Две стороны презрения

- Молчалин, я вас презираю! Александр Чацкий стоял в дверном проеме комнаты Алексея Молчалина и гневно смотрел на хозяина комнаты. Алексей неспешно поднял голову от книги, поправил монокль в глазу и своим обычным, полностью лишенным эмоций голосом вопросил: - Простите-с, в чем же мой огрех? Александр аж задохнулся от переполняющего его возмущения: - Да вы!.. Да как вы смеете! Вы увели у меня девушку, которая вам даже не мила! Которую вы использовали просто как средство для продвижения по службе! Ваше поведение недостойно мужчины! Недостойно человека в целом! И вы еще смеете спрашивать, в чем ваш огрех?! Единственным выражением эмоций Молчалина стала чуть приподнявшаяся бровь. Молодой человек степенно встал, отложив в сторону книгу, и подошел к Чацкому. - Скажите-с, господин Чацкий, вам когда-нибудь приходилось ли...голодать? Александр вздрогнул. - Да к чему здесь это?! Голос Молчалина стал чуть тверже. - Пожалуйте-с ответить на вопрос. Чацкий поджал губы, но нехотя мотнул головой, отвечая Молчалину. Тот нахмурился и продолжил: - А доводилось ли вам когда-нибудь оставаться без одежды? А без крыши над головой? А пошли ли вы работать десяти лет от роду, потому что в доме не было ни гроша? - из речи Молчалина незаметно исчезли все "ерсы", да и тон молодого человека становился все более грубым. Чацкий, шокированный таким напором, даже не пытался что-то сказать - помещик просто стоял с открытым ртом и смотрел на взбешенного Алексея. А тот распалялся все сильнее: - Вас наверняка никогда не притесняли в средствах и в благах, не так ли?! Вы дворянское дитятко, взращенное в любви и ласке! Вам подавали все на блюдечке с голубой каемочкой, верно?! Да вы даже не служили ни дня вашей жизни! Зато по Европе напутешествовались вдоволь, правда?! - в голосе Молчалина появились едкие и злые нотки, что окончательно заставило Чацкого потерять запал и испуганно вжаться спиной в стенку. - А еще... - внезапно тон Алексея вновь смягчился и стал почти ласковым. - ...а еще вы вдоволь натешились подчинением и властью над вашими крепостными. Триста душ - немного в сравнении с остальными, верно? Однако за этим числом стоит три сотни несчастных людей, истощенных и изможденных работой на вашей земле, на вашей...конюшне, на кухне, да неважно! - голос Молчалина вновь задрожал от едва сдерживаемой ярости. Парень резко уперся ладонями в стену по обе стороны от Чацкого, Александр же сдавленно пискнул и в ужасе уставился на взбешенного асессора. - И вы обираете их, все ваши деньги заработаны их кровью и потом!!! Вы сами - ничтожество!!! И вы смеете говорить мне что-то о чести, вы, жалкий отблеск былого величия вашей семьи?! Да это я должен вас презирать!!! Чацкий, напрочь сраженный силой эмоций Молчалина, лишь тихо пролепетал что-то неразборчивое в ответ. Алексей шумно выдохнул. Внезапно на губах Молчалина появилась кривая, жестокая усмешка: - Знаете что, Чацкий? Александр съежился и затравленно посмотрел на нависшего над ним противника. Молчалин, не дождавшись ответа, оторвал руку от стены и прошелся пальцами по волосам Чацкого, растрепав их. - Ч...что вы делаете?.. - испуганно вякнул Александр, с еще большим ужасом уставившись на усмехающегося асессора. Тот неспешно склонился к уху Чацкого и нежно шепнул: - Я, господин, собираюсь отомстить вам за все...за все ваши оскорбления, насмешки и упреки, за все то, чем вы отравляли мне жизнь. За наглость, за безалаберность, за бесполезность вашей жизни, за пустые взрывы, за которыми не таится ничего, кроме страха и комплексов. - В...вы...вы убьете меня?.. - едва слышно пролепетал Чацкий. Усмешка Молчалина стала шире: - О нет, ну что вы, господин-с. - Ерс, привычно слетевший с губ асессора, прозвучал как жестокая издевка. Молчалин приблизился к уху своей жертвы и выдохнул в него: - Я отнесусь к своей задаче с юмором и остроумием... Как не относился еще ни к одному своему заданию, поверьте.