Тьма сгущается.

«Семьдесят лет. Семьдесят долгих лет я верой и правдой служил Северной Марке, сражаясь с такими тварями, о каких в Срединных Землях никогда и не слышали. Доходил до границ самых Старых Королевств, павших жертвой ярости Неназываемого еще несчетные годы назад. Стоял на вершине Заоблачного Пика, где ветра столь холодны и яростны, что замораживают пальцы и сдирают неосторожно приоткрытые участки кожи в один миг. Доходил до вечно замерзших вод Льдистого моря и спускался в бездонные шахты Пасти Меликты. И везде находил их следы. Сперва едва заметные, даже не отметки, а намеки - как хлебные крошки. Но со временем я научился различать их. А позже, гораздо позже, и понял, кто их оставляет. Хотя нет, понял то я раньше – но отказывался верить. Нас учили, нам вдалбливали в головы, что Неназываемый со своим последователями сгинул в очистительном огне Шести, канул в Лету – ибо никто не хотел верить в то, что он каким-то образом выжил. Да и принимать на веру было гораздо проще, чем проверять опустошенные войной бесплодные пустоши, где до сих пор скитаются остатки его орд. Как же мы ошибались! Он не пал – а лишь был заточен в темнице на веки вечные. Но из любой тюрьмы, как известно, есть выход. И он нашел свой. Я не ведаю, сколько ему понадобилось времени, чтобы найти остатки своих последователей и рассказать им, что нужно сделать, дабы освободить его. Но они сотворили свое дело. Иногда я задаюсь вопросом – а догадывались ли Святейшие Отцы и Сестры-Хранительницы о том, что, по сути, каждый их шаг на протяжении бессчетных лет был запланирован им? Что каждое их решение, каждый их поступок приближал его освобождение? Но я стараюсь загнать такие мысли подальше, ибо они не приведут ни к чему хорошему. Да и поздно мне задумываться об этом. Боюсь, что ответы на подобные вопросы будут искать другие. А я…. Я уже не успею. До какого-то времени я не представлял интереса для Неназываемого. Но все изменилось. Я не знаю, что стало для того причиной – гибель от моих рук Острорука на Мшистых Топях, удачная оборона Выступа Гримы или кража Хлодрига из под самого носа его прихлебателей. Может ничего из этого списка, а может и все сразу, да это и неважно. Что важно, так это то, что они уже идут за мной. Будь я моложе на лет тридцать, то еще посмотрел бы, кто за кем будет бегать – а так? Глаза мои уже плохо видят, ноги еле ходят, а руки едва подымают верный Акаст, которым я в былые времена разил врагом сотнями. Как не прискорбно осознавать, но время мое пришло. Но перед кончиной я поведаю о том, что успел узнать. Неназываемый долгие годы готовился, копил силы на дальнем Севере, одновременно ослабляя нас. Уже сейчас правители Средин готовы вцепиться друг другу в глотки за опустевший трон Кассилеи. Мой король, Лантар Третий, умер, погиб, отравленный вероломным убийцей. И хоть потомки Шаргута винят в смерти Лантара друг друга, я знаю, чья рука подложила тот яд. Наш исконный враг нанес удар! Но это не единственный его ход. Правители богомерзких стран Востока собираются под знаменами очередного Пророка – и куда будет нанесен их удар? Подземники опять начинаются подыматься из своих пещер. Они говорят, что там, в глубинах, после столетий сна пробудились Проклятые. А с Юга уже веет ветрами Сакалли – жестокосердной и могущественной царицы магов Рукат-Мка. Только Запад пока спокоен – но кто знает, может, пока я пишу это письмо, из неведомых земель плывет на своих безпарусных быстроходных кораблях очередная армада светловолосых Даттанов, отвергающих истинную веру и строящие храмы Науке? Но я расскажу дальше. Неназываемый отчаянно пытался заполучить Хлодриг – клинок, которым по преданиям, он был ранен Шаргутом в битве за Адгалир. Меч был вручен Первому королю самим Четвертым-из-Шести, Богом-Кузнецом и мог пробить даже доспехи богов! Он был захоронен после смерти Шаргута вместе с ним, в королевской усыпальнице Нового Асгалира. Позже мы вынуждены были уйти в Срединные Земли, а клинок так и остался там, в руинах города, под охраной Безмолвных. Тот факт, что Враг пытался найти его, навел меня на мысль, что он не бессмертен, а значит, Хлодриг – ключ к победе над ним! И я успел забрать клинок из усыпальницы прямо перед прихода туда последователей Неназываемого. Сейчас меч