Улыбка

Из ничем не примечательного дома, расположенного на ничем не примечательной улице около девяти часов утра вышел юноша. Вот, уж про него определенно нельзя было сказать «ничем не примечательный». То есть на первый взгляд это был обычный пятнадцатилетний парень – высокий, худощавый и несколько угловатый, с темными, слегка взъерошенными короткими волосами. Однако в его глазах была такая боль, что наворачивались слезы. Да и шел он как-то странно, ссутулив плечи, словно на них лежит гиря. Сразу становилось заметно: парнишка чем-то подавлен. Те, кто знал этого мальчика, сказали бы: «идет один из этих странных Певанси» и тут же отвернулись. Они предпочитали не думать о четверых детях, которые не общались со сверстниками, постоянно о чем-то беседовали и на остальных смотрели как-то странно – словно были не детьми, а взрослыми мудрыми людьми. Между тем, Эдмунд Певанси шел по улице, пока не достиг скамейки в сквере и не опустился на нее. Он закрыл глаза и откинулся на спинку. Эдмунд не заметил, что все это время за ним бежал его брат Питер, который сейчас наблюдал за ним из-за угла сквера. Через несколько мгновений со стороны противоположного входа появился невысокий коренастый парень. Это был местный хулиган. Его звали Дэниэл Брэйн. Рыжие растрепанные волосы до плеч, вечно прищуренные карие глаза, выступающие скулы и нос картошкой придавали ему сходство с морским разбойником. Итак, Дэниэл появился с противоположной стороны сквера, заметил Эдмунда и зашагал прямо к нему. Обычно, он предпочитает обходить всех четырех Певанси стороной, но сейчас Эдмунд был один. Легкая добыча. - Эй, привет! – гаркнул Дэниэл, когда подошел ближе. Эдмунд открыл глаза и нарочито медленно потянулся. Из этого все еще наблюдавший за ним Питер понял, что брат услышал Дэниэла еще издалека – просто не подал виду, чтобы усыпить его бдительность. - Привет, - как ни в чем ни бывало, поздоровался Эдмунд. - Можно присесть? – парень указал на скамейку. Эдмунд подвинулся, и Дэниэл опустился рядом с ним. - Ты из Певанси, верно? – спросил он. – Эдвард, кажется? - Эдмунд, - поправил Эдмунд. - Извини, - поморщился Дэниэл. – У меня ужасная память на имена. - Ничего страшного, - ответил Эдмунд. – А ты, Дэниэл Брэйн, да? - Точно, - подтвердил тот. – Но лучше просто Дэн. Он помолчали. - Паршиво выглядишь, - заметил Дэн через пару секунд. - Знаю, - вздохнул Эдмунд. - Ты расстроен чем-то? – спросил Дэн. - Вроде того, - пожал плечами Эдмунд. - Господи! – возвел Дэн глаза к небу. – Да тебе просто жизненно необходимо снять напряжение! Он порылся в карманах куртки, извлек оттуда пачку сигарет и протянул Эдмунду. - Нет-нет! – запротестовал тот. – Я не курю! - Да брось ты! – уговаривал Дэн. – Тебе легче станет – проверено! Нервы успокаивает нараз! Ну же, не ломайся! - Думаешь, правда, полегчает? – засомневался Эдмунд. - Еще как! – горячо заявил Дэн. – Гарантирую! Ладно, я тороплюсь. У меня там встреча с одним вконец обнаглевшим парнишкой. Держи. С этими словами Дэн вынул из пачки несколько сигарет и протянул Эдмунду. Тот взял их и задумчиво повертел в пальцах. - Ах да! – хлопнул Дэн себя ладонью по лбу. – У меня где-то еще запасные спички были. Он снова порылся в карманах и на этот раз достал коробок спичек и отдал его Эдмунду. - Спасибо, - поблагодарил тот. - Не за что, друг, - улыбнулся Дэн. – Ну, мне пора. Еще увидимся! Он жизнерадостно хохотнул, встал со скамейки и ушел. Питер поспешно забежал за угол, чтобы Дэн, проходя мимо него, не узнал, что он подслушивал. Параллельно король Нарнии обдумывал увиденное. До него, наконец, дошло, почему у Дэна так много друзей – он всех их, похоже, снабжает сигаретами. Но его брат никогда не будет среди таких – в этом Питер был абсолютно уверен. Тем не менее, когда он снова оказался на своем наблюдательном посту, его уверенность улетучилась в мгновение ока. Эдмунд все еще вертел в руке сигареты, глядя на них с удивлением, опаской и… любопытством. Именно последнее заставило Питера выйти из укрытия и громко сказать: - Эдмунд Певанси, немедленно брось эту дрянь! Парень подпрыгнул от неожиданности, чуть не выронив спички и сигареты. - Питер? – нахмурился он. – Что ты здесь делаешь и зачем пугаешь меня? - Прости, не хотел, - извинился Питер, усаживаясь рядом с братом и с ненавистью глядя на то, что было у него в руках. - Ты как, вообще, здесь оказался? – все еще не мог прийти в себя Эдмунд. - Да я