Оборачивая время вспять

Человек в чёрном плаще с маской появился как раз рядом с Гарри, на ладони которого лежал Философский Камень. Длинная тонкая рука с изумрудным кольцом на указательном пальце протянулась к нему; незнакомец хотел заполучить алхимическую драгоценность. - Нам нужны гарантии, что Вы не отступите от своего слова! - внезапно остановил его Брагинский, встав прямо между этим человеком и Гарри. Незваный гость отпрянул, а после отвернулся от хмурого русского. Странный слишком у него взгляд... - Как вам угодно. Я могу сначала выполнить свою часть сделки, и только после этого взять Камень, - внезапно развеселился неизвестный маг. Он пару раз довольно жутко хихикнул и широко взмахнул рукой. Кольцо ярко засияло, и ребята зажмурились. Через секунду, когда они открыли глаза, все, включая Родериха, стояли прямо перед столиком с зельями. Все бутылочки стояли на своих местах. - Один, - начал отсчёт он. Драко открыл одну из бутылочек, которая по идее должна была быть практически пустой, но та оказалась наполнена, как и ранее, доверху. Кивнув, он поставил её на место. Человек в плаще щёлкнул пальцами снова, и изумруд вновь наполнился сиянием. На этот раз ребята очнулись возле тролля. Эдельштайн нахмурился, когда он занёс над ним свою дубинку, но послышалось быстрое: "Два", и они все снова зажмурились от яркого излучения. Когда мальчишки открыли глаза, они уже стояли на пороге комнаты, посреди которой была расположена шахматная доска. Будто бы нетронутые фигуры величественно возвышались над ней. - Три, - продолжил незваный гость и вновь щёлкнул пальцами, высекая искру из своего кольца. Первокурсники вместе с незнакомцем оказались в запретной комнате третьего этажа рядом с похрапывающим Пушком. Австриец побледнел и вцепился в руку Поттера. Гарри охнул: от страха Родерих слишком сильно вонзил ногти в его ладонь, причиняя боль. Драко поддержал Эдельштайна с другой стороны, и австриец немного расслабился. По крайней мере, уже не царапал ладонь гриффиндорца в кровь. - Всё восстановлено. От зелий до Дьявольских Силков больше не осталось и малейшего следа вашего присутствия. Тролль снова разгуливает умертвием по этим подвалам, и сдерживать его пентаграммами на крови более нет необходимости, - он внезапно повернулся к побелевшему, как мел, Родериху. - Впрочем, я обещал не только это. Более того, оказался замешан ещё и ты. Я знаю, что ты хочешь узнать, но не могу дать ответ на вопрос. Вместо этого, - незнакомец запнулся, - о, я знаю! Я уже всё написал! Текст увидишь только ты, - он звонко щёлкнул пальцами, и австриец сжал в руке небольшой пергамент, возникший неизвестно откуда. Быстро развернув его и мельком просмотрев содержимое, он недоверчиво глянул на гостя. Тот развёл руками. - Да, оно находится именно там. Что же было нужно Родериху? Малфой нахмурился. - Гарри, милый Гарри, наш победитель и символ Добра... Ты хочешь знать правду, она несладка, - странно заговорил скрывающийся под маской человек. Голубые искорки в прорезях глаз вспыхнули ярче, чем в прошлый раз. - Убийца не тот, кого ты считаешь таковым. Да и не были Поттеры верны Свету, никогда. Впрочем, будет так скучно рассказать всё сразу, верно? - внезапно маг отвернулся к пустой стене, собрав на себе подозрительные взгляды мальчиков. - Или ты хочешь сейчас? Поттер закусил губу. Ему действительно было бы лучше узнать правду именно сейчас, чтобы потом было время это переварить. Он кивнул, а незнакомец, то ли чувствуя, то ли имея глаза на затылке, видящие сквозь чёрную ткань, зловеще хохотнул и повернулся обратно. - Точно сейчас? Хотя... Я оставлю тебе выбор, - он снял с пальца кольцо и протянул Гарри. - Решишься - надень кольцо на палец. Ты пропадёшь на полчаса, но, думаю, это того стоит. Спрячь куда-то подальше от любопытных глаз и воришек. Гриффиндорец кивнул и с опаской взял в руки золотое колечко. Ничего особенного: небольшое, украшенное гранённым изумрудом, но почему-то притягивает взгляд. Кажется, что внутри камня клубится и переливается тьма, зовёт и пытается что-то сказать, просит помочь... - Я говорил надеть, а не смотреть на камешек, - погрозил указательным пальцем незнакомец. - Это две разные вещи. Долго будешь смотреть - засосёт