За гранью

Теплый солнечный свет ложился на чуть желтоватые страницы блокнота, и карандаш легко скользил по бумаге, повинуясь каждому, даже самому мимолетному движению руки. Алекс любил это место — маленькое кафе на первом этаже старинного, чуть обветшалого дома. Любил наполнявший помещение запах кофе и свежей выпечки, мебель из тяжелого темного дерева, мелодичный звон колокольчика, висящего над дверью и приветствующего каждого посетителя, огромные окна, украшенные сверху витражом, и то, что они выходили на в меру оживленную пешеходную улочку, покрытую брусчаткой. Здесь царила мягкая тишина, нарушаемая лишь негромкими разговорами немногочисленных в этот ранний час посетителей, и почти домашний уют — по крайней мере, Алекс всегда представлял его именно так. Место, где тебе тепло и спокойно. Кроме того, тут можно было часами сидеть за любимым столиком у окна с книгой или скетчбуком, заказав за все время всего пару чашек кофе, — и никто не смотрел на него косо. Вот и сейчас Алекс увлеченно набрасывал в блокноте профиль человека, расположившегося неподалеку. Вообще-то обычно он так не делал. Портреты не были его сильной стороной, да и рисовать незнакомцев без спросу не слишком вежливо. Но свет до того удачно падал на лицо этого совершенно обычного на вид парня, что Алекс сам не заметил, как начал делать набросок. И теперь то и дело кидал украдкой быстрые, цепкие взгляды на незнакомца, тут же утыкаясь обратно в блокнот и спеша зарисовать то, что запомнил. Чем быстрее закончишь — тем больше шанс того, что неожиданно ставший натурщиком человек ничего не заметит… Думал Алекс, пока, в очередной раз подняв голову, не встретился с удивленным взглядом. Внутри все оцепенело, и он даже не успел среагировать и отвернуться, так и смотря недоуменно в глаза незнакомцу. — Ты… Меня рисуешь? — с любопытством поинтересовался тот, посмотрев на карандаш в руках Алекса, замерший в миллиметре от листа бумаги. — А? Э… н-нет… — быстро захлопнув блокнот, с запинкой ответил тот, судорожно оглядываясь и пытаясь найти оправдание такому вниманию со своей стороны. Как назло, в голову ничего не приходило — как всегда бывало при неожиданном разговоре с незнакомыми людьми. — Цветок! — наконец нашелся он, бросая взгляд на вазочку с цветами, стоящую на столике перед собеседником, и неловко махнув рукой. — Я рисую вазу с цветком. Извините. Он вскочил с места, прижимая к себе скетчбук. И не придумал ничего лучше, чем спешно направиться к выходу, ругая себя последними словами. Конечно же, собеседник все прекрасно понял, поэтому оставаться там под его любопытным взглядом не хотелось. Алекс наверняка выглядел ужасно глупо, пытаясь оправдаться, но, как всегда, мысли о том, что следовало сказать и сделать, пришли слишком поздно — когда возвращаться уже не было смысла. Сердце все еще бешено билось в груди, когда дверь кафе за ним захлопнулась, как назло, слишком уж громко, наверняка привлекая к себе еще больше внимания. *** — Э… Дейв растерянно посмотрел вслед мгновенно исчезнувшему из поля зрения пареньку, не успев и слова выдавить в ответ на торопливое извинение. Которое, в общем-то, и не требовалось — спросил-то он просто из любопытства. — Ну вот, — вздохнул он, взъерошив темные волосы на затылке и чувствуя невольную вину за то, что вот так спугнул незнакомца с насиженного места. Хотя не сказать, что такая реакция не была довольно забавной… Мельком подумав об этом, Дейв перевел взгляд на опустевший столик художника, только сейчас заметив оставшийся лежать на нем потрепанный простенький кошелек, видимо, забытый владельцем в спешке. Затем выглянул с надеждой в окно — но, как и ожидалось, паренька уже и след простыл. Задумчиво покрутил в руках найденную вещицу и, поколебавшись, все же заглянул внутрь, но не обнаружил там ничего, что могло бы как-то идентифицировать