По сети через стену

      Девушка сидела менее, чем в метре от него, но чувствовала какую-то непреодолимую тягу подвинуться ближе и ближе к незнакомому парню. Её не пугал тот факт, что от него пахло алкоголем или что он мог оказаться каким-то озабоченным маньяком. Вовсе нет. Вирго могла дать отпор почти любому, поэтому никогда не волновалась за себя, особенно если объектом её тревоги был парень, пусть и симпатичный, но явно не похожий на профессионального бойца. — Ты меня не боишься? — спросил юноша, поворачивая голову в её сторону, отчего чёлка спала с его лица и открыла её взору небольшой шрам на брови. — А стоит? — выдохнула Вирго, запрокидывая голову назад. — Может, — хмыкнул он, принимая такую же позу. — Кто знает, что я могу сделать с такой красивой одинокой девушкой. — А вот тут ты попал в точку, — грузно выдохнула она. — Да вот только есть проблема, я не настроена вести себя хорошо.       Глубокий вдох и ей начало казаться, что тело напряглось. Оно словно окаменело. Каждая клеточка её организма препятствует чему-то, кому-то. Но что могло быть такого страшного в этом простом, как пять центов, юноше? Она не понимала. Как и то, что рядом с ним ей не хотелось вести себя так, как она вела себя всегда. Рядом с ним ей было спокойно, почти как с Минервой. А может сегодня просто день был таким, и всё. Ничего лишнего. — Плохой день? — снова повернул голову Стинг, внимательно рассматривая профиль спутницы, словно пытаясь запомнить каждый изгиб её лица. — Плохой год, — еле заметно улыбнулась она. — Причём не первый. — Понимаю, — коротко бросил парень, грузно выдыхая.       Девушка широко улыбнулась, покачивая головой из стороны в сторону. В его слове было столько смысла, столько души, которую он вложил, словно пытался успокоить её. Да вот только Вирго не была у психолога, не просила поддержки, уж тем более, если после всего он рассчитывал забраться к ней в трусики. Её душевное состояние намного темнее, чем ночь. Намного запутаннее, чем любые провода. Она и сама себя не понимала, откуда же взяться пониманию от незнакомца? — Ой ли? — чуть повысив тон, цокнула Вирго. — Может по мне и не скажешь, — ухмыльнулся юноша, рукой проводя вдоль всего себя. — Но и у меня бывают проблемы. Не физические, конечно.       На мгновение они оба замолчали, повернувшись друг другу лицом. Она сидела спиной к последним палаткам фестиваля, а казалось, что ко всему миру. И ей так легко было разглядеть в его светлых глазах весь свет по ту сторону набережной, словно он не просто отражался в них, а нашёл своё место. И обернись она назад, то увидит лишь пустоту. Ту самую, что внутри неё: сжирает полностью, без шанса на спасение. — Если после всех этих речей, ты намерен забраться ко мне в трусики, — хмыкнула девушка, обнажая еле выпирающий среди остального ряда зубов клык. — То спешу огорчить. Я не настроена на романтическое завершение вечера. — А разве я давал повод? — удивился Стинг, немного непонимающе оглядывая незнакомку.       Вирго хотела бы возразить, но так и не нашла слов. Они словно застряли где-то по пути, не желая выходить, будто это слишком много значило для неё. А тем временем мысли путались, словно она какой-то компьютер, которому задали неверную команду.       Для девушки все парни подле неё всегда ждали чего-то от Вирго. Пытались забраться к ней в постель или, что скорее всего, затащить её в свою кровать. Не было в её жизни ещё ни одного мужчины, который бы не уделял ей внимания просто так, не требуя в замен ничего и не намекая на близость. Но, этот блондинистый юноша не сделал ни одного намёка за всё время. Его настроение и аура скорее походили на депрессию, чем на соблазнение. И отчего-то ей хотелось ему верить, словно он первый и единственный в её жизни.       