навсегда. Не ты первый. - Что насчёт меня? - немного грубо поинтересовался Иван. Непохож он сам на себя в этот день. Дёрганый и злой какой-то. Видимо, этот странный маг очень ему не по душе. - Тебя?.. Ах да. Конечно. Ванечка, - нараспев произнёс незнакомец. - Твои самые страшные опасения правдивы. Наслаждайся знанием этого. - Дядя... - Именно, - в голосе послышалась ехидная ухмылка, спрятанная за маской. Брагинский почти всхлипнул, но сумел сдержаться. Его охватил озноб, но он старался не подавать виду, что эта новость его задела. Ведь это, в конце концов, только его личное дело. - И, Драко... Малфой подобрался. Всем было немного жутко; за молчание и Камень им вроде бы платят необходимой и, главное, желанной информацией, но напрягает и сам этот человек, и то, как много он знает. Более того, слизеринец хотел узнать одну маленькую деталь, касающуюся будущего. Маленькую, но решающую. - А тебе повезёт, не переживай, - многозначно протянул человек в плаще. Драко выдохнул. - Воплотятся самые смелые мечты. Человек в чёрном плаще исчез так же внезапно, как и появился. Философский Камень пропал вместе с ним, но он уже мало кого волновал. Родерих озабоченно обдумывал что-то, Иван кусал губы, пытаясь не сорваться на истерику, Гарри задумчиво вертел в руках кольцо, а относительно спокойный Драко переводил взгляд с одного друга на другого, прикидывая, кто из них первый будет нуждаться в помощи. Внезапно Брагинский поднял приопущенную голову и расплылся в жутковатой улыбки, от которой у остальных, кроме, кажется, как и всегда, беспристрастного австрийца, пробежались табуны мурашек по телу. Тёмно-фиолетовая аура медленно поползла наружу, едким туманом заполняя комнату. Эдельштайн схватил Малфоя за руку и по стеночке начал вести к выходу; Поттер, подобравшись, поспешил за ними. Идти слишком быстро не стоило: русский мог заметить, хотя о стороны казалось, что он находится в трансе и не замечает ничего вокруг. - Его нельзя злить, - шёпотом пояснил слизеринец. - Видимо, этот маг сказал что-то такое, отчего у Вани пошли конкретные сдвиги по фазе. - Хочешь сказать, он сумасшедший? - Гарри удивлённо приподнял брови. - Почти, - отточенным движением поправив очки, кивнул австриец. - Поэтому нам стоит уходить. Ещё где-то минуту он будет в бессознательном состоянии, но потом... Густой фиолетовый туман, опустившись на пол, пополз к ногам Ивана, образуя в радиусе полутора метра от него замкнутый круг; одновременно из нескольких точек круга в середину, прямо к мальчику, змеями скользнули несколько полосок тумана, извиваясь и образуя различные фигуры. - Что это? - Драко обернулся. До боли знакомые узоры... Откуда? - Тебе лучше не знать, - Родерих ловко выскользнул из комнаты, и Малфой поспешил проделать то же самое, а Гарри остановился, оглядываясь на внезапно заскулившего трёхголового пса. Пушок, кажется, был очень сильно напуган, но паралич от воздействия сонного заклинания ещё не прошёл. Что же с ним будет? - Вас и на секунду оставить нельзя, - раздался за спиной Поттера весёлый голос незнакомца под маской. - Кажется, скоро Хогвартс ожидает катастрофа! Пространство внутри круга постепенно стало наполняться кроваво-красной жидкостью. Гарри охнул: Иван при этом стремительно бледнел. - Ненавижу иметь дело с подобными ему магами, - как ни в чём не бывало продолжил человек в плаще. - Нежные фиалочки, разозлишь чуть больше положенного - уноси ноги, и желательно переместить куда-то подальше ближайшие населённые пункты. - Вы можете помочь? - быстро спросил Поттер, понимая, что это может затянуться надолго. - Разумеется. Но вы будете мне должны, - властным взмахом руки незваный гость разорвал границы круга, даже не касаясь его. Жуткий туман облепил его с ног до головы, но он делал вид, что даже не замечает его (а может, так и было). Алые струи поползли дальше, вытекая за нарушенную межу. И в следующий миг они вспыхнули ярко-голубым пламенем; было очень похоже на обычный зажжённый газ на маггловской плите. Русский изумлённо открыл глаза лишь для того, чтобы в следующую секунду свалиться в беспамятство. - Забирайте. Встретимся в конце следующего учебного года. Будьте паиньками и не доводите больше никого до вот такого состояния.

