Татуировка

Он увидел эту татуировку, когда навещал Микки в тюрьме в первый раз. Тогда ещё Светлана заплатила ему за это. Однако именно этот самый визит он не забудет никогда. Он вообще не хотел туда идти поначалу. Тот день словно оставил на нём отпечаток, метку, от которой он никак уже не мог избавиться. С тех пор одно чувство не давало ему покоя – чувство того, что он всё ещё хочет Микки. Это было похоже на то, когда чувствуешь, будто за тобой кто-то наблюдает. Такое слабое, едва уловимое чувство, но оно преследовало Йена, сидело в его голове где-то на самом краю сознания. Беспокойство и чувство тревоги нарастало в нём с каждым днём всё сильней с тех пор, как он ушёл тогда. И теперь Йен испытывал настоящие муки совести, каждой клеточкой своего тела сожалея о том, как он тогда говорил с Микки. Микки такого не заслуживал. Йен не был уверен в том, что именно он испытывает по отношению к тому, что сделал Микки. Наверное, он всё же был не так уж против, учитывая, что он всё-таки верил Сэмми, а она взяла и сдала его. Он доверял Микки в его решениях. Он точно знал, что всегда может ему доверять. А всё остальное не имело значения. На чёртовой татуировке явно были видны следы заражения, и выглядела она довольно пугающе, вовсе не вызывая тех чувств, которые по идее должна была в Йене пробудить. Было непросто разобрать, что именно там написано из-за красноты и грязных разводов, окружающих слова. Но если присмотреться, то можно было разобрать надпись «Йен Галогир», которая была коряво выбита прямо на сердце Микки. Когда Микки выбрался из тюрьмы или, правильнее будет сказать, сбежал, он тут же рванул к Йену. Тот не мог уже дождаться момента, чтобы сорвать с Микки всю одежду и вновь увидеть эту дурацкую татуировку. У Йена больше не было времени на страхи и сомнения. У них было только здесь и сейчас. – Хули ты пялишься, Галлагер? – фыркнул Микки, расправляясь с поясом своих джинсов. Он оглянулся через плечо и поймал похотливый взгляд бесстыжих зелёных глаз. – Повернись, – Микки послушно повернулся лицом к Йену. На секунду Йен отвлёкся, разглядывая запутанные локоны, которые падали на лицо парня. Ему на самом деле никогда не нравилась всегда такая аккуратная укладка Микки, он предпочитал видеть парня немного более растрепанным. А затем он перевёл взгляд на губы Микки, такие красные, влажные, припухшие от их поцелуев. Наконец Йен заметил то, что так жаждал увидеть – татуировку Микки. Она больше не выглядела так ужасно. Кожа вокруг неё была всё ещё слегка красноватой, но следов инфекции уже не было видно. Надпись была всё такой же корявой, чего уже никак не изменить, но каким-то образом именно этим она и нравилась Йену. Йен подошёл к нему ближе, сокращая и так небольшое расстояние между ними до минимума. Он поднял руку и коснулся кончиком пальца буквы «Е» в собственном имени. Кожа Микки была такой горячей и, наверное, прикосновения Йена казались ему ледяными. Он обводил пальцем каждую букву по очереди, ощущая шероховатость кожи. Словно в трансе он снова и снова касался чернильных букв, стараясь навсегда сохранить в памяти ощущения кожи под своими пальцами. Микки вздрогнул и Йену захотелось было прижать палец сильнее, чтобы посмотреть на его реакцию, но он тут же убрал руку подальше. – Всё ещё болит? Микки пожал плечами. – С этим ты мне не поможешь. Так что, мы закончим начатое или как? – он игриво толкнул Йена в грудь и потянулся к его губам, но тот отстранился и ухватил Микки за предплечья, удерживая его на месте. – Одну минуту, – Йен наклонился так, чтобы его глаза оказались на одном уровне с татуировкой. – Да брось ты, чувак. Там даже имя твоё неправильно написано. Йен наклонился ближе, согревая собственным дыханием холодную кожу с надписью