя до бедер и сжимая их. Пальцы коснулись края платья — этот темно-красный цвет доводил Усуи до умопомрачения — и мгновенно проникли под него, поглаживая нежную девичью кожу все выше и выше, пока не натолкнулись на…кружевное окаймление чулок. — Ты же не работаешь сегодня, — удивленно посмотрел на залившуюся румянцем брюнетку Усуи и усмехнулся: — Девочка выросла, да? — У меня просто не было целых колготок, — закусив губу, смутилась Аюдзава, старательно отводя взгляд от проницательных глаз Такуми, который мог ее читать как раскрытую книгу. — Ну да, конечно, — проводил кончиками пальцев по кружевам парень. Мисаки была готова провалиться под землю от смущения — дурацкая идея с дурацкими чулками, и этот пришелец вновь заставляет ее краснеть… Но все мысли вылетели из головы, когда Такуми поцеловал ее в губы, утыкаясь носом в щеку. На глаза блондину попался кулон, обычно скрытый под одеждой, но из-за положения Аюдзавы теперь съехавший прямо в яренную ямочку. Девушка не снимая носила его с того момента, как его ей вручили на конкурсе для парочек на фестивале, и это было чрезвычайно мило. Небольшое металлическое сердечко было простеньким, но очень важным для них обоих — ведь именно в тот день Мисаки практически призналась в ответных чувствах Такуми. Улыбнувшись приятным воспоминаниям, парень прижался губами к основанию шеи, накрывая ими кулон, и чувствуя вкус кожи и металла во рту. — Черные чулки, да еще и с кружевом… Я тебя не узнаю, Мисаки, — в голосе Такуми было слышно восхищение. Он сильнее сжал бедра девушки и коварно спросил: — Этому тоже Тора учил? Какой же он ревнивый, никак не может выбросить из головы этого мерзкого типа. Брюнетка вместо ответа лишь закатила глаза и притянула к себе, обхватывая за шею и надавливая на затылок, чтобы не смел отстраняться. На бедрах от его хватки наверняка оставались отпечатки, но это было так мелочно по сравнению с испытываемыми эмоциями. Поцелуи стали жадными, почти грубыми, раскаленно-горячими. Парень не заметил, как почти навалился на Мису, прижимаясь прессом к ее плоскому животу. Чувствам было уже невозможно не поддаться, и сопротивление было сломлено — от очередного поцелуя в шею Мисаки протяжно застонала. Она стремилась быть тихой, но каждое новое прикосновение возводило ее в новую степень наслаждения, и звуки выходили громче. Очередной томный стон Такуми словил прямо губами; ее удовлетворенность происходящим радовала блондина, но слишком возбуждала. — Миса-тян, если ты не будешь тише, я не смогу сдерживаться, — прошептал на ушко девушке Усуи, целуя козелок и прикусывая мочку. Брюнетка чуть повернула голову, утыкаясь носом в волосы парня, ответив, громко выдыхая: «Я стараюсь». Его милая девочка, как же она была дорога для Такуми. Его кислород — он задыхался, не видя Мисаки, не слыша ее голос, пусть даже если бы ругалась на него. Его мир — всё, что волновало блондина, всё, чему он посвящал себя, всё, на чем могла замкнуться и сосредоточиться его жизнь, носило имя Аюдзавы Мисаки. Она была частью его самого; он пропускал ее через свою душу. Руки Такуми скользнули с бедер выше, ложась на аккуратно-небольшую мягкую грудь; что бы там девушка не думала, как бы не комплексовала по поводу размера (а она переживала из-за этого, он видел), для него все было идеальным. Ладони чуть сжали полушария — впервые за их отношения, — и к своему удивлению Усуи обнаружил, что под платьем нет нижнего белья. — Ты точно не готовилась к ночи со мной? На тебе нет стринг? — Ками, Аюдзава продолжала его поражать все больше; честное слово, вряд ли бы что-то смогло поразить Такуми сильнее. Не отдавая себе отчета в действиях, блондин провел большими пальцами по грудям, чуть надавливая на соски и чувствуя, как они твердеют. Девушка почти дернулась под ним; она плавилась под его руками, почти извивалась от того, что они вытворяли. И вновь громкий стон не смог удержаться на губах и вырвался в душный воздух комнаты. — Я была готова еще в Лондоне, — прошептала Мисаки. То ли слова были необдуманными как следует и сорвались с языка раньше, чем мысли оформились в мозгу; то ли девушка настолько потеряла контроль над собой от захвативших ее чувств, что не проследила за речью; то ли случайно высказала мысли вслух. В любом случае, Такуми услышал эту фразу. Блондин замер над ней, пытаясь разглядеть малейший намек на подвох или издевку; но эмоции обнажали Аюдзаву, открывая ее душу и сердце перед парнем. Резко покраснев, Усуи отпрянул от девушки и закрыл глаза, взъерошивая волосы. Со стороны Мисы послышался выдох разочарования — на самом деле девушка даже испугалась, не сделала ли она что-то неправильно? Аюдзава робко потянулась к Такуми, прикосновением