***

Оливер был дико доволен. Он напевал себе под нос какую-то прилипчивую маггловскую мелодию (ах, как же был скуден на хорошую музыку магический мир, где даже музыкальные инструменты воспринимались неизменно как источники магии) и даже пытался что-то станцевать; у него выходили странные па, но ему было плевать, ведь у него была причина для такого веселья. Отбросив в сторону чёрную мантию и волшебную маску (кое-кто будет его сильно ругать за беспорядок), Англия рванул в сторону, откуда доносился шум. Редко тут бывает такое, но, кажется, Россия выныривает из своей зимней спячки и начинает шевелиться. Шанс выжить стремительно уменьшается, ибо готовый к действию Александр - огромная угроза, но, в конце концов, Кёркланд выживал раньше, выживет и сейчас. Ведь у него есть один неоспоримый аргумент, который, несмотря ни на что, работал всегда: он всё ещё жив. Мелодия с приближением к эпицентру шума становилась всё громче и более различимой, чтобы этот угрюмый увалень точно взбесился. Как же скучно жить без этих перепадов настроения, без эмоциональной нестабильности, которой пропитана каждая из магических стран! Это же так прекрасно, когда можно за несколько секунд ощутить и щемящую нежность, и животную ненависть, и жгущую страсть, а потом внезапно утонуть в бездонной печали до тех пор, пока чьи-то слова, столь важные для тебя, не прозвучат в голове, вытягивая тебя из мглы тоски. И пусть сказаны они были всего раз, но ничто не мешает наслаждаться ими вновь и вновь, вспоминая и переживая заново этот момент. Брагинский, как и всегда, был не в духе, но хотя бы был занят делом, как Оливер и предполагал. Используя Константина вместо подставки для книг, он листал тома один за другим, выискивая там что-то цепким взглядом. Тридцати секунд хватало, чтобы забраковать или одобрить увесистую книженцию на полторы тысячи страниц; если попадались книги поменьше объёмом, на них уходило ещё меньше времени. Александр явно искал что-то определённое. Иногда его губы беззвучно шептали что-то, и в самый первый раз Оливер завис, прекратив напевать то, что, к его большому сожалению, так и не отвлекло Россию от своего занятия, лишь для того, чтобы не пропустить ни малейшего жеста Брагинского. Он безумно красив, когда чем-то увлечён. Нет, он в принципе безумно красив, но увлечённость наполняет каждое его действие каким-то особым смыслом, и теперь эти губы, ранее воспринимаемые Кёркландом исключительно в сексуальном плане, казались Англии чем-то неизведанным и таинственным. Магия вокруг Александра искрила и переливалась; он довольно редко её использовал, но всегда делал это мастерски, используя практически безграничный потенциал в очень крупных масштабах. Ведь Россия никогда не был обычным магом, использующим то, что уже было создано до него, он упорно искал и создавал нечто новое, разрушая старые концепции и созидая нечто революционное, то, что могло бы взорвать головы всем остальным. Увы, но все его идеи и разработки входили в жизнь его государства крайне медленно, дабы не шокировать общественность. Даже так Российская империя была и остаётся одним из лидеров магического прогресса, но стоит лишь немного увеличить темп подачи... Но зачем, к чему? Да и Оливер не раз ловил себя на мысли, что это неправильно. Страна не должна быть создателем, она лишь отражение того, что происходит с её народом на её территории, и что-то большое должно караться... Но кем? Почему? И, конечно же, поскольку в остальное время Брагинский не высказывает ни малейшего интереса к тому, что происходит вокруг него, это "своеволие" можно было бы ему простить. И даже несмотря на всё это... Создатель прекрасен в момент творения. Александр раздумывал, выискивал что-то, откидывая ненужную литературу в сторону, а необходимое складывая на руки Константину. Воздух вокруг накалился, кое-где даже проскальзывали электрические разряды. Вдохновение такого могучего мага выливалось в немногим менее чем катастрофу для всего окружающего, поэтому совсем скоро Россия уйдёт в лабораторию. Но для этого ли Кёркланд так быстро принёс Камень? Он рассчитывал на вполне приличную награду; лучше всего, конечно же, был бы секс, но даже если и не он, можно было стрясти с Алекса приличное количество передовых разработок. А сейчас он побежит в свою святую обитель, и максимум, что светит Оливеру: быстрый поцелуй в щёку, чем Брагинский иногда грешил в спешке. Англия вздохнул. Ну, что за жизнь?