владельца, — денег там, кстати, тоже было негусто. Вновь вздохнув, он направился к барной стойке, где орудовала молоденькая девушка с выкрашенными в небесно-синий цвет волосами до плеч. — Я могу вам чем-то помочь? — с улыбкой вежливо поинтересовалась она, отвлекаясь от возни с кофе-машиной. — Да, посетитель с того столика у окна, который только что ушел, забыл это, и я хотел бы, чтобы вы вернули его, если он вернется за ним… Паренек со светлыми волосами и пластырем на щеке… Дейв задумался, пытаясь вспомнить еще что-то о внешности хозяина кошелька, но тот убежал так быстро, что он мало что успел разглядеть. Однако внимательно слушающая его девушка тут же понимающе улыбнулась. — А, поняла! Ничего страшного. Он сюда часто заходит, так что я без проблем передам ему. — Правда? Спасибо. Постоянный клиент, значит… — Дейв обвел взглядом кафе. Неудивительно, что такие здесь есть, — это место, найденное им недалеко от новой квартиры совершенно случайно, и впрямь выглядело очень приятно — в такое хочется возвращаться. — Да, один из первых. Мы открылись не так уж давно, и мне кажется, здорово, что уже есть люди, которые приходят сюда постоянно. К тому же он… Ой, что-то я заболталась, — поймав на себе взгляд напарницы, убирающей со столика неподалеку, спохватилась девушка, обезоруживающе улыбнувшись. — Не стоит обсуждать с посетителем других посетителей, верно? Я передам кошелек, не переживайте. И обязательно заходите еще. — Непременно, — невольно улыбнулся в ответ Дейв, отдавая ей найденную вещь. Он не сомневался, что она достигнет владельца в целости и сохранности. — И кстати!.. Отличная идея пришла ему в голову совершенно спонтанно — как это часто с ним бывало. Переговорив с официанткой еще немного, он, все так же довольно улыбаясь, покинул кафе, провожаемый нежным звоном колокольчика на двери. *** — Вот блин! — не обращая внимания на сбившееся дыхание, Алекс прибавил шагу, уже почти бегом направляясь к знакомой деревянной двери. Последнее время все шло наперекосяк — начиная с побега из кафе под изумленным взглядом незнакомца до забытого тогда кошелька. Сумма в нем была не так и велика, но для перебивающегося подработками студента каждая копейка важна. Когда он наконец влетел в кофейню, в голове пронеслись уже все самые худшие сценарии из возможных. И парень облегченно вздохнул, только когда увидел заветную вещь в руках у официантки. Рассыпаясь в благодарностях, он поспешно взял у нее кошелек, борясь с желанием тут же проверить содержимое, — это уж точно выглядело бы невежливо. Так что, едва вслушавшись в то, что сказала ему девушка, и еще раз поблагодарив ее, он устроился на своем любимом месте у окна и только тогда позволил себе заглянуть внутрь. На месте было все, до последней копейки. Алекс наконец перевел дух — сердце все еще учащенно билось в груди от бега и пережитого волнения. Потерять оплату за последний заказ было бы крайне обидно, учитывая, что следующий еще даже наполовину не готов. Неожиданно появившаяся рядом официантка прервала ход его мыслей. Алекс недоуменно уставился на стоящую перед ним чашку горячего кофе в изящной высокой кружке. Он еще не успел сделать заказ, к тому же не стал бы заказывать что-то настолько мудреное — обычно ограничивался простым американо или капучино, с сожалением поглядывая на более аппетитные и сложные, но к тому же и более дорогие варианты. — От посетителя, который нашел ваш кошелек. Он хотел также передать свои извинения, — предупреждая вопрос, явно читающийся на его лице, произнесла девушка, слегка улыбнувшись, и вернулась к барной стойке, провожаемая изумленным взглядом. Алекс растерянно моргнул, вновь посмотрев на стоящую перед ним чашку. Отказываться теперь, когда кофе уже приготовили, было бы глупо, но извиняться-то стоило именно ему. И почему у него все вечно выходит так нелепо, когда