— Нет такой цены, которую нельзя заплатить, чтобы спасти хорошего человека

Ривер очень депрессивный человек, отчего Розамунд часто её спасает. Когда нет Розамунд, то на замену приходит Молли, если и Молли нет, то дело доходит до миссис Хадсон. Когда уходит миссис Хадсон, то Ривер остаётся в одиночестве и полностью загружается учёбой, в перерывах страдая с антидепрессантами. Довольно странное увлечение для семнадцатилетней девушки, да? Вот и она так думает. Но в последнее время она нашла выход. Даже не так. Выход нашёл её. Лев, который постоянно ошивается вокруг неё, постоянно спрашивает о ней, говорит с ней, помогает ей. На самом деле их взаимоотношения довольно странные, так думает даже психолог Ривер, так думает Рози, Куроо и даже сам Лев с Ривер. Всё окружение этих двоих так считает. Парк стал обыденным местом их встречи. Она выходит прогуляться, а он бежит на пробежку. Обычное дело. — Ты как? — спросил Лев, смотря на потерянное лицо Ривер. Она была так потеряна, что он находился в каком-то шоке. Это не та дерзкая Ривер, которая была сначала. Потом она стала очень депрессивной, а потом… Она могла просто придти в парк в четыре утра и есть тако, ну или бурито, там уж, что попадётся. И Льву нравится встречать ее, злую, готовую рвать и метать, даже ту, которая в него кидает бутылки, а потом начинает плакать. Постоянно. К концу их беседы она начинает плакать, а Лев хлопает ее по спине, надеясь, что она успокоится. И она успокаивается. Это работает, потому что Ривер простой человек, которого обделили лаской. Ей хватает простых прикосновений, чтобы почувствовать себя лучше. Это одновременно так просто и сложно. Скорее сложно, чем просто. Ей нравятся простые вещи, которые могут заставить ее улыбаться. У Льва она ассоциируется с оленем. Почему — он сам не знает. Может, из-за того, что у оленя есть рога, а Ривер упёртая и самоуверенная? Олень потому, что она пугливая. Довольно много схожестей с этим животным. — Как обычно, — агрессивно укусив тако, девушка посмотрела на Льва. Она не могла понять, почему он с ней возиться. Почему каждое утро он приходит к ней и начинает слушать. Она не понимала. Не понимала и того, ради чего ему это. Ему нет от этого выгоды, поэтому зачем? Сэм привыкла придерживаться правила, что люди делают что-то только ради того, чтобы получить выгоды. И это дикость знать, что человеку нет выгоды от помощи тебе, но он продолжать приходить и говорить. Это для нее не понятно, вообще. Она не понимает смысла и вообще ничего не понимает. До Ривер вообще туго доходит, а тут еще и это. — Значит плохо, — сегодня они оба молчали. Говорили что-то, а затем молчали. Как-то нетипично для них. Да и Ривер жалеет о том, что, возможно, последний для них разговор… Будет каким-то вялым. А он жалеет, что возможно это их последний разговор. Тренировки довольно сильно давят на команду, отчего они постоянно заняты. — Что мы делаем? — спросила Ривер, вскакивая со скамейки, смотря на Льва выжидающе, будто ждя от него чего-то. Она смотрела на него пронзительный взглядом, действительно дожидаясь ответа. Парень немного замялся. Она была слишком резка с ним, поэтому он растерялся. Они вели мирную беседу «ни о чём», как она вдруг вскакивает, спрашивая, что они делают. Абсурд. — Что, прости? — смотря на девушку удивлённым взглядом, Лев не понимал её резкого поведения. Он иногда вообще не понимал Ривер. Ни её поведение, ни её мимики. Ничего. Абсолютно. — Господи, мы ведём бессмысленный диалог! — громко сказала она, сводя брови к переносице. Она то ли зла, то ли огорчена. Это Ривер. Ничего не понятно. — Возможно это последний наш разговор, а мы ведём его так бессмысленно. Это разочаровывает меня. Ривер фыркнула, дожидаясь ответа со стороны Льва. Ей самой не нравилось молчание тогда, когда она ждала ответов или хоть какой-то реакции. Она была резкой, агрессивной и одновременно ужасно спокойной и тихой. Это было ужасно непонятно. Вообще неизвестно, как Рози справляется с ношей успокаивания Ривер. — Знаешь, что, Ривер-сан? Я уже ничего не понимаю. Твое поведение ужасно по отношению ко всем! Но ты ждешь, что к тебе будут хорошо относиться. Это неправильно, — возмущался Лев. Теперь его поведение было неестественным. Он говорил громко и хмурил брови, хотя обычно всегда добрый дурачок. — Это непонятно, и я просто не знаю, что от вас ждать. Они опять сели на несчастную скамью, на которой сидели ранее. Ривер вытерла руки салфеткой, поправляя рукав своей красной толстовки. — Абьюзивные отношения. Ривер сказала всего два слова, а в них не было ничего осмысленного. Ну, вообще-то было. Но это было как-то не важно и не для них. Потому что сейчас в голове девушки происходила такая каша, что страшно было подумать, что она выдаст в следующую секунду. — Что? — недоумевающий Лев уже от безысходности решил, что Ривер чокнулась. — Если бы мы с тобой состояли в отношениях, что вряд ли , то у нас бы были абьюзивные отношения, в которых жертвой был бы ты. Ужасное поведение и ужасный бред. Сейчас это было самым глупым поступком, который она совершала. Это было так странно, слушать этот бред об отношениях, про которые рассказывают «жертвы» таких отношений. — Господи, заткнитесь, — фыркнул Хайба, обхватывая своими длинными пальцами лицо девушки. Его зелёные, похожие на кошачьи, глаза отражали Холмс. Её слегка пухлые щёки, от которых она, видимо, никогда не избавится. И её глаза, которые вечно меняли свой оттенок синего. То ещё зрелище. Самое главное — это осознание того, что внутри Хайбы разрастается какое-то очень приятное чувство. Настолько приятно, что он готов раствориться в лужицу. Это произошло так резко. Лев даже не успел сообразить, как девушка, которая за столь короткое время заставила его так глупо улыбаться, просто когда находится рядом. — Какой ты несообразительный, Хайба, — фыркает девушка, притягивая японца к себе. Такое беззаботное прикосновение губами вызвало эйфорию. Как ни странно, но первый поцелуй сильно переоценен. Очень сильно. Это лишь прикосновение губ к губам, ничего особого не происходит. Лев возобновил поцелуй, пытаясь не быть навязчивым и не растаять прямо на месте. Довольно сложная миссия, когда ты испытываешь эйфорию, верно? В парке было очень мало людей, и сейчас они стояли на безлюдной аллее и занимались активным проявлением любви. Это могло бы вызвать отвращение у окружающих, что было бы не очень приятно всем. Когда воздуха перестало хватать, то парочка отстранилась друг от друга, тяжело дыша. Ривер встала с места, понимая, что её ждут, и собиралась уйти, как вспомнила, что хотела кое-что сказать напоследок. — Я буду присматривать за тобой, — глубоко, но добродушно и с улыбкой вздохнула Ривер. — Обязательно.