И тут она снова вспомнила его. Дракона. Он был тем самым первым парнем, кто не требовал от неё ничего кроме общения. Не просил фото, не слал свои похабные шуточки. Их общение никогда не сводилось к пошлости. Более того, он тот самый первый, но уже, кажется, что не единственный кто видел в ней девушку, достойную разговоров, комплементов и даже был рад услышать хоть что-то о ней. Да он, чёрт возьми, ждал её сообщений, отвечал моментально и никогда не предъявлял ей за её игнор или долгий ответ. Сейчас Вирго казалось, что она упускает что-то очень важное. Что-то, что может не повториться в её жизни, возможно, никогда. — Прости, если лезу не в своё дело… — Голос его казался тихим, но чувствовалось в нём напряжение и доля тревоги. — Но ты правда не в порядке. — Это был не вопрос. Это было утверждение. Такое требовательное, словно он видел её насквозь.       Девушка подняла голову и обернулась на парня. На его лице читалось беспокойство и удивление одновременно. Но при этом он хотел было протянуть к ней руку, но осёкся на полпути и вернул её на своё бедро. — Прости, — тихо ответил он на немой вопрос в её глазах. — Я не могу так просто тебя коснуться, думал это будет тебе неприятно, но… Послушай… — Всё нормально, — тихо ответила девушка, чуть шмыгая носом. Она заметила на своих руках и ногах небольшие мокрые разводы. Её глаза были влажными, как и дорожки на щеках, что завершали свой путь в районе ключиц. — Просто я… я… не знаю…       Юноша подвинулся чуть ближе и вытер большим пальцем слёзы с её глаз, которые снова начинали проступать. Он бережно убирал следы с её скул. Он не улыбался, был настороженным и ответственным в этот момент, словно это было что-то важное. При этом он почти шёпотом успокаивал, говорил о том, что всё хорошо и что нет таких проблем, с которыми нельзя справиться.       Впервые за долгое время Вирго почувствовала себя живой. Её сердце сильно билось о грудную клетку, напоминая ей, что оно живое и может давать о себе знать не только в моменты страха или бешеного адреналина. Оно горячее, настоящее и всё ещё верит в неё.       Но почему именно он? Именно с ним она почувствовала это тепло и заботу, которую не получала ни от одного мужчины в своей жизни. Она пыталась понять, что это за чувство, но на ум приходили лишь детские книжки, которые она читала будучи совсем малышкой. В них были светлые чувства, настоящие и искренние. Она искала в них ту любовь, которую ей не давали даже родные. — Ну почему ты? — Тихо всхлипнула девушка, а слёзы с её глаз начали свой путь заново, всё сильнее застилая глаза, что она уже не могла разглядеть кто находился перед ней.       Она почувствовала большую тёплую ладонь на затылке и тут же прильнула к незнакомцу всем телом, крепко обнимая того то за талию, то за спину, сжимая настолько сильно, как было возможно. Ей казалось, что отпусти она его, то останется совсем одна, несчастная с разбитым сердцем и большой черной дырой в не менее чёрной душе. С каждым новым вздохом его аромата, с каждым его поглаживанием по спине, Вирго чувствовала, что задыхается в собственных слезах, в собственной боли в сердце. Такой адски невыносимой боли, которая прожгла бы в её грудной клетке дыру, если бы это было возможно.       Внезапно в её голове пролетела мысль о том, что она провела параллель с незнакомцем и тем, как по её мнению должна была выглядеть поддержка и забота в детстве.       «Почему у меня не было такого отца?»       Эта мысль настигла её, как внезапный ледяной душ, заставляя разом протрезветь и перестать рыдать. Буквально минута и Вирго будто бы перестала дышать.       В её голове против воли стали всплывать воспоминания из давно забытого детства. Те самые, которые она мысленно заперла под семью замками и поклялась никогда больше не возвращаться к ним.       Ей стало холодно. Словно откуда-то повеяло этим противным и донельзя ненавистным холодом. Мурашки покрыли оголённые руки, а она сама задрожала. — С тобой всё в порядке? — Глупый и неуместный вопрос. Он знал ответ, но отчего-то это первое, что пришло ему на ум.       