Оборачивая время вспять

В библиотеке всегда просят соблюдать тишину, но как бы не пытались посетители выполнить это правило, истинное беззвучие никогда там не воцарится. Особенно в библиотеке Хогвартса: вынужденные постоянно писать эссе ученики сновали между полок в поисках необходимых книг, шурша одеждой и громко топая, усердно или с неохотой скрипели перьями, переписывая текст, перешёптывались, обмениваясь мнениями по той или иной теме. Стол, который регулярно занимали четверо слизеринцев, не был исключением. Там ни на йоту тише не было; возможно, в этом был виноват Гилберт, привыкший высказывать своё мнение слишком громко. Однако он по жизни ни в чём себя не обвинял, и жилось ему легко и спокойно. Это было серьёзным поводом для зависти, как считал Драко. У одной конкретной гриффиндорской компании. Впрочем, они не скупились на комментарии касательно самого Малфоя, Кёркланда, Эдельштайна и прочих их сокурсников. Слушать это было с одной стороны обидно, с другой - забавно, а с третьей... Волновать отпрыска известной дворянской семьи это не должно. И не волновало, в принципе. А вот Гилберт время от времени порывался начать драку, когда слышал все разговоры странной компашки, но Родерих мгновенно осаждал его строгим взглядом и всего одной фразой: - Ты что, в стойле воспитывался? Байльшмидт шумно выдыхал злость и опускался за стол, стараясь задрать нос повыше. Делал он это для собственного успокоения или ради того, чтобы позлить кузена, Драко было неизвестно. Но к чему-то подобному отец его готовил чуть ли не с детства; только если соперник соответствовал твоему уровню, можно было отвечать на его нападки. Однако зазнайка-грязнокровка и предатель Крови таковыми не являлись, а значит можно сидеть дальше и выполнять свою работу. Артур, правда, воинственно сжимал кулаки, но тем дело и ограничивалось. Он очень хотел, чтобы заносчивым гриффам надрали зад, однако самому этим заняться? Хах, увольте. На сегодня они запланировали выполнение домашнего задания по астрономии и травологии; Кёркланд в задумчивости листал учебники, мысленно подмечая, что ему нужно переписать и делая заметки на черновике. Травология, кажется, интересовала его намного больше, чем Зелья, хотя был в числе отличников далеко не благодаря напарникам. И чаще всего Людвиг прикреплял к нему он многострадального Невилла. Артуру приходилось изворачиваться немыслимыми способами, чтобы не подпускать нерадивого гриффиндорца близко к котлу, ибо (проверено) стоило Лонгботтому хотя бы минуту побыть рядом с ним, зелье взрывалось. Невероятно, но факт. Отказать Людвигу было просто невозможно. Во-первых, у него имелся вредный старший брат (и какая разница, что двоюродный), а во-вторых, сама безапелляционная форма приказов, которыми чаще всего общался немец, просто не оставляла шанса для простого "нет", не говоря уже об аргументированном ответе с негативным уклоном. К тому же, играло роль происхождение бедняги Невилла: будь он даже полукровкой, Кёркланд бы мигом отвернул нос. Хотя у Малфоя было подозрение, что полукровку младший Байльшмидт и не стал бы опекать. А из чистокровного в любом случае рано или поздно выйдет толк. Да и заводить такие знакомства достаточно выгодно. Эдельштайн уже писал, хоть и медленно, но очень красиво: заглавные буквы были расписаны пышно, изящные завитушки щедро обрамляли их, превращая буквально в произведение искусства; прописные же были достаточно скромными, но выдержанными и понятными. Драко не особо завидовал, ибо его почерк был не настолько вычурным, но скорость письма - заметно больше. И ему этого хватало, как и Артуру, у которого дела обстояли точно так же. Гилберт писал, как недовольно выражался Родерих, драконовским почерком. С чего ему на ум пришло именно это сравнение - загадка. Всё было не так уж плохо, поскольку его кузену можно было приписать создание нового шрифта. Крупные печатные буквы с заметным наклоном влево стали фирменным знаком слизеринца; иногда он даже не подписывал работы (если, конечно, учителя не снижали за это оценки; МакГонагалл бы его растоптала за это, а Флитвик относился благодушнее: понятно, кто написал, и хорошо). Он, скатав с учебника астрономию, старательно вглядывался в пергамент Эдельштайна и, не отрывая глаз от его эссе, списывал травологию. Австриец недовольно косился на него, но продолжал работу. Драко же дописывал астрономию и уже предвкушал прочтение отцовского письма (что же он скажет насчёт Скотта? Молчание было непривычно долгим), когда из-за стеллажа послышался голос главной зануды львиного факультета: - Слизерин, конечно, известен своими "незаурядными" студентами, но как по мне, некоторые из них мнят о себе непозволительно много. К примеру, всё тот же Малфой – чересчур высокомерный и наглый отпрыск из богатенькой семейки, которая за него, такого хорошего, готова губить всех направо и налево; а если копнуть глубже, сам-то он способен сделать хоть что-нибудь? Драко артистично закатил глаза и беспомощно развёл руками, изображая кисейную барышню. Гилберт хихикнул и навострил уши. - Тебя только он волнует? – послышался другой голос, немного раздражённый; книга с громким хлопком закрылась. – Как я понял, Кёркланд тоже "высокомерный и наглый отпрыск из богатенькой семейки", к тому же он постоянно мрачнее самой Смерти ходит. Иногда даже