на ней, едва не касаясь её носом. Микки снова дёрнулся, но теперь уже совсем по другой причине. Он прикрыл глаза и, не замечая, что делает, потянулся к источнику тепла. Йен на пробу коснулся исцарапанной кожи языком и ухватился за расстёгнутые джинсы Микки, выражая своё недовольство тем, что они все ещё были надеты на парне. Сначала он коснулся татуировки самым кончиком языка, а потом оставил широкий влажный след на собственном неправильно набитом имени. Всё это возбудило его не на шутку. Йен улыбнулся сам себе и медленно, но уверенно потянул джинсы Микки вниз. Впиваться зубами в упругую кожу на груди Микки было не совсем удобно, так что Йен использовал губы и язык, пытаясь вытянуть из парня хоть какие-то звуки, пытался сделать хоть что-нибудь, чтобы его лицо исказилось гримасой страсти. Кожа под его губами кажется такой чувствительной, но Микки не поддаётся провокациям, не делает того, чего, как он точно знает, хочет от него Йен и это до невозможности раздражает последнего. Йен срывается, действует поспешно, подогреваемый желанием и страстью, которые испытывает к парню, стоящему напротив него, такому разгоряченному, открытому и, можно справедливо добавить, принадлежащему ему одному. Он безжалостно царапает белоснежную кожу зубами и ему всё кажется мало; ему всё мало Микки. Микки молчит, но каждый раз, как Йен на него смотрит, он видит, что тот с закрытыми глазами часто дышит через приоткрытый рот, а в уголке его губ виднеется кончик розового языка. Йен отстранился и самодовольно принялся разглядывать тёмную метку, которую поставил рядом со своим именем. Он никак не мог взять в толк, что же такого было в этой татуировке, что заставляло его хотеть Микки так сильно. Может, всё дело было в том, какой смысл она в себе несла. А смысл был такой, что Микки не собирался бросать Йена, он никогда и никуда от него не денется. Его желание почувствовать Микки становилось почти нестерпимым, но Йен всё же старался пока сдерживаться. Он стянул с Микки боксёры, дав ему буквально секунду на то, чтобы выпутаться из них, и тут же схватил его за бёдра, намереваясь оставить на коже парня как можно больше синяков и отметин, которые не сходили бы с него неделями. Микки глянул на него и усмехнулся. Йен всегда отдавался этому процессу на полную, и Микки так нравилось за этим наблюдать. А Йен был по-настоящему хорош в том, что он делал. Очень хорош. Микки всегда находил это весьма забавным в Йене. Он выглядел таким себе милым невинным парнишкой. И если бы Микки не был с ним знаком и не знал, что тот тоже родом из Сауссайда, он бы никогда и не подумал, что этот рот может творить такие пошлые вещи. Йен дразнил его, лёгкими касаниями пробегая по его бёдрам, по тазовым косточкам, и Микки каждый раз с предвкушением задерживал дыхание, когда руки Йена оказывались в опасной близости от его члена. Микки всегда утверждал, что ненавидит, когда его дразнят, но Йен каждый раз игнорировал это заявление, зная, что Микки на самом деле наслаждается каждой секундой этого действа. Рот Йена уже в считанных сантиметрах от члена Микки и, господи, да что такое с этим парнем и с его играми в дыхание? Он каждый раз так делал, и Микки на самом деле это тоже нравилось. Он запустил руку в волосы Йена и прошептал отчаянно: – Господи, ты что собираешься ждать, пока мы тут поседеем и состаримся? – он старается говорить твёрдо и уверенно, но вместо этого голос его дрожит и в нём явно слышится еле сдерживаемое желание. Микки чувствует улыбку Йена и тут же тянет его за волосы, чтобы этот засранец уже, наконец, начал делать хоть что-нибудь. Йену нравилось вытаскивать на свет эту часть Микки, его животные инстинкты, потому что он знал, что больше никто не сможет сделать с ним