~ - парень медленно отстранился и с удовлетворением оглядел раскрасневшегося Александра. - Вы...да вы...как же...что... - бессвязно лопотал раскрасневшийся парень, с изумлением и непониманием вглядываясь в лицо Молчалина. Тот лишь хихикнул и начал спокойно, без всякого зазрения совести расстегивать пуговицы на камзоле своей жертвы. Алексей уже начал стягивать камзол с Александра, когда тот наконец очнулся и в панике вскрикнул: - Уберите руки!.. - Ну-ну. - было все, чего удостоился Чацкий. Александр в отчаянии рванулся прочь, но не смог даже оттолкнуть Молчалина. Чацкий недоуменно выдохнул: - Как вы...такой сильный?.. - О, вы не таскали кипы бумаг за Фамусовым. - хмыкнул асессор, спокойно расстегивая рубашку на партнере. Чацкий вновь вспомнил, что его насилуют, и задергался вдвое сильнее: - Отпустите меня, вы, бесстыдник и содомит! - Хм. - Развратник, извращенец и садист!!! - Ага. - Вас покарают за то, что вы делаете, одумайтесь! - Пф. Чацкий в полнейшем отчаянии ударил Молчалина в грудь и выкрикнул: - Прекратите!.. На эту реплику ответа не последовало вообще, так как Алексей был слишком увлечен застежкой на брюках Чацкого. Когда парень разобрался с ней, он просто взвалил жертву на плечо и начал стягивать с него сапоги и брюки. Александр взвыл: - Опустите меня на землю! Хватит, перестаньте! - Э...хм. - буркнул Молчалин, сосредоточенно стягивая штаны с партнера. Справившись с этой задачей, он спокойно уронил Чацкого на свою постель и навис сверху. Чацкий испуганно свернулся в клубок, затравленно глядя на своего мучителя, и прикрыл причинное место руками: - Прошу вас, не надо!.. - Замолчите. - Молчалин собственнически прошелся руками по животу парня. - У вас мягкая кожа. Чацкий покраснел еще сильнее, и по виску парня потекла капля пота. Алексей коротко усмехнулся, приподнял любовника в воздух и перевернул, поставив на четвереньки. Чацкий слился по цвету лица с красной простыней Молчалина и яростно выпалил: - В последний раз говорю, отпустите меня!!! - ...хм. - ответ не отличался эмоциональностью. Алексей подошел ближе к Чацкому и коснулся пальцами его губ. Александр злобно оскалился: - Что вы делаете?! - Оближи. - спокойно отозвался Алексей. Чацкий вздрогнул: - Н-не буду!.. - Хочешь на сухую? - ... - Оближи. Чацкий обреченно вздохнул и нехотя приоткрыл рот. Молчалин, улыбнувшись на мгновение, скользнул пальцами в рот Александра, тот скривился от отвращения, но покорно облизал пальцы любовника. - Хороший мальчик. - ухмыльнулся Алексей и погладил Чацкого по волосам. Тот вновь залился краской и потупил взгляд. "До чего я докатился...где мое мужское достоинство?.." Молчалин же, не обращая внимания на смущение и злость Александра, повернул любовника к себе пятой точкой и коснулся влажными пальцами колечка мышц. На Чацкого вновь накатила паника, парень перепуганно взвизгнул и рванулся прочь. И тут Молчалин с необычайной злостью и стальными нотками в голосе рявкнул: - Сидеть!!! Чацкий мгновенно замер, лишь мелко задрожав от страха. Молчалин хрипло усмехнулся и, не церемонясь, втолкнул в любовника сразу два пальца. - Мх!!! - Чацкий невольно застонал и зажмурился, прокусив губу до крови. Алексей, не обращая на это внимания, начал методично разрабатывать нижнего, изредка касаясь чувствительных точек, чтобы помочь парню расслабиться. Чацкий постанывал, вздрагивал и выгибался под любовником, вызывая довольную улыбку на лице Молчалина. - Довольно с тебя. - через пару минут заявил Молчалин и резко выдернул пальцы, вызвав возмущенно-возбужденный стон у Чацкого. Александр, дрожа от боли, унижения и вожделения, рухнул набок и мутно уставился на Молчалина: - Алексей...