Ёлка.

Всё сверкало. Коридоры были увешаны обильем мишуры, на окнах белели снежинки – бумажные красавицы, а в актовом зале стояла наряженная царица этих праздников – ёлка. Да-да, вы уже поняли, наступал новый год. Кто-то радостный носился по школе, будто его регулярно жалили пчёлы в место, ответственное за усидчивость, кто-то тихо и вожделенно ждал новогодних подарков и праздничных гуляний, а кто-то не ждал ничего. Просто не ждал, сидел где-нибудь в уголочке. А собственно, почему не ждал-то? Да устал. Устал ждать уже что-либо от нового года, да и от прочих праздников тоже. К этой категории можно было отнести и меня. Но, к сожалению, или к радости, я ещё не определилась, мне в этом милом уголочке сидеть не давали. Ведь новый год – это не только всеобщее сумасшедшее гуляние, но ещё и труд тех, кто делал этот праздник праздником. Кто же это в данном храме знаний? Известно кто – учительница-организатор и доблестный 11А класс с их незаменимой старостой. Малочисленный и такой скандальный, но на нём держится вся школа. Если уйти от официоза, то это мы. Мой класс. А кто же я? Да-да, кто я, так много уже сказавшая в своём рассказе? Я просто староста этой компании. Та самая. Девушка со странностями, как меня называют за глаза. Но мне плевать уже давно… - Варя! Варвара-краса, длинная коса! – о, это Настя. Наверное, единственный человек из класса, которому я доверяю. – Варь, снова замечталась? Я тебя понимаю, но тут нас зовут на репетицию. - До конца дня? - Да, до конца. Завтра же концерт, всё прогнать надо. Пошли, - и меня потянули за руку в актовый зал. Я не особо сопротивлялась. Мне даже нравилось везде участвовать, ведь от уроков освобождают и поощряют потом, но знаете, это порой утомляет на столько, что сразу понимаешь, за что звёздам такие деньги платят. Меня и моего друга Сашку снова поставили ведущими. А ещё и петь. А мы и не против были, нам же можно на уроки не идти. А это жутко радовало. Текст прогнали, сценки, конкурсы – отрепетировали почти всё. Остались песни. Слава Богу, школа начала пустеть. Я не люблю, когда на репетиции заглядывают любопытные школьники. Особенно малышня. Но не в этом суть. Микрофон сжат мною в правой руке, шнур - в левой. Текст я знаю на зубок – одна из любимых песен. Хорошо что зритель плохо вслушивается в текст песен. Если бы они слушали, то меня бы после каждого концерта ждала волна слухов и подколок. А всё потому что песни причудливо переплетались с моей собственной судьбой. Казалось, я пою ровно, и чуть дрожу лишь от привычного страха сцены. Но это же не так. Меня начинало трясти от воспоминаний. Каждая строка будила в моём мозге какое-либо воспоминание… И всё связано с ним. С парнем, с мужчиной, которому тридцать лет. И который когда-то был моим учителем. Да само нахождение на сцене в роли ведущей уже будило массу, массу воспоминаний. Ведь я сначала вступила в эту роль именно с ним. Но сейчас ведь всё иначе. Я здесь стою с другом, а учителя даже нет в этом здании. Да и поблизости его нет тоже. И вот тут – в груди – ничего нет тоже. Как бы пафосно не звучало. Песня допета. Репетиция окончена. Всем спасибо, до свидания. Все расходятся, и я как всегда ухожу последняя. В минутном порыве я подошла к украшенной сосне, гордо именуемой новогодней ёлкой. Нашла на ней свою игрушку, ту, которую я сама сюда принесла. И держа её, холодную, в не менее холодных руках, произнесла: «Пожалуйста…Я хочу его увидеть… Завтра, на новогоднем вечере… Я же так верю в чудеса». Стеклянное чудо российской промышленности было отпущено, и мне показалось, что игрушка еле слышно звякнула. Рядом с ней игрушек не было и удариться было не об чего… Но ведь легче поверить, что это слуховая галлюцинация, не правда ли? Перед выходом из дома в голову прочно засел вопрос: «Какого чёрта меня ставят вести концерты?». Такой вопрос был следствием того, что я посмотрелась в зеркало. И ничего хорошего я там, по сути, не увидела. Разве что приставучая фраза, связанная с моим именем, та, что про косу, оправдывалась в этой самой косе. Рост – маленький, телосложение – оставляет желать лучшего, лицо – не вижу ничего прекрасного. Громкий голос и дикция. Разве что это заставляло мою личность ставить в пару с высоким красавцем Сашкой. А ещё ко всему я впервые опаздывала! Не нужна такая девушка взрослому мужчине, не нужна… Я таки успела к началу. Все уже собрались в зале, за кулисами тоже все, но только мне кое-кого не хватает. Начало. Неизменные «Добрый вечер, дорогие друзья» и прочий официоз таких действ. Мне уже тошно, хочется отойти от сценария и импровизировать, как мы раньше делали с ним, Андреем Михайловичем. Но лишнее словечко и на меня просто испепеляющее смотрит организатор. Кошмар какой, поскорее бы всё это закончилось, но это только начало. Прошла половина концерта, мы с Сашкой уже в мыле от проведения конкурсов и прочей беготни – пока выступают одни - мы пинаем других, чтобы те были готовы к выходу. И так каждый раз. Следующий выход – мой. Я пою. Уже заранее знаю, что голос будет дрожать от накатывающих волн эмоций и воспоминаний. Раньше было не так. Раньше я просто пела, глядя ему в глаза, и мне было