такое. И, ну, потому что это было чертовски сексуально. Он всё-таки сжалился над парнем и без малейшего предупреждения взял его член в рот, услышав сдавленный всхлип, который вырвался из горла Микки и сладкой дрожью прошёлся по телу Йена. Он не спеша двигает головой, касаясь языком каждого сантиметра члена Микки, начиная с самого основания. Он бросает короткие взгляды вверх, но каждый раз видит, что глаза Микки закрыты; он опускает глаза и тут же наугад снова смотрит вверх. Наконец он ловит тяжёлый затуманенный страстью взгляд синих глаз. Он не спеша ласкает головку его члена, посасывая её и совсем легонько прикусывая, продолжая пальцами касаться тех мест, где пока нет его языка. Микки крепко держит его за волосы, а с его губ потоком продолжают литься стоны и ругательства. И Йен уже так сильно возбуждён, что ему практически больно, но он слишком сильно наслаждается тем, как дразнит Микки, как контролирует его. Не то, чтобы он не контролировал его тогда, когда вбивается в него, нагнув парня перед собой, но это немного другое, знаете. Микки дёрнул бёдрами, но Йен не отстранился, принимая его, желая почувствовать его всего, до самой глотки. Со временем его рвотный рефлекс заметно ослаб, так что он спокойно наслаждался происходящим, желая, чтобы Микки получил долгожданную разрядку. Но прежде, чем он смог это сделать, Микки оттянул голову Йена назад и отстранился. С припухших губ Йена прямо на его голую грудь упала капелька слюны. Он смотрел прямо в душу своими похотливыми зелёными глазищами и Микки ничего более сексуального в жизни своей не видел. Он собрал остатки самоконтроля в кулак и выпалил «не сейчас». Они ждали этого так долго не для того, чтобы Микки кончил вот так просто прямо сейчас. Губы Йена растянулись в улыбке и Микки слегка его оттолкнул. – Извини, Галлагер, но давай-ка ты меня уже трахнешь. Улыбка Йена, если это вообще возможно, стала ещё шире и Микки, не сдержавшись, тоже улыбнулся. Он так сильно скучал по Йену. И по его члену тоже скучал. Улыбка тут же сошла с его лица, когда Йен повалил его на спину, прямо на ковёр, и он моментально почувствовал, как от трения запылала кожа. – Какого хуя? У меня уже ожог от ковра, а ты меня ещё даже не начал трахать. Поднимайся, – Микки встал с пола и пошёл в сторону своей спальни. Йен смотрел вслед своему парню, любуясь видом на его фантастическую задницу. – В доме никого, и от дивана у тебя не будет ожогов, – заметил Йен. Микки всё равно думал, что кровать была бы куда удобнее, но да какая разница. Когда Микки вновь подошёл к нему, Йен схватил его за руку и опрокинул его на диван, устраиваясь на парне сверху. Микки хотел было что-то сказать, но Йен принялся облизывать свои пальцы и Микки, зная, что за этим последует, замолчал, с нетерпением ожидая продолжения. Йен приставил сразу два пальца ко входу парня и без лишних церемоний ввёл их внутрь. Он прекрасно помнил, как Микки нравилось, когда он так делал. Чувство жжения напомнило Микки о том, как же давно они в последний раз были вместе, и ему сразу же захотелось большего. Больше Йена, больше всего. Он не хотел терять ни одной минуты из отведённого им времени. – Что-то я не припомню, когда это я просил тебя со мной нежничать. А ты помнишь? Я тоже думаю, что нет. Давай, бля, резче, – потребовал Микки, хватаясь за боксёры Йена. – Снимай их уже. Йен на секунду отодвинулся, чтобы раздеться и сразу же продолжил подготавливать своего парня. Микки, как впрочем и Йен, уже еле сдерживался, но в последний раз секс у него был ещё в тюрьме почти год назад, так что небольшая подготовка была не лишней. Почувствовав, что он уже готов, Микки схватил Йена за запястье и посмотрел на него. Йен намёк понял и потянулся к своим джинсам, в заднем кармане