вместе с надежным человеком отправлен к Игле. Если кто может раскрыть его силу – так это Ищущие. Но я молю, заклинаю Шестью, помоги им обоим добраться до Изрезанных Скал целыми и невредимыми! Это – наша хрупкая, и боюсь, что единственная надежда. Я размножу это письмо и отправлю тем немногим, в чьей верности Срединным Землям уверен. Прекрасно понимаю, что это увеличивает вероятность перехвата, но иного выбора нет. Поспеши! И… не ищи меня. Вчера прискакал дозорный с восточной башни. Лингаренн пал – зарево пожарищ было видно даже отсюда. А это означает, что следующим городом станет Кримхолд. Вот только вряд ли я доживу до этого момента – я чувствую на себе цепкий, оценивающий взгляд с тех пор, как проехал через ворота. Подписано Адальгардом Гиснардом, бывшим сенешалем Северной Марки в год 933 от начала Третьего королевства, месяц февраль, числа 12.» Заверив письмо печатью и залив сургучом, старик передал стоящему рядом человеку: - Скачи до Рассветной Гавани, как будто за тобой гонится сам Шапаи-Ард. Даже не вздумай рассказать кому-то о письме! Иди. Мужчина коротко кивнул и молча вышел. Старик же, сев в кресло, неторопливо нацедил в кубок вина и смакуя, не торопясь, начал испивать напиток, смотря через окно на закатное небо. Время от времени он теребил медальон, висевший на груди, улыбаясь чему-то своему. Постепенно засыпающий город стало накрывать покрывалом тумана. Ночь вступила в свои права, потихоньку обволакивая землю пологом темноты. И вместе с ней пришел кое-кто иной, чуждый даже этим, лишенным благодати Шести, землям. - Наслаждаешься последними минутами жизни, старик? – проскрежетал чей-то грубый, словно сотворенный их камня и металла, голос. - В отличие от тебя, отродье, мне хотя бы знакомо, что такое наслаждение. – Адальгард даже не повернул головы, рассматривая на свет бокал вина. Обладатель голоса так же скрежещуще рассмеялся, а потом вышел на свет. Сгорбленная, закутанная в плащ фигура, из-за которого что-то металлически поблескивало. - Храбр, даже стоя одной ногой в могиле, да, развалина? - Что, твой господин не рискнул приходить сюда сам? Побоялся, что я надеру ему задницу? – человек повернул голову в сторону чужака. Горбун резко замолчал и зашипел, как будто намереваясь броситься на Адальгарда, но резко замолчал, уставившись на что-то за спиной у человека. - Мой господин весьма сожалеет, но он не может присутствовать здесь самолично. Поэтому он передал вам свои наилучшие пожелания и надеется, что вы расскажете нам то же, что и ему. – раздался высокий, мелодичный голос. Обернувшись, Адальгард увидел высокого, изящно скроенного человека, вольготно расположившегося в кресле напротив него. Элегантно подстриженные светлые волосы, некая бледность овала лица, на которой двумя пылающими рубинами сверкали немигающие глаза. - Боюсь, что не смогу оказать ему подобной услуги. Но, где же мои манеры! Вина? – и человек протянул бутылку собеседнику. Тот еле заметно ухмыльнулся: - Не откажусь. – светловолосый взял бутыль и налил вина в стоящий рядом кубок. - Хммм. - отпил из кубка и внимательно посмотрел на него. - Иссалильское полусухое, весьма и весьма редкое. - Не думал, что столь... древнее существо будет разбираться в тонкостях человеческого алкоголя. Мне казалось, что в Хмуром замке предпочитают другие... напитки. - Хмурый замок. - откинувшись в кресле и, расслабленно держа кубок, провозгласил светловолосый. - лишь сборище выживших из ума реликтов. Они не видят истины за своими многовековыми "обычаями" и "традициями". - А вы стало быть, видите? - Естественно, мой умирающий друг, естественно. Мир меняется. Даже без влияния То... - Не упоминай здесь это имя! -прогремело на весь зал. Адальгард уже стоял на ногах, неожиданно резво для своего возраста вскочив с кресла и буравя светловолосого яростным взглядом. Позади угрожающе зашипел горбун, подбираясь для броска, но так и не пошевелившийся светловолосый лишь расхохотался. - Крепко же в вас вбили веру ваши священники, если вы боитесь одного лишь упоминания имени господина. Но я продолжу. - сделав знак рукой горбуну, сидевший подлил себе вина и указал рукой с кубком Адальгарду на его кресло. - Да вы садитесь, в ногах правды нет. Немного помедлив, Гиснард все же последовал его приглашению. - Вы