дело касается отношений с другими людьми? Поникнув, парень осторожно взял в руки кружку, обхватив ее обеими руками и наслаждаясь приятным теплом, отгоняющим все тревоги и волнения. На виднеющейся из окна улочке уже начали загораться разгоняющие вечерний полумрак фонари, придавая ей таинственный и сказочный вид. — Вкусно… — тихо произнес он сам себе, сделав первый глоток, и невольно улыбнулся — впервые за бог знает сколько времени. *** Дейв устало опустился на уютный диванчик у окна, ожидая заказа. На город уже опускалась кисея прохладного осеннего вечера, но в кафе, освещенном мягким светом ламп в причудливых абажурах, царило приятное тепло. Людей было достаточно, но не настолько, чтобы кафе казалось слишком людным и переполненным, — в самый раз. Официантки в опрятной светлой униформе сновали между столиками, разнося кофе, сэндвичи, свежую выпечку и десерты. Девушки с синими волосами видно не было — Дейв мельком пожалел об этом, так как хотел поинтересоваться, нашел ли забытый кошелек хозяина. Впрочем, та официантка совсем не походила на человека, способного забрать вещь себе. Размешивая сахар в чашке свежезаваренного чая, принесенного только что, парень широко зевнул. День выдался тяжелым и невероятно долгим — таким, что сил на готовку ужина уже точно не оставалось, и ноги сами привели Дейва к уютной кофейне, встретившей уже знакомым звоном колокольчика и запахом вкусной еды. Придя после домой, можно будет сразу же рухнуть в кровать и проспать до вечера субботы. Выходные были долгожданны, как никогда — работа на новом месте давалась тяжело. Впрочем, благодаря этому у него не оставалось времени переживать о том, что проводить эти самые выходные не с кем, да и вечером пятницы он ужинает в гордом одиночестве, таком немыслимом еще совсем недавно. Дейв мотнул головой, отгоняя ненужные мысли. Он с самого начала знал, что новая жизнь не дается просто. — А, извините… — Неуверенный тихий голос раздался совсем рядом. Парень поднял голову. Светлые, пепельного оттенка прямые пряди, падающие на лицо, кожа настолько бледная, что даже маскирующий бежевый пластырь на щеке выделялся довольно сильно. Тот самый художник, встреченный здесь пару дней назад. — Спасибо огромное за кошелек. И за кофе. Я сам виноват, так что не нужно было… Спасибо! Поспешно выпалив эту несвязную речь, он тут же направился к выходу. Дейв недоуменно перевел взгляд на стол, где остались одиноко лежать деньги — точная стоимость того латте с карамелью. Он невольно хмыкнул, подзывая к себе официантку. — Извините. Вы знаете этого паренька, который только что вышел? Светленький такой? Вроде как постоянный посетитель у вас. — Да, — неуверенно протянула девушка, явно сомневаясь, стоит ли отвечать на вопрос о другом клиенте. — Сделайте ему в следующий раз что-нибудь вкусное на свое усмотрение, — Дейв протянул ей деньги, все еще лежащие на столе. Та растерянно моргнула, а потом весело улыбнулась. — Хорошо. Нечего отказываться от чужих подарков. В конце концов, на такое и обидеться могут. Дейв улыбнулся, потягивая горячий чай с медом и вспоминая поспешное бегство местного «постоянного посетителя». Он не имел привычки обижаться на такие мелочи. И, несмотря на откровенно паршивый день, настроение стало чуточку лучше. *** Алекс растерянно огляделся. Он совсем забыл, что сегодня выходной, и осознал свою ошибку, только обнаружив обычно полупустую в это рабочее время кафешку забитой до отказа. День выдался ясный и солнечный, на улице было людно — неудивительно, что уютная кофейня пользовалась сейчас спросом. Парень внимательно оглядел помещение, пытаясь найти свободное место. Пока неожиданно не зацепил взглядом знакомое лицо — он видел его всего два раза в жизни, но запомнил отлично — у художников цепкая память, да и набросок, оставшийся в скетчбуке… Впрочем, дело в другом. Почему