I'm going back to 505

День Рождение Сириуса прошел на «ура», и к полуночи в штабе Ордена от целой оравы гостей остались только Римус и Тонкс. Они переместились из столовой в гостиную этажом выше. Сириус на правах хозяина, именинника, а так же пьяного в стельку придурка развалился на одном из диванов, держа в руке уже n-нный стакан с огневиски. Римус расположился на диване напротив, Тонкс плюхнулась туда же, бесцеремонно положив ноги на колени оборотню. В руках у Люпина была бутылка, из которой он наполнял стаканы остальным, да и сам не отказывал себе в удовольствии отпить жгучей жидкости. — Эй, Лунатик, если мне не изменяет память, последний раз мы так напивались в Хогвартсе? — еле шевеля языком с расслабленной улыбкой, проговорил Сириус. — Странно, что ты это помнишь. Вы же там напились до состояния нестояния и потом еще два дня ходили белее Безголового Ника, — медленно ответил Римус, погрузившись в воспоминания. — А я так вообще, наверное, впервые столько выпиваю за раз. Это уже получается сколько? Почти полторы бутылки!.. — Какое упущение! Нужно наверстывать! — подняла вверх стакан Тонкс, как бы озвучивая очередной тост. — Боюсь, с меня уже хватит на сегодня. А то еще чуть-чуть и завтра у меня вместо похмелья будут все симптомы полнолуния, — Люпин засмеялся и начал подниматься. — У тебя еще силы есть куда-то идти? Не, я тут и останусь спать, — вливая в себя до дна стакан алкоголя, Сириус медленно закрывает глаза, засыпая. — Спокойной ночи, и не шалите! — Пфф, быстро вы сдулись, — Тонкс театрально надула губы и последовала примеру дяди, допив огневиски. — Ну, ладно, раз он уснул, я тоже пойду к себе. Римус, подожди! — Что? Мракоборец боится ходить одна по полностью защищенному дому ночью? — ехидно поинтересовался Люпин, остановившись. — Не хочу дом спалить, вдруг по пьяни в темноте что-то привидится. Или, что куда вероятнее, споткнусь, упаду и переломаю все кости. — Если тебе удастся избавить этот мир от полотна Вальбурги Блэк, то Сириус ругаться не будет. — И где ваша интеллигентность, профессор? — Там же, где и трезвость, но так уж и быть я провожу тебя. Римус поднялся на четвертый этаж, крепко держа за руку осторожно ступающую позади него Тонкс. Но даже такие подстраховки не спасли, и в следующий миг девушка, зацепившись за последнюю ступеньку, полетела лицом вниз. От разбитого носа ее спас Люпин, в считанные секунды подхватив ее за талию, и поставил рядом с собой. Они оказались буквально в миллиметрах друг от друга. — Я так и знала! Извини, — еще не до конца понимая ситуацию, затараторила девушка. Но Римус не мог вымолвить и слова. Он находился слишком близко к ней, сердце пропустило один удар, а потом резко ускорило ход, а исходивший нежный аромат от ведьмы кружил ему голову похлеще выпитого огневиски. Тонкс повернула голову, желая сказать еще что-то, но, встретившись с ним взглядом, замерла. — Нимфадора, я наверное пой… — Черт, Римус, заткнись хотя бы сейчас, — поняв, что он опять сейчас улизнет, она обвила его шею руками, впиваясь в него поцелуем. Жадно ответив на поцелуй с секундным промедлением, Римус прижал ее резко к себе, забираясь одной рукой ей под рубашку, а второй нагло шаря под юбкой. Тонкс взъерошила ему волосы, пропуская их сквозь пальцы, стянула с него пиджак, который улетел куда-то в сторону, и потянула Люпина за собой, держа за галстук и медленно попятившись в направлении своей комнаты. Следуя за ней и стараясь не отрываться от ее мягких, сладких губ ни на секунду, Римус, который так и не убрал руки с ее ягодиц, расстегнул сзади юбку и та скользнула вниз, из-за чего Тонкс вновь чуть не упала. Оборотень во время прижал ее к себе, приподняв, и в два шага они оказались у кровати. Оказавшись снова на ногах, разорвав поцелуй и тяжело дыша, девушка провела рукой по его щеке, смотря ему глаза: в них читалась страсть, граничащая с чем-то диким, животным, что только еще сильнее распыляло в ней желание. — Я надеюсь, это не очередной гребанный сон, Дора, — голос Римуса звучал непривычно низко, хрипота слышна еще отчетливее. — А я-то как надеюсь, — девушка расстегнула его рубашку, от которой Люпин сразу же избавился вместе с галстуком, отшвырнув в темноту, и провела руками по ребрам вверх, слегка царапая кожу, и вновь обняла его за шею, легкими движениями массируя мышцы. Римус стянул с нее верх, оставив в одном белье, и стал посыпать шею короткими поцелуями, изредка