прошу вас... - Чацкий, несмотря на всю нелепость ситуации, оставался джентльменом и обращался к своему насильнику исключительно на "вы", в то время как Алексей наплевал на все условности. - Чего тебе? - ухмыльнулся верхний, переворачивая Александра на спину и раздвигая его ноги. - П... - Чацкий запнулся, но поджал губы и с нотками волнения в голосе выпалил: - Погладьте меня!.. - ...хах. - Молчалин усмехнулся, но тем не менее положил ладонь на пах партнера, вызвав у того тихий стон. Алексей удовлетворенно улыбнулся, увидев реакцию Александра, и пару раз прошелся пальцами по плоти того: - Тебе нравится? - Д...да... - едва слышно отозвался Чацкий, ерзая и выгибаясь под Молчалиным. - Ты продажная девка...все вы, помещики, такие. - Алексей чуть сдавил член Александра, заставив того сдавленно заскулить. - Ничего, сейчас ты за все поплатишься. Алексей расстегнул брюки и сбросил их с себя вместе с бельем, обнажив уже довольно напряженное мужское достоинство. Чацкий вздрогнул, увидев масштаб возбуждения насильника, и перепуганно забормотал: - Н-нет, я н-не согласен!..н-не надо!..пожалуйста!.. - Молчать. - с этими словами Молчалин толкнулся в Чацкого, одновременно схватив того за бедра и дернув навстречу. Александр в голос взвыл от резкой боли и выгнулся всем телом, стараясь отстраниться: - Н-нет!.. - и тут же ладонь Молчалина с резким хлестким звуком опустилась на бедра парня. - Молчать, я сказал. - Алексей безо всяких церемоний начал резко толкаться в любовника, отвешивая тому шлепки при малейшем признаке неповиновения. Чацкий съежился под Молчалиным, уткнувшись носом в простыню и лишь изредка поскуливая при особо резких движениях. Через пару минут парень почувствовал, что по щекам потекли слезы, и лишь сильнее вжался в постель. Алексей мучил свою жертву около пятнадцати минут. Он действовал с каким-то остервенением и необычайной резкостью. Парень сам удивлялся себе - никогда и ничто еще не заставляло его так злиться, что же случилось сейчас? Что в словах этого худенького молодого дворянина вызвало такие эмоции в сердце Молчалина? Ведь не в первый же раз он слышит оскорбления, ведь сердце уже не екает при криках, а голова привыкла быть потупленной в пол. Что же случилось? Ответ не заставил себя долго ждать и пришел сам собой. "Ты ревнуешь, потому что этот молодой дворянин думает не о тебе, а о Софье." От такой мысли Молчалин аж вздрогнул и приостановился. "Бредовые мысли поселились в моей голове. Быть того не может." А что, если может? Алексей медленно наклонил голову и посмотрел на съежившееся тельце перед собой, ожидая вновь почувствовать гнев и отвращение к помещичьему роду, стараясь пробудить в себе былой гнев. "Так быть не должно, я должен ненавидеть его!" Но ненависти не было... Была злость, но порожденная не кастовой враждой, а обыкновенной человеческой ревностью. Да, Молчалин приревновал Чацкого к Софье, но сознание Алексея, не готовое принять истинное чувство, продиктованное сердцем, выдало любовную ревность за копившуюся годами ненависть к высшим лицам. Когда Алексей осознал эту простую истину, он изменился в лице и медленно отстранился от любовника. Чацкий несмело поднял голову и робко посмотрел на Молчалина: - Вы...закончили?.. - Да... - неуверенно ответил Алексей, стараясь не смотреть в глаза Чацкому. - Я...я должен принести извинения... - неловко пробормотал он и резко отвернулся, не в силах видеть перед собой человека, которому причинил столько боли. - Да уж пожалуй, должны... - чуть более смело отозвался Чацкий, перевернувшись на живот и скривившись от боли. Слезы на щеках парня высохли, а на губах стала заметна привычная язвительная ухмылка. - Молчалин, что сейчас было? Насколько же вас нужно было вывести из себя, чтобы вы, вечный манекен, стали способны на такое? - Я...