этот человек призывно машет ему, явно приглашая подойти? Развернуться и уйти теперь, когда они встретились глазами, было бы странно, так что Алекс нехотя направился в сторону столика у окна — того же, за которым тот парень сидел и в прошлый раз. — Можешь сесть сюда, — просто произнес тот, когда Алекс наконец добрался до места. — А… Спасибо, не стоит. Я подожду, так что… — Да ладно тебе. Садись. Мне и самому неловко, что я занимаю столик в одиночку, когда тут столько народу. Тем более все равно ухожу скоро. Окончательно потеряв желание спорить, Алекс послушно сел напротив, стараясь не встречаться с собеседником взглядом. Он надеялся, что больше не встретит его — а теперь боялся даже подумать, как выглядит в глазах незнакомца — учитывая, что вел себя с каждой встречей все более странно. Надо было и сейчас просто уйти… Поникнув, Алекс поплелся делать заказ, смирившись со своей участью. По пути он огляделся еще раз — почти все столики были заняты компаниями или парочками. И правда, кто еще ходит в кафе в воскресный день в одиночку… Вернувшись, он обнаружил, что сидящий напротив парень уже уткнулся в книгу, лежащую перед ним, явно «отключившись» от всего мира. Дышать стало чуточку легче. Алекс, в свою очередь, достал блокнот, готовый погрузиться в рисование, как вдруг замер, вспомнив о чем-то. — Спасибо, — негромко, но более уверенно, чем в прошлый раз, произнес он, не поднимая глаз от альбома, словно пытаясь спрятаться за ним. — За кофе. — Не за что, — его собеседник махнул рукой, на секунду отрываясь от книги. Алекс не видел его лица, но отчетливо слышал в голосе улыбку. За столиком повисла тишина. Но, как ни странно, она не казалась натянутой и удушающей, как бывает, когда люди отчаянно ищут тему для разговора. Скорее уютной — каждый был погружен в собственный мир, и необходимость в разговоре не стояла так уж остро. Увлеченный наброском, Алекс не сразу понял, как перед его носом появилась тарелка с сэндвичами. Он поднял глаза, недоуменно глядя на блюдо. — Как-то неудобно есть одному, когда за столом еще кто-то есть, — почему-то тоже отведя взгляд и ероша волосы на затылке, произнес сидящий напротив. — Не составишь компанию? — Но… — Алекс запнулся. Сложно отказать такой искренней просьбе, но что-то помимо пары чашек кофе, которые он заказывал просто за возможность сидеть здесь беспрепятственно, не укладывалось в его бюджет от слова совсем. — Я угощаю, — судя по всему, верно истолковав его замешательство, просто произнес парень, имя которого Алекс все еще не знал. А затем отложил в сторону книгу, придвигая к себе тарелку. — Эта книга… — наконец разглядев обложку, невольно произнес Алекс прежде, чем сам понял. — Знаешь ее? — Да. Мне нравится этот автор, — обрадованный возможностью обсудить с кем-то любимую тему, неожиданно осмелел он, восхищенно глядя на книгу — красивое, дорогое издание, не то что его потрепанные дешевенькие покетбуки. — Правда? А последнюю его работу читал? — Его собеседник с интересом наклонился вперед. *** Эти встречи выглядели случайностью поначалу. Что странного в том, что два постоянных посетителя маленькой кофейни время от времени пересекаются друг с другом? И Дейв сам не сразу понял, когда начал подстраиваться под график Алекса и, уже заходя, на автомате искать глазами знакомую макушку. И разочарованно вздыхать, не обнаруживая Алекса на месте. Разговоры о книгах, людях за окном и истории нового для него города были словно глоток свежего воздуха. На второй план отходили тяжелые воспоминания, заботы, неурядицы на работе и в быту, все те мелкие и крупные неприятности, что всегда сваливаются на человека именно тогда, когда ему и так нелегко, словно пытаясь погрести под собой. Алекс говорил о себе очень мало. Дейв знал, что он живет в этом городе уже давно, и живет не один. Что учится заочно в университете