кусая нежную кожу и слегка оттягивая. Тонкс таяла просто как мороженное в сорокоградусную жару от его поцелуев, рук, что скользили по всем изгибам ее тела, и тихие стоны вырывались у нее из груди. Вдруг Римус толкнул ее на кровать и навис над ней, вжав по бокам кулаки в матраc до белых костяшек. Он осмотрел ее, как оголодавший хищник наконец поймавший добычу, и припал к ее губам с долгим, медленным поцелуем. Отвечая, Тонкс провела руками вниз по его груди и, наткнувшись на ремень, начала бороться с пряжкой. Оборотень провел руками поочередно по каждому плечу, снимая с них бретельки лифчика, и скользнул одной рукой девушке за спину, пытаясь расстегнуть замок на бюстгальтере. Как только с ним было покончено, Римус наклонился и, укусив ее за сосок, начал его сосать, рукой то и дело сжимая вторую грудь. Тонкс томно застонала, выгибаясь и скользя ногами по простыне, и уперлась коленом ему в пах, почувствовав эрекцию сквозь ткань брюк. Римус издал что-то среднее между рычанием и стоном и стал опускаться ниже, хаотично покрывая поцелуями каждый миллиметр ее нежной и гладкой кожи. Он сполз с кровати, встав на колени, и притянул ее ближе к краю, стащив с нее последний элемент одежды и еле сдерживая себя, чтобы не разорвать белье прям на ней. Люпин замер, вдохнув ее волшебный запах и облизываясь, и провел горячим языком по половым губам. Тонкс громко выдохнула его имя, резко обхватив его ногами, и сжала в руках уже порядком смятую простынь. Римус то погружал язык глубже, то поднимался и теребил ее клитор, то вновь опускался, чтобы насладиться ее влагой, крепко держа извивающуюся девушку за бедра. От ее стонов и криков, рук, прижимающих его голову еще сильнее к ней и царапающих кожу, бедер, что сжимались вокруг его ушей так сильно, что порой ничего не было слышно вокруг, он готов был простить судьбе все, что произошло, только бы эта ночь длилась вечно, только бы эта девушка никуда не исчезала. — Римус… Римус… пожалуйста… Он оторвался от нее, поглаживая рукой внутреннюю сторону бедер и сбивчиво дыша. Тонкс потянула его к себе за руку и он в мгновение ока оказался над ней. Нимфадора, игриво улыбаясь и не отрывая взгляда от его глаз, опустила руку и, расстегнув пуговицу на брюках и нырнув в трусы, провела рукой по давно уже вставшему члену. Римус, застонав, укусил ее в плечо и после сразу же провел по укусу языком. — Теперь моя очередь, профессор, — Тонкс толкнула Люпина в плечо, оказываясь теперь сверху. — Ах ты чертовка, — сдавленно прохрипел Римус, — тебе придется остаться после урока. — Будет наказание? — она пошло облизнулась и прикусила нижнюю губу, стянув с него брюки и белье. — О, да. Но… — Люпин не успел договорить, как Тонкс прервала его, облизав головку члена. Он резко вдохнул воздух и мягко опустил руку ей на затылок. Подняв на него взгляд и не отрывая его, провела языком вокруг головки еще раз, наблюдая как от прикосновения зрачки Люпина расширились. Потом опустилась и провела от основания вверх, заглатывая член. Римусу показалось на пару мгновений, что его сердце остановилось, и он сильно зажмурился, почувствовав как ее губы сомкнулись и скользнули вниз. Она двигалась медленно, плавно, иногда задерживая свое внимание на головке, иногда опускаясь к мошонке. Вобрав вновь его в себя и почувствовав как головка уперлась ей в горло, Тонкс расслабила его и член на полную длину поместился в ее ротике. Римус будто в бреду шептал то тише, то громче ее имя не в силах контролировать себя под ее ласками. Почувствовав скорую разрядку, он потянул ее к себе. Упершись руками ему в грудь, Тонкс провела кончиком языка по краю его уха, потянула зубками несильно за мочку и начала осыпать его шею поцелуями. Римус перевернул их, оказываясь сверху, и сжал руками ее пышную грудь. — О, Мерлин, если бы ты знала, как давно я мечтал это сделать… Ты специально такие наряды надевала? — завороженно наблюдая за своими действиями прошептал Люпин. — Последнее время — да, — промурлыкала Тонкс и, приподнявшись на локтях, укусила мужчину за нижнюю губу. — Но ты никак не реагировал. — Не реагировал, говоришь? — обжигая своим дыханием ее ухо, он провел пару раз рукой по ее половым губам и ввел два пальца. Тонкс громко застонала и выгнулась. Начав медленно ими двигать, он провел языком по ее соскам, иногда покусывая их. Нимфадора обхватила руками его голову, прикрыв глаза, и вновь начала постанывать, с каждым его движением