следил за тобой от самого дома, - ответил Питер. - Зачем? - Меня встревожило твое поведение. Это из-за того, что произошло в Нарнии, да? Не глядя на брата, Эдмунд кивнул. - Но что тебя там так расстроило, - нахмурился Питер. - Тот гном, - пояснил Эдмунд. - Его предательство? - Нет, - простонал Эдмунд, закрыв глаза и запрокинув голову. – То, что я заметил между нами сходство. - Какое сходство? – опешил Питер. - Мы оба предали Нарнию. Оба попали в лапы Белой Колдуньи. - Ну, что ты такое говоришь, Эд?! – возмутился Питер. – Между тобой и этим гномом есть существенное различие… - Да, - согласился Эдмунд, поморщившись с выражением муки на лице. – Я совершил еще более страшное преступление – я предал вас, Пит! Вас – своих родных сестер и брата. - Но она же тебя заколдовала, - возразил Питер. Эдмунд вдруг посмотрел на него с болью и горячо заговорил: - Не имеет значения, был я под заклятием или не был. Факт заключается в том, что я предал вас. - Но ты вернулся! Более того, ты разрубил волшебную палочку Колдуньи во время битвы и спас тем самым очень много народу. - Я не говорю сейчас о том, что было позже. Меня убивает то, что было тогда. Почему я так легко поддался на удочку Колдуньи?! Почему не сопротивлялся чарам?! Почему… - Эд, послушай меня, - оборвал его Питер. – В том, что ты попал на удочку, нет ничего постыдного! Ты тогда был удивлен и напуган – мог поверить кому и чему угодно. А дальше… дальше рахат-лукум сделал свое дело. И не надо казнить себя за то, что не сопротивлялся. Никто никогда не знал полной магической силы Белой Колдуньи, и вряд ли кто-нибудь на твоем месте мог бы ей сопротивляться. - А я должен был! – не унимался Эдмунд. – Ведь речь шла о моей семье! И что я сделал? Поставил против вас коробку с рахат-лукумом! Питер хлопнул брата по плечу и произнес: - Послушай, не живи прошлым! То, что ты сделал потом, включая и наше второе путешествие в Нарнию, и события сегодняшней ночи, полностью искупило твою вину. Я понимаю, ты не можешь простить себя. И этим ты отличаешься от того гнома. Спорю на что угодно, ему ничуть не жаль. А ты другой, Эд. То, что ты, даже спустя столько времени, так яростно казнишь себя, делает тебе честь. Он бросил еще один злобный взгляд на сигареты в руке брата и продолжил: - К тому же, ты – рыцарь Нарнии. Такого звания не каждый может быть удостоен. Ты совершил множество смелых и благородных поступков, и один плохой, - который ты и совершил-то в заколдованном состоянии, - не может испортить тебе жизнь, Эд. - А что было до предательства? – горько спросил тот. – Я не был заколдован, когда огрызался с родителями, со Сьюзен и с тобой. И я не был заколдован, когда, как последняя свинья, насмехался над Люси. - Ну, ты нашел, о чем вспомнить! – расхохотался Питер. – Да в детстве мы все идиоты! Когда ты делал то, о чем сейчас сказал, ты был совсем ребенком. Повзрослел лишь в плену у Колдуньи. Но после того случая ты изменился и больше никогда не позволял себе никаких грубостей или насмешек. А что касается Люси, она никогда на тебя не обижалась – ни тогда, ни сейчас. - Да, – вздохнул Эдмунд. – Она у нас такая… Я очень люблю ее. Может быть, поэтому все-таки нашел в себе силы войти в ту пещеру, где колдунья ее мучила. - Вот, видишь? – улыбнулся Питер. – Ты сможешь ее защитить, я знаю. Если, конечно, не… - он выразительно посмотрел на сигареты и спички в руках брата. - Я понял, - кивнул Эдмунд. - Брось эту дрянь, - повторил свои первые слова Питер. – Она для идотов, которые ничего не добились в своей никчемной жизни. А у тебя есть титул короля и рыцаря Нарнии, всеобщее там признание и уважение. Наконец, у тебя есть мы – твои сестры и брат, которые тебя всегда поддержат. Давай, брось! И Эдмунд подчинился. Сигареты и спички посыпались на землю. - Мне в самых лучших снах не могли присниться такие слова, Пит, - тихо прибавил он, потупившись. – Обычно, в мой адрес ты говоришь что-нибудь вроде «я бы и сам». Тут он тоже улыбнулся, и стало понятно, что эта фраза – не более, чем братская подначка. - Пойдем домой, Эд, - рассмеялся Питер. – Девочки, наверное, волнуются. И братья, обняв друг друга за плечи, вместе встали и пошли в ту сторону, откуда изначально пришли. Если бы кто-то из соседей видел Эдмунда по дороге в сквер, то, взглянув на него сейчас, не узнал бы – так разительно изменила его облик счастливая улыбка. Улыбка от того, что у него есть близкие, и они любят его…