На этот раз он испугался. Сильно, так, словно, она была для него не незнакомая девушка с парка, а кто-то больше, куда значимее. — Нет, — одними губами прошептала она.       Её большие тёмные глаза были сухими. Казалось, что она даже перестала моргать. — Я никогда не буду в порядке. Больше никогда.       Её холодный голос, который не имел никакого цвета, ни одной эмоции. Это пугало его. По телу прошлись мурашки. Стало по-настоящему страшно. Эти слова. В точности те же самые, что он уже слышал. Это не могло быть правдой. Пусть ему показалось. Он мысленно молил себя, что не сошёл с ума.       Юноша старался забыть это чувство, спрятать его и никогда больше, ни при каких обстоятельствах не вспоминать. Но она рядом с ним. Её лицо такое же бледное, взгляд такой же пустой и потерянный, как и у неё — той, которую он пытался забыть, скрыть, удалить из своей жизни.       Стинг схватил девушку за плечи и что было сил прижал к себе. — Слышишь? — тихо спросил он. — Так бьётся моё сердце, когда я испуган.       Он ещё крепче сжал девушку в своих объятиях и судорожно провёл носом по волосам. — А твоё я почти не слышу, — проскулил ей на ухо. — Так нельзя.       Ещё один глубокий вдох в её шею. — В моей жизни было слишком много дерьма, но я улыбаюсь. Я живу, а не существую. — Он затих, но тут же продолжил. — Потому что надо быть сильным только ради себя, чтобы не помнить то, что было когда-то. Прошлое никогда не бывает светлым или сказочным, в нём нет пони или чёртовых единорогов. Но оно не должно мешать жить настоящим и строить будущее. Никогда не должно.       Вирго моргнула. Она вздрогнула и часто задышала. В его словах был смысл, тот самый смысл, который она пыталась донести до себя примерно лет с пятнадцати, когда боролась со страхом. Но она сдалась года два назад, когда позволила себе слабость. Когда прошлое ворвалось в её настоящую жизнь и начало разрушать её изнутри. Просто так было проще. Легче. Зачем учиться чему-то новому и стараться строить что-то через усталость и стресс, если можно пойти лёгким путём? Она всё равно уже была осквернена, так в чём был смысл троить из себя хорошую?       Она горько сглотнула, но продолжила слушать, хотя было много мыслей, которыми она могла бы ему ответить, пока не услышала это: — Если с тобой случилось что-то плохое когда-то давно, то это ничего уже не значит сейчас. Спустя время всё меняет свой вес и ценность. Что-то уже не имеет смысла, но было важно когда-то давно. — Его голос немного дрожал. — Не нужно винить себя за то, чего ты не могла изменить и уж тем более не можешь исправить.       Стинг говорил о себе, о том, что было у него на сердце. Перед его глазами был образ невысокой худощавой женщины лет сорока, с большими голубыми глазами. Её усталая улыбка казалась немного натянутой, а в глазах не было видно огонька или тяги к жизни.       Он ничего не мог сделать. Он ничего не мог исправить теперь.       Казалось, что юноша успокаивает себя, а не девушку. Но в его словах она нашла себя. И было чувство, что он знал её намного лучше, чем она знала себя. — Всё возвращается бумерангом тем, кто когда-то обращался плохо с тобой, но никогда, слышишь, никогда не вини себя. Ты ни в чём не виновата.       Он не выдержал. Слеза скатилась по скуле и затекла по подбородку к шее. Затем ещё и ещё. — Даже если это твоя мать, которая бросила тебя. Бежала от психопата отца, который изводил её, бил её. Которая упрекала тебя, что ты не мог заступиться за неё. — Он проглатывал слёзы, скрипел зубами и ещё крепче сжимал девушку в своих объятиях. — Даже если она просила у тебя прощения перед своей смертью, а ты не отвечал ей. Ненавидел её и избегал. Не вини себя. Ты ни в чём не виноват.       