становясь все громче. Через пару минут таких ласк Люпин ускорил темп, отметив, что девушка уже сама двигается ему навстречу. Вскоре почувствовав дрожь в ее теле он резко прервал действия, вынув пальцы. — Если… если я заберу свои слова обратно… то ты продолжишь?.. Только уже не пальцами… — все еще подрагивая от накативших ощущение прошептала Тонкс. — Конечно, — ответил он с победной улыбкой — Похоже… что я сильно ошибалась… Не дав ей договорить, Римус зарычал и, раздвинув шире ее ножки, вошел в нее наполовину, замерев от ощущений того, как внутри нее горячо и узко. А потом вышел полностью и вновь толкнулся в нее резко и на всю длину. Тонкс, вскрикнув, больно царапнула ему плечи. Постепенно набирая темп Римус наклонился и поцеловал девушку одновременно страстно и нежно. Целуя его в ответ, она обвила руками его шею, царапая спину и постанывая ему в губы, когда Люпин входил особенно глубоко. Чувствуя, как стенки ее влагалища начали все сильнее сжиматься вокруг него, Римус прервал поцелуй, закинул ее ноги себе на плечи и стал увеличивать темп, уже откровенно трахая ее размашисто и жестко. Прорычав что-то про то, какая она ахуенная, он опустил одну руку к ее клитору и начал массировать его большим и указательным пальцем. Тонкс вся дрожала и извивалась на кровати под его толчками, переходя со стонов уже на откровенные вскрики и ругательства. Вдруг ее стенки резко и сильно сжались, ноги напряглись и она сильно изогнулась, закричав. Не выдержав такого, Римус громко застонал и стал изливаться в нее, замедляя темп. После, тяжело дыша и выйдя из нее, он упал рядом с ней, закрыв глаза и восстанавливая дыхание. — Черт возьми, Римус, я и не думала, что ты на такое способен, — так же сбивчево дыша, прошептала рядом Тонкс. — А на что, ты думала, я способен? Пять минут, и на боковую? — он ответил, не сдерживая самодовольной улыбки. — Что-то типо того, — Тонкс рассмеялась. Он сгреб ее в объятия и зарылся носом в волосы. — Ты ужасная девчонка, Тонкс. — Я знаю, — она улыбнулась и провела носом его по шее, засыпая. Проснувшись уже далеко за полдень Люпин первым делом осмотрел лежащую на его груди и тихо посапывающую Тонкс, боясь, что ночь ему в очередной раз приснилась. Но нет, девушка не была иллюзией или миражом изголодавшегося по ласке и близости мужчины. Встав и пошарив по комнате, он нашел в разных местах свои штаны с рубашкой, повесил остальную одежду на стул и, одевшись, спустился на кухню. Сириус уже сидел за столом и встретил его широкой довольной ухмылкой. — Добрый день, Лунатик. — И тебе добрый, Нюхалз. — Знаешь, я думал, что сегодня ночные крики мне приснились спьяну. Ну, там, знаешь, гнался за добычей и все такое, — Римус, прервав священную церемонию заваривания утреннего кофе, уперся в кухонную тумбу спиной и, сложив руки на груди, смерил друга скептическим взглядом. — А потом, поднимаясь наверх к Клювокрылу, заметил на лестнице валяющимся твой пиджак, а рядом с дверью в комнату моей наилюбимейшей племянницы ее юбку. И тут все сошлось… — Сириус, она уже взрослая девочка… — вздохнул Люпин, про себя надеясь, что Блэк не будет сейчас бить ему лицо за ночь с Тонкс. — Ой! Римус! Да я не об этом! Я хотел сказать, что рад за тебя, но ты опять испортил всю речь! Ну, и за Нимфадору я тоже рад, — засмеялся Сириус. — Сириус! Я же просила не называть мое имя! — на кухне появилась Тонкс, которая, вероятно, услышала часть их разговора пока спускалась. — О чем болтаете, девчонки? — Да так… — Люпин потупил взгляд в пол. — О том, как вы вчера порезвились, — продолжая нахально улыбаться проговорил Блэк, скача взглядом от Люпина к Тонкс и обратно. — Ты свинья, Сириус, — констатировал Римус, посмотрев на залившуюся краской Нимфадору, и почувствовал, что тоже краснеет. — Удивил! Ладно, я смотрю, тут кое-какому интеллигенту и зануде нужно поговорить с его первой возлюбленной, — и, тут же получив легкий поджопник от Тонкс, довольный упорхнул куда-то наверх по лестнице. — Первая любовь? — Нимфадора изгонула бровь. — Ну… Он близок… — пытаясь скрыть свое смущение, он вернулся к кофе. — Римус, посмотри на меня, — девушка развернула его обратно к себе лицом. — Что не так? — Все так, — он растерянно почесал затылок, — Просто непривычно, вот и все. Я же столько лет прожил один. Вообще один. Мне нужно привыкнуть. Она обняла его, прижавшись щекой к груди, и вздохнула. Он обнял ее в ответ, сильнее прижимая, и закрыл глаза.