и подрабатывает всем, что хоть как-то связано с рисованием, — начиная от портретов на заказ и заканчивая оформлением для сайтов. Он засиживается в кафе допоздна — делает здесь и учебные задания, и рабочие. Любит читать и наблюдать за людьми из окна. И совершенно не умеет врать, поэтому обычно просто переводит тему, когда речь заходит о том, о чем ему не хочется говорить. Даже в жаркую погоду носит толстовки с длинным рукавом, в которых выглядит еще более худым и нескладным. Это было похоже на головоломку, которую хочется разгадать. Или спортивный интерес. Вот и сейчас Дейв пытался читать, но на деле не закончил еще и двух страниц, задумчиво поглядывая на поглощенного рисованием Алекса, сидящего напротив. Выискивая новые неизвестные детали, говорящие что-то о знакомом. Пытаясь «прочесть» его, словно книгу, написанную на едва знакомом языке. Изящные, красивые руки с длинными пальцами. Сосредоточенное выражение серо-зеленых глаз. Слегка нахмуренные брови. Алекс откидывает непослушную светлую прядь с лица, ненароком пачкая лицо карандашным грифелем, — надо будет не забыть сказать потом. Худое запястье на мгновение обнажается от резкого движения, и под сползшим рукавом отчетливо становятся видны неровные всполохи синего и красного — словно следы кисти на чистом холсте. Такие же, как те, что виднеются под капюшоном, у основания шеи, стоит Алексу наклонить голову слишком низко над листом бумаги. На тонкой бледной коже, кажется, следы могут остаться даже от мимолетного прикосновения — эта мысль завораживает и пугает одновременно. Каждый раз, когда Дейв хочет спросить что-то более личное, чем их обычные разговоры, он одергивает себя. Потому что почти уверен — стоит начать допытываться и давить на собеседника, не давая перевести тему, как этот разговор станет последним. Поглощенный размышлениями, Дейв забывает о пустой, темной комнате, дожидающейся его в месте, которое он до сих пор не может назвать домом. Перестает бросать короткие, безнадежные взгляды на погасший экран телефона, почти не напоминающего о себе, несмотря на то, что хозяин всегда держит его включенным и в поле зрения. Освобождается от бродящих в голове по давно привычному циклу мыслей, круговорот которых грозит затянуть в омут, из которого уже не выбраться. — Думаешь, у нее грустный конец? — задумчиво произносит Алекс, скользнув рукой по обложке одолженной у Дейва ранее книги. — Разве нет? Оба героя погибли, — откликается тот. — Но ведь было бы куда более грустно, если бы погиб один из них. Тогда второй остался бы в одиночестве и, наверное, жалел бы о том, что выжил. А так — они были вместе до самого конца. — Может, ты и прав… Дейв серьезно задумывается над обращенными к нему словами. Ему нравится, как собеседник высказывает свое мнение — ясно и прямо, не пытаясь выставить его единственно правильным, но и не беспокоясь о том, что о нем подумают. Когда речь идет о книгах, Алекс предельно честен. — В какой-то степени — это здорово, разве нет? Когда есть человек, с которым не страшно даже умереть, — задумчиво добавляет Алекс, осторожно поднося к губам чашку с горячим крепким кофе. Подобное притягивается к подобному. Дейв почти наяву видит тьму, окутывающую собеседника. Бесплотную, невесомую, обычно держащуюся на расстоянии, но подбирающуюся все ближе и тянущую к жертве тонкие нити, опутывающие по рукам и ногам. Это чувство ему знакомо. Интересно, Алекс замечает, насколько они похожи? — Но ведь лучше всего, если бы они остались живы. С человеком, с которым не страшно умереть, обычно хочется жить как можно дольше, — отвечает Дейв. Совершенно очевидная вещь, наверное, и не нуждающаяся в огласке. Но ему не хочется ставить в разговоре точку на том месте, где они закончили. — Да, с этим не поспоришь. Легкая улыбка мелькает на лице Алекса. Тьма, сгустившаяся вокруг, на