я не хочу об этом говорить-с. - тихо ответил Алексей. Чацкий внезапно засмеялся: - Ах, полноте! Я не в обиде на вас. - его улыбка стала еще более широкой и искренней. - Вы были правы, Молчалин. Помещичий род заслужил это наказание. Помещики и впрямь потеряли всякий стыд и милосердие. А теперь идите же ко мне, Алексей! - Александр раскрыл объятия. Молчалин окончательно потерял дар речи, не понимая, что и почему происходит. Чацкий недовольно цокнул языком и сам прильнул к своему насильнику, чуть скривившись от боли. Алексей неуверенно прижался к Александру и выдавил из себя: - Почему?.. - Я понял, что вы мой. - просто ответил Чацкий. - Вы оказались способны на чистые эмоции. Я заблуждался, когда думал, что на ваши уста наложена печать молчания... - Хм... - все, что сумел ответить Молчалин. Александр засмеялся: - Но у нас все равно еще много работы! Скажите, Алексей... - Чацкий пристально уставился в глаза Молчалина. - Вы останетесь со мной? - ... Да. - был ответ. ***** Примерно через неделю Чацкому с Молчалиным наскучило сидеть дома и заниматься любовью по пятнадцать часов в сутки. Парни посовещались...вернее, Молчалин выслушал все предложения Александра и односложно ответил "Сад". На том и остановились - садик Фамусова и в самом деле был прекрасным местом для влюбленной парочки. Александр и Алексей, одевшись, вышли на улицу. Чацкий болтал без умолку и обо всем на свете, начиная с европейской моды и заканчивая тетушкой Софии... Молчалин же просто шагал рядом и с едва заметной улыбкой слушал друга. Вскоре парочка добралась до садика. Парни присели на деревянную скамейку у стены дома. Чацкий продолжал разливаться соловьем: - ...а вот знаешь, там, в Вене, такие прекрасные ярмарки! Когда я отмечал там Новый год, я был просто очарован красотой этого города... - и все в таком духе. Алексей молча слушал поток мысли Чацкого, но особо не вслушивался в слова - ему нравилось просто смотреть на Александра, видеть его лицо, вдохновенно горящие глаза, наблюдать, как тот, задыхаясь от наплыва эмоций, хватает ртом воздух и продолжает без умолку болтать... Молчалину просто нравился Чацкий. Внезапно раздался знакомый им обоим писклявый высокий голос: - Кого я вижу? Не ожидала встретить вас здесь, да еще и вдвоем! - Здравствуйте, София-с. - степенно склонил голову Молчалин, Чацкий же фыркнул и недовольно надул губы, разочарованный тем, что его прервали. Софья одарила Молчалина холодным взглядом и жадно оглядела Чацкого: - Можно вас на минутку?.. - Да... - нехотя буркнул Чацкий, поднимаясь со скамейки. Софья заискивающе улыбнулась и поманила Чацкого за угол дома. - Ах, Александр Андреевич! - страдальчески вскрикнула она, как только они оказались вне зоны слышимости Молчалина. - Я только теперь поняла, как ошибалась!.. - Я тоже только сейчас понял... - вполголоса пробормотал Чацкий, исподлобья рассматривая Софью. И что он мог в ней найти?.. Припудренный курносый нос, напомаженные губы, завитые долгими трудами Лизы кудри... Одна лишь маска, одна лишь фикция. То ли дело Молчалин, с его прекрасным лицом с грубо очерченными чертами... Такому никакой грим не нужен. - ...и только теперь я наконец поняла, что всегда любила только вас!.. - А?.. - на этой фразе Чацкий очнулся. - Да-да, я понимаю, вы удивлены! Но это правда! Ах, Чацкий, обнимите же меня... - с этими словами Софья прильнула к Александру. И каково же было ее удивление, когда вместо ответного "Люблю!" она услышала: - Простите, София, но не вас теперь желает мое сердце. Да, вы красивы, умны и вообще крайне благоразумны и милы...для семьи Фамусовых. С которой я, уж извините, родниться никак не хочу. А теперь... - Чацкий быстренько выпутался из объятий девушки. - ...я должен откланяться, меня ждет моя любовь. И парень с нетерпеливой улыбкой кинулся назад к Молчалину... Через пару секунд девушка услышала звук падения и удара об землю, смех Молчалина и весело пропетую фразу "Чуть свет уж на ногах - и я у ваших ног!" И долго еще Софья стояла, прижавшись лбом к холодной стене дома, и беззвучно плакала... И долго еще ее тихие рыдания заглушал веселый смех Чацкого и одобрительное хмыканье Молчалина.