интересно становится: он всегда и со всеми такой или я ему уже насолить чем-то успел? Артур гордо приподнял нос, мол, родился на свет - уже мне жизнь испортил, ублюдок. Малфой прыснул в кулак. Родерих, наблюдая за этим, только презрительно скривил носик. - Успел, - поддакнула Грейнджер, шурша пером по пергаменту, - тем, что на Гриффиндор попал. Им так не повезло. Как бы слизеринцы не хотели заржать, они мужественно сдерживались. Кто как: Байльшмидт прикрыл рот рукой и скатился под стол; Драко закусил рукав мантии; Кёркланд упрямо сжимал губы, не желая жевать зачарованную от пыли и воды ткань, но, поскольку смешки прорывались, ему всё же пришлось закрыть рот двумя руками. Эдельштайн делал вид, будто не вокруг него происходит форменный балаган, и спокойно дописывал эссе. Какое-то время никто из двоих гриффиндорцев не решался сказать хоть слово. Видимо, грязнокровка высказала всё что хотела, а теперь с чистыми душой и совестью погрузилась в учебники, пока Уизли сновал у стеллажа в поисках нужного фолианта. Точнее, изображал деятельность: он сюда больше языки чесать с отличницей первого курса приходил, нежели заниматься. Тем временем подслушивающие их мальчишки успели успокоиться и привести себя в порядок, даже взялись за перья. - А кроме этого? Неугомонная троица отложила перья, дабы не заляпать чернилами пергаменты. - Не бери в голову, Рон; они все друг друга стоят. Описывать "выдающиеся" качества каждого индивида ни к чему. Это ведь не было твоим домашним заданием, в конце концов. - Нет, подожди, - мальчик, держа в руках толстенный том, развернулся и продолжил речь, подходя ближе к столу, за которым сидела Гермиона, - а как же те двое? Эдельштайн и Байльшмидт? Очень странная парочка. Да у меня от них мороз по коже! Гилберт несколько раз приподнял брови, намекая на особый статус даже у этой черни. - У тебя и от профессора Снейпа мороз по коже, однако ты всё ещё… - Я тебе точно говорю, - Уизли словно не обратил внимания на издевательски-насмешливый тон сокурсницы, - подозрительные они, будто не от мира сего. - Они немцы, учащиеся на Слизерине, следовательно, не от мира сего, - протянула зануда, потешаясь уже в открытую, но над Роном, - твоя логика иногда так... подвержена стереотипам, что даже больно. Весельчаки втихую ржали, тихо всхлипывая. - Чё? – приземлившись на гладкую поверхность стола, книга, показалось, бахнула на всю библиотеку. Хорошо, что только показалось. - Хочешь сказать, они нормальные? - Нет, но дело тут не совсем в этом. Хотя отсюда же напрашивается вопрос, касающийся не только их; вопрос, которым многие задавались в начале года: если они иностранцы, то как они могли поступить сюда? - Не твоё собачье дело, - тихо шепнул Гилберт. Артур согласно кивнул. - Спросила б что полегче, - под чьим-то весом (все были уверены, что это точно был Уизли) скрипнул стул. – Мне вот куда интереснее, могут ли все они… умерить свои амбиции и хотя бы притвориться добренькими? Или просто равнодушными? - Много хочешь, - резко отрезала та, чёркнув пером, - и займись уже делом. Хотя, пожалуй, Родерих выполняет твои требования. Ему на нас плевать. Проходит мимо, будто мы - пустое место. В подтверждение этих слов или попросту в насмешку над незадачливой парочкой Эдельштайн не обратил никакого внимания на эти слова. Он просто захлопнул книгу и, выйдя из-за соседнего стеллажа прямо к гриффиндорцам, спокойно обошёл буйных "гениев мысли" и направился к библиотекарю, чтобы отдать учебник. У Грейнджер и Уизли глаза чуть на лоб не вылезли. Драко оценил выдержку и достоинство австрийца крайне высоко: Родерих поступил одновременно нагло, высокомерно и никоим образом не грубо. Обходительно так, да-да. Рон стерпеть такого не мог и зло топнул ногой: - Видишь! Он грязь на полу уважает больше, чем нас! Ничтожный хам! Тут кузен оскорбляемого слизеринца побагровел. У него было в общем-то три рычага, на которые давить не следовало: собственное самолюбие, Людвиг и Родерих. Ничто и никого из этого списка хаять при нём не следовало. Однако рыжий грифф об этом, к сожалению, не знал. Иначе бы не получил заклинание в спину: - Слагулус Эрукто*!

***

Поскольку Грейнджер мгновенно побежала к деканам, избежать шума не удалось. И без того злой на младшего Уизли Гилберт перешёл в стадию крайнего раздражения ещё и потому, что Эдельштайн отказался давать "показания" исключительно потому, что он не раз предупреждал кузена: чернь надо игнорировать. Его проблемы, если не сдержался. Драко заверил его, что всё между собой уладят деканы и никого к себе вызывать не будут. Разве что МакГонагалл лично придёт отменять чары, наложенные немцем. Всё же Уизли не такая уж и важная персона: бедная семья, ещё и проклятая самой магией... А Гилберт - представитель закрытой и очень развитой страны. Не будут устраивать разбирательства, директор сам не захочет поднимать шум. Тем более, что Снейп выслушал позицию Байльшмидта (как показалось Гилберту, крайне благосклонно, разве что за несдержанность отчитал) и обещал донести к сведению директора. Всё же некоторым крайне невоспитанным личностям лучше держать язык за зубами. Стоило опасаться лишь мести гриффов. Вроде бы и не так уж страшно, однако заучка и чистокровный способны многое раскопать, если захотят. Надо в любом случае быть начеку. И сменить местечко в библиотеке.