какое-то время отступает, отпугнутая светом зажигающихся в вечернее время светильников в кафе, которые всегда придают ему еще более уютный вид. *** Алексу часто кажется, что его жизнь делится на две части — уютная тишина, негромкие разговоры в теплом кафе, наполненном мягким, чуть приглушенным светом и запахом кофе, и все остальное. То, что не стоит и упоминания и отходит на второй план, только когда он слышит знакомый приветственный звон колокольчика на двери. И уже по привычке оглядывается, пока не замечает среди посетителей знакомое лицо. Иногда они не совпадали по времени и при следующей встрече узнавали, что разминулись совсем немного. В какой-то момент это стало вызывать досаду. Потом они наконец обменялись телефонами — и Алекс начал пользоваться своим куда чаще, чем раньше. Менялось не только это. Словно шестеренки старинных часов, которые, цепляясь друг за друга, приводят в движение целый огромный механизм, маленькие изменения сыпались одно за другим, нарушая привычный уклад жизни. Пусть в мелочах, но даже мелочи способны повлиять на многое. Алекс очень давно, так давно, что оно почти переросло в «никогда», не показывал кому-то свои рисунки. Не обменивался книгами. Не обсуждал прочитанное. Не ел с кем-то вместе за негромким разговором ни о чем. Не рисовал портреты. Не отвлекался от мыслей о том, что будет после — вечером, завтра, через день, мыслей вялых, безнадежных и не дающих вздохнуть свободно. И теперь с удивлением замечал, как эти прежде кажущиеся такими нереальными вещи постепенно входят в привычку. Настолько, что иногда удается забыть обо всем остальном, пусть даже и ненадолго. Пальцы скользят по бумаге почти независимо от владельца — в кои-то веки ему не до рисования, и даже горячий чай с вишней и веселая болтовня Дейва, обычно увлекающая за собой и не дающая думать о чем-то еще, на этот раз не спасает. Поэтому Алекс изо всех сил старается сосредоточиться на рисунке — так, чтобы весь мир вокруг исчез из поля зрения, сузившись до размера чистого белого листа на первой странице. — У тебя новый блокнот? — вдруг удивленно спрашивает Дейв, чуть наклоняясь вперед. Он прекрасно помнит, что старый был использован лишь чуть больше, чем наполовину. Да и вообще наверняка замечает многое, пусть и не спрашивает. Все усилия сконцентрироваться разлетаются вдребезги от одного-единственного безобидного вопроса. Перед глазами сама собой вспыхивает свежая в памяти картина: хруст рвущейся бумаги и множество смятых белых обрывков бумаги, исчерченных тонкими линиями, планирующих на пол и рассыпающихся в руках. Алекс едва заметно кивает вместо ответа, низко опуская голову. На первую страницу новенького скетчбука, в котором за час появилось едва ли несколько штрихов, предательски падают теплые капли, портя и без того никуда не годную работу и сводя на нет все усилия принять равнодушный вид. На несколько мгновений становится очень тихо — оба молчат, замерев на той самой границе, которая соблюдалась так долго и тщательно. А затем… — Поехали куда-нибудь? — неожиданно произносит Дейв и вскакивает на ноги, не дожидаясь ответа. — Куда-нибудь? — Алекс изумленно моргнул и наконец поднял взгляд на собеседника, забыв даже о том, что только что хотел просто уйти, ничего не говоря, — только бы не показываться на глаза кому-то в таком жалком состоянии. — Именно. Не вечно же сидеть здесь. Я сегодня на машине, так что… Как насчет того, чтобы съездить к морю? Я так и не успел побывать на здешнем побережье, а оно ведь совсем недалеко. — На пляж посреди осени? — Почему бы и нет. Это так странно? — Наверное, немного, — растерянно произнес Алекс, машинально стирая с лица влажную дорожку и запоздало осознавая, что рука испачкана в грифеле, так что, наверное, вышло еще хуже. А затем добавил, едва заметно улыбнувшись в ответ: — Но звучит не так уж плохо.