спокойнее. А сейчас мне некому петь. Зал полон, даже в проходах стоят люди, но мне некому петь. Настя, та самая одноклассница, ободряюще мне улыбнулась. В её улыбке мелькнуло что-то несколько хитрое, будто она знает какую-то страшную тайну, касаемо меня, а я сама её не знаю… Музыка пошла, микрофон в руках, руки неестественно холодные и дрожат. Слова текут сами собой, смысл теряется даже для меня. Я далеко отсюда и мне сюда возвращаться не хочется. Припев – первая строка – губы дрожат, и голос дрожит тоже. Ищу в зале взгляд голубых глаз, как всегда. Но не как всегда я его нахожу… Да, это он. Там, вдалеке, в проходе, смотрит на меня. Пришёл… И голос становится спокойнее. Я уже спокойно допела песню. Потому что я смотрела ему в глаза, пела ему. И мне всё равно, что там подумают другие. Даже не так важно, что подумал он – я всё равно буду ему петь. Концерт окончен. Все стали расходиться. Весь остаток вечера на сцене я ощущала его взгляд. Это помогало, но и вымотало тоже неплохо. Поэтому я, опровергая мнение, что должна сейчас бежать к нему с распростёртыми объятьями, поставила стул рядом с красавицей-ёлкой и села на него, обречённо выдохнув. Ладонями я закрыла своё лицо, одновременно и охлаждая его и отгораживаясь от остальных суетящихся горе-артистов школы. Я вспомнила, как накануне просила старую ёлочную игрушку о чуде. И оно ведь случилось! Но его оказалось так мало для меня. Многие скажут, что надо было просить большего, но я не имею права на это. И всё же… На мои плечи легли чужие тёплые ладони, по ощущениям мужские. Чужие ли? Я подняла взгляд на обладателя этих рук. Конечно, я уже знала, кто это. Даже спустя два года я помню эти руки. - С наступающим, Варюш, - это было сказано так спокойно и так тепло, что я невольно улыбнулась. - И Вас тоже с наступающим, Андрей Михалыч. Решили посмотреть, не развалилась ли школа без Вас? - В какой-то степени да, - он усмехнулся и взял ещё один стул, поставил рядом со мной и сел на него. – Как учёба? В олимпиадах участвуешь, как и раньше? - Стараюсь, но выпускной класс, это трудно… Сами знаете, - я не смогла долго смотреть в его голубые глаза. Раньше мне казалось, что такие яркие глаза бывают только в сказках или мультфильмах, а оказалось, что и в жизни есть. И вот такой человек, с яркими, голубыми глазами, сейчас передо мной. - Я знаю, - он взял мою ладонь и стал её гладить. Этот жест был таким неожиданным, но таким желанным, что я просто сидела в ступоре некоторое время. А потом, когда осознала, что уже никого из посторонних рядом нет, и все разошлись на момент перерыва между концертом и дискотекой, я устало положила голову на его плечо. Тоже простой жест, который может привести к нежелательным последствиям. Но мне сейчас плевать. - Знали бы Вы, как я устала… Наверно я готова вытерпеть все экзамены и олимпиады, но без Вас я очень устала… - он приобнял меня, а я стала просто засыпать в этом тепле и покое. Никогда в последнее время мне не было так хорошо, как сейчас… Я не знаю, сколько мы так сидели под ёлкой, но зал уже начали заполнять ребята, кто-то двигал кресла, готовя танцплощадку, кто-то принёс плейлист и настраивал колонки, и на нас благосклонно старались не обращать внимания. - Я помню твоё письмо. Слово в слово. Потому что храню его… - Зачем же, Андрей Михалыч? Я и снова могу Вам в любви признаться, - с усталой улыбкой произнесла я, - ведь как видите, люблю до сих пор, - может он ждал этого момента, я не знаю, но после моих слов он приподнял моё лицо и уже хотел что-то мне сказать, как свет в зале погас и заиграла шумная танцевальная музыка. Но, может, слова и не были нужны? Он просто поцеловал меня, не боясь чужих взглядов, ведь темнота позволяла так сделать. А ведь это мой первый поцелуй… И я рада, что именно он мне его подарил. Андрей Михайлович, попросив прощения, встал и подошёл к нашему диджею – моему однокласснику Сергуне. Я могла только догадываться, о чём они разговаривали. После этого Андрей вернулся, и мы просто сидели под ёлкой. После пары новогодних треков а-ля «Новый год к нам мчится», заиграл медленный танец. И не просто какой-то там… Знаменитые Scorpions со своей песней Still loving you… Мечта, не правда ли? Меня снова, как и в прошлый раз, вытянули почти насильно на танцпол его руки. И мы закрутились в медленном танце. Нашем втором, первый был целых три года назад… И пока мы кружились по залу, он склонился к моему уху и прошептал то, что желает услышать любая девушка: - Я тоже тебя люблю… - Варя! Варвара Дмитриевна, отвлекитесь, пожалуйста, от своего интернета, мы к твоим родителям опаздываем, - на плечи девушки легли до боли знакомые мужские руки. - Андрюш, погоди, я сейчас рассказ допечатаю, выложу на сайт – вот тогда пойдём. - Опять о нас пишешь? Ну ладно, я согласен. Но всё равно, если мы опоздаем к твоим родителям в новогоднюю ночь, то нам не поздоровится. - Бегу уже, бегу, - допечатав последние строки и бегло просмотрев текст, девушка выложила на сайт свой рассказ и убежала одеваться. В прихожей пришлось насильно натягивать на мужа шапку и шарф, а ему пришлось надевать перчатки на её руки. Ведь они постоянно холодные…