Симбиоз

Вероника Семеновна и Андрей сидели в приемном покое. Изредка мимо проходили медработники, и женщина каждый раз вздрагивала, когда приоткрывалась дверь, куда увезли ее брата. Андрей чувствовал себя еще хуже, чем раньше. Казалось, он перестал слышать, дышать и соображать сразу, как подхватил Валеру. Звон от разбитого стекла все еще отдавался в ушах, голос он сорвал, когда звал на помощь, а голова отказывалась воспринимать, что происходило перед глазами. Когда глядел на спутницу, становилось невыносимо больно. Именно сейчас она больше всего походила на Валерия в последний их разговор. С такими же растерянными, огромными, влажными глазами, и судорожно поджатыми губами. Кончик носа покраснел, между бровями образовалась складка, руки то нервно теребили подол юбки, то собирали невидимые соринки, то оглаживали ткань на бедрах. - Мне очень жаль… - начал оправдываться Андрей, но его перебили. - Ты тут не причем, это случайность. Повезло, что стекло подрядчик хорошее установил. На мелкие фракции рассыпалось, а не несколькими кусками рухнуло. Вот тогда точно бы пострадали, а так… - она подняла лицо вверх, чтобы слезы не потекли по лицу, и процитировала дежурного хирурга, - только «многочисленные неглубокие порезы». - Нет, я виноват. Если бы отошел, а не продолжал ругаться с Валерой, то все бы закончилось не так. Андрея заметно колотило, передергивало. Нервная встряска, прекращение действия лекарства и обезболивающего, а следом возвращение лихорадки - все это не самым лучшим образом способствовало состоянию больного. - Не знаю, что там между вами произошло, но я уже давно не видела своего брата таким. Он даже из торгового центра сам выходить стал, а это только после общения с тобой началось. - А Валера на улицу совсем-совсем не выходил? – не поверил Андрей. - Совсем, - ответила Вероника. – Брат считал, что у него агорафобия – боязнь открытых пространств, но на самом деле все не так критично, как казалось. Когда ему что-то нужно или есть подходящая компания, или цель - его ничего не остановит. Валерка просто сам себя похоронил в нашем комплексе. Я не виню его. Ему так действительно удобней. Еда рядом, интернет есть, аптека, развлечения. Работа – только за порог переступи, новую игрушку не терпится получить – денек в интернете посидит, на бирже поиграет – последний айфон почтовая служба принесет прямо в торговый центр. Или поднакопит – машину дорогущую из салона закажет мне на день рождения. Он у нас местный финансовый гуру. Во всех этих котировках и показателях как рыба в воде ориентируется. К нему иногда за советом обращаются такие люди, чьи фамилии можно только шепотом произносить, а лучше забыть сразу. Она опять стала убирать несуществующие пылинки с подола юбки и продолжила тише: - Давным-давно наши родители выкупили старую двухэтажную кулинарию и стали сдавать в аренду небольшим магазинчикам. Внизу, в подвале, продуктовый круглосуточный открыли, наверху - маленький ресторанчик. Я школу заканчивала, когда Валерка с Рудиком связался. У его родителей тоже благосостояние резко в гору пошло - алкоголь паленый по ночам продавали. Однажды его мать хлебнула не из той канистры, и остался Рудольф с одним отцом, который очень быстро женился во второй раз. С мачехой он в интересах не сошелся, хоть она хорошая женщина, неглупая и не просто за денежный мешок замуж выходила, чувства были. Начали чудить наши ребятки, сначала скромно, исподтишка, а потом на-полную развернулись. Я пыталась Валерке мозги на место поставить, но не смогла, не успела, – она грустно вздохнула. - Мы с Сергеем все десять лет за одной школьной партой просидели. Я всегда его считала своим. Своим спутником, своим избранником, своим мужчиной. Он тоже мои мысли и чувства разделял: планировали свадьбу сразу после выпускного. Но отец, как узнал, скандал устроил – категорически запретил нам