к руке возвращая его в реальность. — Если мы продолжим, мне просто снесет крышу, — признался парень, мягко улыбаясь и целуя любимую в висок. — Такуми, прости, — брюнетка вдруг и сама осознала, что они впервые зашли так далеко; а она еще и такое сумела ляпнуть… Мда, Игараши определенно влиял на нее не самым положительным образом. Подумав только о том, что они могли бы продолжить дальше, Аюдзава покраснела до такой степени, что стала почти сливаться с платьем. — Мы вовсе не должны торопиться с этим, Мисаки, — успокоил ее Такуми, и девушка, хоть и отвела взгляд, легко кивнула. Повисло неловкое молчание; пара пыталась отдышаться, немного перевести дух после произошедшего и осознать все совершенные действия. Миса даже представить не могла, какие «красивые» алые узоры красовались теперь на ее шее; Усуи облизывал губы, словно желая навеки вбить в память вкус губ девушки, и, чтобы не смущать брюнетку, смотрел как Лихт, выглянувший из своего укрытия в углу за шторой, присел на край ковра и вылизывал шерсть. — Очень… жарко, — наконец проговорила Аюдзава, выпрямляясь и скидывая на Такуми плед. Парень засмеялся, рукой прикрывая лицо, а шерстяной тканью — тело «ниже пояса». — Это определенно не то, что может меня выключить, — пробормотал он и, заметив растерянное лицо девушки, рассмеялся еще громче: — Прости, Миса-тян, я не каменный. Не обращай внимания на своего пришельца-извращенца, лучше скажи — как твоя нога? От напоминания о травме брюнетку передернуло — еще один неприятный момент, произошедший в Англии. Колени, содранные до крови, и растянутая лодыжка — а ведь она могла отделаться чем похуже, переломом каким-нибудь. И хотя все уже зажило, и повязка с ноги была снята, иногда боль давала о себе знать. — Все хорошо, не переживай, — улыбнулась Миса. Такуми усмехнулся и осторожно коснулся коленки девушки, нежно поглаживая. Чем она заслужила его — этот вопрос всегда приходил в голову Аюдзавы, когда он становился таким заботливым, внимательным, возможно, слишком идеальным. Однако вся эта история с его семьей показала, что Усуи — самый обычный человек, с призраками прошлого, скелетами в шкафу и проблемами настоящего; и он сам часто нуждается в помощи и поддержке. Мисаки накрыла ладонь блондина своей и слегка сжала, склоняя голову ему на плечо, — ты не один, я с тобой. — Уже поздно, а завтра снова на занятия, — за окном давным-давно стемнело; блондин поднялся с дивана и протянул Мисе руку. — Пойдем, я провожу тебя.

***

Голова шла кругом, и Миса прислонилась к стенке спиной, стараясь не сползти по ней вниз. Ноги дрожали, стук сердца оглушал, и руки, кажется, тряслись. Девушка закрыла глаза и прокрутила в голове все события этого дня. Но особенно задержалась на последнем часу… Неосознанно ладонь потянулась к лицу, и пальцы коснулись губ. В зеркале в прихожей Мисаки видела, что они опухли и покраснели от многочисленных поцелуев; а еще их приятно покалывало. Аюдзава медленно провела языком по ним: горячие. Сладко-терпкие; со вкусом губ Такуми. Невероятно сумасшедшая мысль. Она приложила руку к бедрам — на тех все еще ощущалась крепкая мужская хватка. Миса словно по новой и вживую чувствовала его прикосновения к коже. В грудной клетке все полыхало изнутри, и Аюдзава не имела ни малейшего представления о том, как затушить этот пожар. И, Ками, она же в самом деле надела черные стринги… Неожиданно телефон на столе завибрировал, нарушая повисшую в комнате тишину. Нахмурившись, — кто это ещё может писать в столь поздний час? — брюнетка подошла к мобильнику, на экране которого горел значок полученной смс-ки. Нажав на иконку, девушка открыла послание. «Чем занимаешься?» — вполне безобидное сообщение от Такуми. Ну чем ей ещё заниматься в данный период времени? Только нагонять пропущенный материал! Она никогда не признаётся ему, что на самом деле испытывала в данную минуту. Не успела Миса набрать ответ, как аппарат снова завибрировал. Опять смс от того же отправителя: «Дай угадаю: томно облизываешь губы, вспоминая сегодняшний вечер?» «Ты охренел, долбаный извращенец?» — ответ не заставил себя долго ждать. Почему он вечно в ненужный момент лезет со своими подколами? Хотя, признаться, без них Усуи был бы не Усуи. Мисаки уже начала строить планы по тому, как будет через смс промывать мозги блондину, как будет просить его перестать над ней издеваться. Но вся злость и ненависть быстро испарились, стоило телефону Мисы оповестить о новом сообщении. «Люблю тебя», — такая короткая и избитая временем фраза, но до сих пор действующая на девушку как успокоительное. Улыбнувшись и прошептав, что Усуи полный идиот, Мисаки отправила не менее короткий и популярный ответ: « Я тоже».