Тонкая женская ручка снова легла на широкую мужскую спину. Она обняла его в ответ и зарылась носом в густые волосы. Поглаживала по спине и чувствовала, как он, такой высокий и большой, дрожал в её руках. — Даже если это твой отчим, — тихо начала она, чувствуя как юноша затихает, внимательно прислушиваясь к ней. — Даже если он ненавидел тебя всем сердцем и считал шлюхой, только потому что ты в своём доме носила короткие шорты. Даже если он считал, что ты провоцируешь его.       Она не понимала почему говорит все эти слова. Они словно лились из неё сами. Словно так было нужно и всё правильно. Вирго чувствовала ответственность за услышанное. Она ощущала его сердцебиение, его страх и боль. Он не был обычным парнем, тем кто встречался ей на пути, но при том и не был слабаком. Ему потребовалось большое мужество, чтобы открыться неизвестному человеку только ради того, чтобы его успокоить. Или он нашёл в ней нечто такое особенное, что она нашла в нём? — Даже если он… он… — она захлёбывалась в слезах, остро ощущая солоноватый привкус на языке.       Стинг напрягся, когда её слова дошли до его подсознания. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что было дальше. Что сделал её отчим. Юноша уставился в одну точку в попытке переварить то, что она донесла до него, что пыталась сказать.       Неужели такая красивая и дерзкая с виду девушка могла подвергаться таким ужасным насильственным действиям со стороны какого-то взрослого — почти что родственника — мужика.       Челюсти сжимались и разжимались сами по себе. Взялась какая-то яркая вспышка злости и желание выпустить её разом. — Не продолжай, — сквозь зубы процедил он, сильнее обнимая хрупкое тело девушки.       Сейчас она казалась ему куда меньше и нежнее. Такая беззащитная. От этих мыслей ему хотелось волком выть. Стать для неё всем: защитником, который не подпустит до неё никого, будет зубами рвать, но не даст в обиду.       Он знает её меньше часа. Он не знает её имени, но знает её нелёгкую судьбу. Насколько сильным человеком нужно быть, чтобы открыться? Чтобы поделиться своей болью.       Она сильная. Она скрывала многое, терпела и запирала все свои чувства. Подавляла их, чтобы никто не узнал. Об этом не знала даже её лучшая и единственная подруга. Но, а теперь?       Вирго осознала это слишком поздно. Её эмоциональный всплеск опередил логику и сдержанность. Но так ли это? Где-то в глубине души она знала, что хотела поделиться с кем-то своей болью. Избавиться от тяжелого груза. Она бы соврала самой себе, если бы сказала, что не хотела жалости к себе. Нет, не той наигранной, которую проявляют лишь бы показать, что они не бесчувственные, а заботы. Она желала, чтобы её поняли, приняли, пожалели. Ей это было жизненно необходимо. Какой бы сильной Вирго не была, она хотела и будет хотеть почувствовать себя слабой хоть на пару мгновений. Расслабиться и отпустить свою ношу. Она обязательно возьмёт этот груз и забросит его к себе на плечи, станет тянуть дальше. Но не сейчас. Сейчас она хотела побыть свободной. Хотя бы раз в жизни. И не важно, что рядом парень, имени которого она даже не знала. Это к лучшему. Возможно, а лучше бы так тому и быть, что она больше никогда в жизни его не увидит и не станет чувствовать себя некомфортно. — Сейчас можно позволить себе маленькую слабость. — Он словно прочитал её мысли.       А она таяла в его руках. Таких крепких и тёплых, что не хотелось думать о плохом, анализировать что-то и представлять как закончится этот момент. Она бы хотела, чтобы это длилось вечно, чтобы это тепло окружало её всегда, и она не покидала его рук. Но всему суждено заканчиваться. Так и сейчас, пусть она и побыла беззаботной неизвестно сколько времени, ведь оно потеряло свой вес рядом с ним, но когда-то ей точно придётся проститься с этим чувством. Вопрос оставался лишь один: точно ли она хотела больше никогда его не видеть?