наверняка заинтересовались моим слугой, верно? О вас доходили лишь слухи, что представляет из себя он и подобные ему? - Да. Но и их достаточно. Отвратительные полулюди-полумашины, отвергшие свет Шести и поклоняющиеся Неназываемому. - И это, как и все прочее, отражает лишь части правды. Я мог бы долго рассказывать о Халайте, но пусть он сам поведует историю своего народа. Прошу, Халайт, расскажи ему. Горбун что-то проскрежетал и выступил вперед. - Когда мы были подобны тебе, старик. Мы были народом - гордым, целеустремленным, красивым, умным. Мы достигли много в науках - и вашим Святым Отцам это не понравилось. Они натравили на нас Первые Королевства. Выманили нас из городов, а сами прокрались в них - и сожгли. Скажи мне, сенешаль, ты хоть раз видел, как горит твой родной город? Слышал крики сгораемых заживо? Ощущал носом эту тошнотворную вонь сгоревшей плоти? Видел остатки испепеленных детей - твоих детей? Нет? А я видел. И после этого, вы смеете обвинять нас в случившемся?! Вы - ЗАРАЗА, поганящая эти земли! Мы сокрушим вас, сравняем с землей ваши города и сожжем все упоминания о вашей вероломной расе! - с каждым шагом горбун распалялся все сильнее и сильнее, скрежеща зубами. Капюшон с головы сбился и можно было увидеть перекошенное в яростной гримасе лицо - сплав плоти и металла. - Хватит. - до этого мягкий голос светловолосого вдруг приобрел не то что стальные, но даже какие-то отдающие могильным холодом нотки. И горбун, готовый секунду назад растерзать человека в клочья, тут же испуганно сжался и отошел обратно в тень колонн. - Да, герцог. - Вот видите. - названный герцогом протянул руку, указывая на Халайта. - Вы сами нажили себе врагов. И без помощи господина, кстати говоря. - Но именно он объединил их, указал им путь. Герцог едва заметно улыбнулся. - Думаете без него этого бы не случилось? Он лишь ускорил естественный ход событий и ничего более. Ваша спесь и гордость станут причиной вашей гибели, а не он. - И именно поэтому ты предал своих? - Мироздание - это цикл, круг борьбы. Близится очередной виток и я хочу быть на стороне выживших. А вот вы уже не будете. Сколько вам осталось - год? Полгода? Пара месяцев? Вы умираете на глазах. - И я унесу с собой в могилу тайну Хлодрига. - О. - герцог улыбнулся, обнажая рот, полный клыков. - вы ошибаетесь. Я же все так вампир - а в вашей крови есть все, что мне нужно. Одним молниеносным движением вытянув вперед руку, герцог схватил Адальгарда и поднес к себе. Сверкнули на слабом свете клыки и вампир впился в шею человека. Горбун с отвратительной ухмылкой смотрел, как дергается и замирает тело Гиснарда. Отбросив от себя труп, Пьющий платком вытер рот, опустился в кресло и блаженно прикрыл глаза. - Столько лет этот вредный старикан портил нам работу по возвращению господина. Я признаться, ожидал увидеть великого воина или прожжённого интригана, а не эту… развалину. - Вы… Вы узнали, где меч? - Конечно. Но помимо меча есть и еще кое-что интересное. – Светловолосый встал, и подошел к распростертому телу. Немного постоял, всматриваясь в безжизненные черты лица лежащего, а потом, наклонившись, сорвал с шеи медальон. - Ну надо же. – пробормотал он, рассматривая простой мифриловый диск с вычеканенным изображением головы какого-то зверя. – Хиакоро. Он хоть знал, что носит на шее? - Что-то не так, герцог? – подобострастно спросил горбун. - Да нет, все наоборот – очень удачно складывается. Идем, нужно сообщить нашему недалекому другу, что город нам более не нужен. - Да, господин герцог, как скажете, господин герцог. Когда две закутанные в плащи фигуры уже уходили Южными воротами, над городом пронзительно зазвучал рог дозорного. И вторя ему, по всей равнине зазвучали другие рога - хриплым, звериным ревом. К Кримхолду подошли северяне. Через три месяца, когда снег на Южных перевалах достаточно растаял, к городу подошли три фигуры. Они долго что-то искали на сгоревших руинах, но так и не нашли. Через несколько недель они ушли, и последний из них, перед тем, как подняться на перевал, долгое время смотрел на руины Кримхолда. Потом сжал в руке медальон – копию того, что был у Адальгарда, и ушел. Но ветра еще долго носили по пустошам его слова: - Времена меняются. Что было забыто, вспомнят. Но на благо ли?