встречаться. Сергея сразу в армию забрали, а через пару месяцев я узнала, что беременна. Мне тут же «правильную партию» нашли, чтобы не позорить свою фамилию на весь город – сыночка местного чиновника средней руки. Муж был хоть и с гонором, но человек слабый, подневольный. Что папочка с мамочкой скажут, то и делает. В тот период их семье деньги нужны были, вот они сыночка удачно и подженили, а то, что внучок слишком рано родился, на это они до поры до времени сквозь пальцы смотрели. Только когда у нас через несколько лет серьезные трения начались, не постеснялись огласки – на экспертизу подали. Но мне уже все равно было: Сергей вернулся, устроился охранником в наш торговый центр, чтобы ближе быть ко мне и Максиму. К этому времени Рудик совсем с катушек съехал: скандал из-за Валеркиных фотографий - мачеха Рудольфа ушла, бросив все. Уж не знаю, кому пришла замечательная идея подпортить бизнес нашему отцу, история умалчивает, но они попытались коротким замыканием выбить всю технику в торговом центре. Что-то пошло не так, проводка вспыхнула - ее же не меняли несколько десятилетий, а напряжение высокое. Как назло Серегина ночная смена была. Он пожарных вызвал, всех вывел, а когда под конец этих бестолковых обормотов вытаскивал, его сверху балкой накрыло. Валерка с перепугу ничего умнее не смог придумать, как сбежать из дома вместе с Рудиком. Чем они занимались, как и где жили, я тебе говорить не буду, не хочу. Сам расскажет, если захочет. Вероника оставила подол в покое, подняла покрасневшие глаза на замершего собеседника, грустно улыбнулась уголками губ и продолжила исповедоваться: - Мать держалась все это время. Мне помогала с малышом, в больницу к Сергею отпускала, непутевого сына искала. Отец же, наоборот, был категоричен: с глаз долой – из сердца вон. Палец о палец не ударил, чтобы сына вернуть. Когда Валерка через несколько месяцев нашелся, мама слегла, из дома больше не выходила. А он остался рядом с ней, даже на домашнее обучение перешел, чтобы лишний раз нигде не светиться. Отец на месте пожара новое здание построил; через несколько лет начал второй корпус ставить, но не успел, я доводила его планы до конца. Сергею премию выдал, пытался отблагодарить таким образом и задвинуть подальше от семьи. Но Серый настырный, он эти деньги в дело пустил - в нашем же центре бизнес открыл. В общем, раскручиваться стал потихоньку. Семью завел - женился на медсестре, которая за ним ухаживала. Он хоть и не афишировал, кто мы друг другу, но всегда в нашей жизни присутствовал. Серый у нас человек порядочный, за что и страдает постоянно, - она тепло усмехнулась. – Ни с чужими женами шашни не крутит, ни налево не ходит. Один единственный раз слабину дал, когда у нас мама умерла. - Настя тоже?.. - Конечно. Чья же еще? У нас с ним только два раза было. И оба раза с точным попаданием, - Вероника прищурилась и прицелилась указательным пальцем в сторону плаката о вреде курения. – Макс такой же, как брат в детстве - вспыльчивый, категоричный. Поэтому и взорвался, когда застукал нас не вовремя: мы даже не успели объяснить ни то, что Сергей его отец, ни то, что он разводится. Хотели подготовить почву для разговора, детям сюрприз устроить, а оно вон все как получилось... Быстро. - Надо же, как бывает, - удивился парень, пожимая плечами. – Вы в самом деле все в центре живете? - Да, мы специально сами проектом занимались, – заторможено кивнула Ника. - Всеми административными делами я заправляю, а Валерка по хозяйству хлопочет, помогает и с детьми, и со всем остальным. О своем положении на работе не распространяется – боится, что его опять будут использовать, ни с кем постоянных отношений не поддерживает. Поэтому ты, если серьезен по отношению к Валерке, не теряй время. Он-то точно не так просто о своей фобии забыл, словно и не было ее: из дома без сопровождения выходить начал. - Мы