Помощь

      Саймон лежал на кровати, обреченно прикрыв глаза. Сколько уже прошло с тех пор, как его мать просто развернулась и вышла из комнаты? Час? Два? Боже, меньше всего на свете, он хотел, чтобы произошло именно такое. Парень и представить не мог, что сейчас творилось в душе его матери, после того, как та увидела, что он осушает крысу. Застонав от отчаяния, Льюис ладонями закрыл лицо, готовый тут же заорать на всю комнату. И, он бы и сделал это, если б не неожиданный звук со стороны. Будь он человек, то наверняка бы и не услышал этого... Но он ведь не человек. — Dios, птенец, выглядишь ужасно.       Саймон тяжелым взглядом обвел вампира, присаживаясь на край кровати. — Что ты тут забыл? — непривычно сухо бросил юноша. — Да, и как вообще попал в дом? — Он оглядел комнату, подмечая, что окно все также плотно закрыто и завешено тяжелыми шторами. — Как что? — то ли наигранно, то серьезно удивился Рафаэль. — Не ты ли звонил и просил помощи? А попал через дверь. Она была открыта. — О, конечно, — с ядовитым смешном проронил Льюис. — Вот только это было несколько часов назад. До того, как мне пришлось рассказать все матери, а потом на её глазах съесть крысу.       Вампир брезгливо сморщился на слове «крыса». Все же эта еда не была в предпочтениях Сантьяго. Эти грязные, мелкие существа ни что по сравнению с человеческой, чистой кровью. — Как по твоему, я должен был помочь тебе днем? — вопросительно приподняв одну бровь, надменно спросил он. — Ты прав, — устало ответив, парень опустил голову на колени. — Ты не мог выйти днем. Но я не думал, что ты вообще придешь. Не то, что бы я не рад, просто это действительно неожиданно. После всего того, что я сотворил, ожидать помощи от тебя, это что-то нереальное. — Саймон, — непривычно растягивая имя, произнес вампир. — Посмотри на меня.       Но Льюис не послушал, продолжая тараторить: — Ты бы видел тот испуг в её глазах, — горечь в голосе юноши было не скрыть. — Там был и страх, боль, отчаяние. Она считает меня монстром... Чёрт, я и есть монстр!       Последние слова он выплюнул, пальцами до боли оттягивая свои волосы. — Прекрати, Саймон! — повысил голос Рафаэль, положив пакеты с кровью на стол и медленно шагая к парню. Присев на край кровати, он аккуратно притронулся рукой к его плечу. — Не нужно делать поспешных выводов. Ты представь себя на месте матери, если бы увидел подобное... — ненадолго задумавшись, Сантьяго пытался подобрать правильное слово, — зрелище. — Вот знаешь, вообще не утешаешь.       Вампир закатил глаза. — Я хочу сказать, что ей нужно все обдумать. — Даже если и так. Я больше не чувствую себя здесь дома. Я не смогу смотреть ей в глаза, понимая, что каждый раз буду вспоминать этот момент. — У тебя есть дом, в который ты можешь вернуться, — Рафаэль гладил спину парня, проводя рукой от шеи и до поясницы по позвоночнику. Но Саймон даже этого не замечал, полностью погрузившись в свои мысли. — Я предал вас, — тяжело выдохнул он. — После твоего косвенного содействия в поимке Камилы, можешь считать, что ты прощен, — вампир опускает руку на колено Саймона, не сильно сдавливая его. — Ты до сих пор являешься частью клана, а мы никогда не бросаем наших. — Я не заслужил этого. Не достоин быть частью вашей семьи, — не перестает парень. — Ты... — Но договорить ему не дали. — Dios, ты когда-нибудь можешь просто замолчать? — раздраженно процедил Сантьяго.       Саймон наконец-то поднял на вампира взгляд, о чём-то задумываясь, а затем лаконично отчеканивая: — Нет. Я не могу молчать, когда нервничаю. — Странно, а мне казалось, что ты в принципе не умеешь молчать, — удивился Сантьяго, в ответ на слова получая затравленный взгляд молодого вампира.       Но вместо того, чтобы ответить Рафаэлю, парень вновь поник. Он и сам не понял того странного желания внутри, просто подчиняясь ему и крепко прижимаясь к телу вампира. Сейчас это стало просто необходимостью для него. Почувствовав на спине ладони Сантьяго, нежно скользящие по его кофте, Льюис прикрыл глаза. — Возвращайся в Дюморт, птенец, — впервые за все время, Саймон услышал в голосе вампира заботу. Но не это больше всего выбило парня из колеи. Рафаэль поднял его лицо за подбородок, аккуратно и почти невесомо прислоняясь губами к его лбу. — Я позабочусь о тебе. — Почему? — растерянно спрашивает он. — Dios, птенец. Сколько я могу повторять одно и тоже? Мы — твоя семья. Я — твоя семья. — Спасибо.