которых лежал небольшой тюбик со смазкой. Микки выхватил тюбик из рук Йена и, выдавив немного геля себе на ладонь, обернул пальцы вокруг члена парня и несколько раз двинул рукой. Йен понял, что ещё немного, и он кончит от одних только касаний тёплой ладони. Прежде, чем это случилось бы, он чуть отодвинулся и, устроившись удобнее, наконец, вошёл в Микки. Его словно с головой накрыло целой лавиной самых разных чувств. Каждая клеточка его тела излучала любовь к Микки. Он чувствовал нечто такое, что даже словами нельзя было описать. Его сердце буквально разрывалось от любви. – Посмотри на меня, – прошептал Микки на ухо своему парню и встретился с ним глазами, с тем, кого так сильно любил. Поначалу Йен двигался медленно, наслаждаясь каждой секундой их близости, словно в последний раз. Но у Микки были совершенно другие планы на его счёт, да и Йен больше не мог сдерживаться. Он крепче вцепился в бёдра Микки, находя пальцами свои же отметки, оставленные ранее, и нажимая на них изо всех сил. С губ Микки тут же сорвался страстный стон. Йен чуть приподнял его бёдра, меняя угол проникновения, и задвигался резче, в более жёстком темпе. Он завёл руки Микки назад и положил их на подушку у него над головой, переплетая их пальцы вместе. Микки приподнялся, насколько смог, пытаясь губами поймать губы Йена. Поцелуи получались смазанными, потому что один старался удерживать заданный темп, а другой, требуя большего, всем телом подавался ему навстречу. От каждого прикосновения их словно током прошибало, будто даже воздух вокруг них наэлектризовался. Йен потянулся к истекающему смазкой члену Микки и начал дрочить ему в одном ритме со своими толчками, предчувствуя скорую разрядку. Знакомым и таким сладким чувством потянуло у Микки внизу живота, и он сильнее вцепился в плечи Йена. – Йен, – как-то отчаянно рыкнул Микки и опустил ладони парню на ягодицы, чтобы тот начал двигаться хоть немного, блядь, быстрее – Чёрт, Мик, – прохрипел Йен ему на ухо и тут Микки кончил, заливая спермой и кулак Йена, и свой живот, выгнув спину дугой над диваном. Он впился зубами Йену в плечо и прикрыл глаза, разглядывая разноцветные искры за закрытыми веками. Йен задвигался быстрее, отчаянно желая получить долгожданную разрядку. Мышцы на его ногах горели от напряжения, а по венам бежала раскалённая сталь. Напряжение всё нарастало и нарастало и тут его бёдра задрожали, и он кончил прямо в Микки. Он уткнулся лбом парню в плечо, пытаясь восстановить дыхание. Через минуту Йен вышел из него и устроил своё уже практически безвольное тело у Микки на груди. Жара стояла неимоверная и оба парня промокли насквозь, но ни один из них не хотел и пальцем шевелить. – Я так сильно скучал по тебе, – едва различимый шёпот донёсся до Йена сквозь подступающую дрёму. Он почувствовал губы Микки у себя на лбу, а от пальцев, нежно поглаживающих его плечо, по его телу прошла тёплая приятная волна. – А ты скучал по мне? Йен медленно повернул голову и посмотрел на Микки. Его глаза с расширенными зрачками словно светились изнутри, а волосы прилипли к влажному лбу. Он выглядел так чертовски привлекательно, что Йен тут же запустил пальцы в спутанные пряди и потянул парня к себе для поцелуя. Поцелуй был нежным, чувственным и глубоким одновременно. Они то принимались страстно целоваться, позабыв обо всём вокруг, то просто лежали, едва соприкасаясь губами, слушая дыхание друг друга и наслаждаясь тем, как хорошо им было вместе. Йен слегка приподнялся и посмотрел Микки в глаза. Все чувства разом затопили его: ностальгия, любовь и сердечная боль. Йену всё ещё не верилось, что Микки здесь, дома, рядом с ним. Но он сейчас и пары слов не связал бы. Так что он ответил просто и искренне, от всего сердца: – Очень.