Притяжение

— Блядь, ты мерзкий, — едва разборчиво, почти бредово, шепчет Юнги Тэхёну куда-то в шею. Тэхён рвано стонет, прогибается в спине и блаженно прикрывает глаза, прекрасно осознавая правоту Юнги. У Тэхёна по всему лицу размазана потекшая косметика, а из уголка рта стекает тонкая нить слюны. На Тэхёне чужие отметины, и колени содраны в кровь. У Тэхёна глаза пустые, бездонные и смех дурацкий. От него прёт смесью перегара и рвоты, весь он из себя испорченный и грязный, но сейчас как-то плевать. Юнги до тошноты противно и хочется уйти, но это всё ещё его Тэхён. Все ещё родной и горячо любимый, хоть и растраханный до невозможности. Тэ царапает широкую спину и жалобно скулит, когда Юнги толкается рвано, быстро и до основания. У Тэхёна перед глазами цветные пятна и ещё какая-то несусветная хрень. Он толком не думает, не чувствует, он тупо ловит кайф, и ищет своими губами губы Мина, будто в бреду повторяя «Юнги». Юнги кусает смуглую шею и не желает видеть ни лица Тэхёна, ни целовать его блядские губы. У него внутри киты выбрасываются на берег, и в океан чувств тоннами выливают отходы этой грязи и порочности, которой Ким заполнен до краев. Юнги противно, противно до дрожи от такого Тэхёна, от его пустых глаз, от его больных вен. Тэхён ему противен. Юнги не устает это повторять, но зачем-то каждый раз возвращается. Потому что как не крути, это всё ещё его Тэхён. Измученный жизнью, с больными венами и изрезанными бедрами. Это всё ещё его Тэхён, которого Юнги полюбил лишь однажды, и уже не в силах отпустить.