поругались. Я очень на него обиделся. Не знал всей истории, - признался Андрей, сосредоточенно размышляя о том, что услышал. - Ну, так миритесь быстрее, - поддержала его Вероника. – Чего тянуть? А то тоже будет, как у нас с Сергеем: дети вырастут, пока родители решатся на что-нибудь. За разговором они не заметили подошедшего хирурга. Высокий, худощавый мужчина близоруко щурился, присаживаться не стал, коротко, без прикрас, описал ситуацию. Повторил фразу про множественные порезы и положительный прогноз, но категорично отказался пропустить кого-нибудь в палату проведать больного. - Это его убедительная просьба и сейчас он спит под действием лекарств. Ночь проведет под наблюдением, здоровью ничего не грозит. А вот что с вами? – врач пристально посмотрел на Андрея. - Просто простуда, - попытался отмахнуться парень, с трудом стараясь сфокусироваться сквозь плывущие круги перед глазами. - Езжайте-ка все домой. Мне еще инфекций здесь не хватало, - посоветовал доктор, выпроваживая визитеров. – Пациента завтра заберете. Вероника еще попыталась спорить, настаивать, но ей уже начали обрывать телефон личными и рабочими вопросами. Завезя Андрея домой, рванула обратно в центр разруливать новые и старые проблемы. Парень, вернувшись в свою квартирку, застал встревоженных бабушку и брата. Домашние не находили себе места, потому что он выскочил из дома без телефона, никому ничего не сказав. Андрей как мог успокоил родных и рухнул на кровать, зарывшись лицом в подушку. «Как много всего произошло за такой короткий промежуток времени», - устало подумал он, вдыхая чуть заметный запах, оставшийся после Валерия. Следующие двое суток выпали из его жизни: обострилась простуда, поднялась температура. Он редко выплывал из полуобморочного состояния; принимал лекарства и снова засыпал, теряя границу между сном и явью. В этом полубреду ему все время казалось, что куда-то бежит, кого-то ищет, зовет, срывая горло, и сжимал челюсти, громко скрипя зубами. На третий день, когда болезнь отступила, Андрей тут же потянулся к телефону. Сердце ухало где-то в горле, руки тряслись и дыхание перехватывало, словно после длинной дистанции. Он зажмурился, выдохнул и набрал номер Валерия. Андрей понятия не имел, что ему сейчас могут сказать, и был несколько обескуражен, когда абонент оказался «не абонент». Промаявшись еще полдня, выслушал от бабушки какой он неблагодарный ребенок, не думающий ни о своем здоровье, ни о здоровье близких, не выдержал, выскочил на улицу ближе к вечерним сумеркам. Вбежав в торговый центр, сразу поднялся в бар к Сергею. На просьбу увидеть Валерия тот совершенно не удивился. Протянул электронный ключ, объяснил, как добраться до квартиры Петренко, одобрительно хлопнув по плечу, и заговорщицки подмигнул. Когда лифт, звякнув, открылся на жилом этаже, его уже встречал Максим. - Хрен ли так долго? – буркнул он вместо приветствия. - Макс, - одернула его мама, выглядывая из кухни, - где твои манеры? Добрый вечер, Андрей. Сергей позвонил, сказал, что вы к нам идете. Она совершенно не походила на того директора, которого парень привык видеть, что даже растерялся. Сейчас молодая женщина - в домашней одежде, с забранными вверх волосам - олицетворяла обычную домохозяйку, а не владельца крупного предприятия. - Здравствуйте, Вероника Семеновна. Как он? – с замиранием сердца спросил гость. - Из комнаты не выходит. - Мне нужно его увидеть. - Он почти все время спит. Проходи. Хозяйка кивнула в сторону комнаты, где в прошлый раз скрывался Кролик. - Хрен ли так долго? – сердитым шепотом спросила она, когда Андрей проходил мимо. Макс только злорадно хмыкнул в напряженную спину гостя. Андрей осторожно стукнул в косяк и замер, ожидая ответа, но за дверью было тихо. Гость потянул ручку, входя внутрь. Он с интересом огляделся, рассматривая комнату Валеры. Небольшая гардеробная с рабочими костюмами. Плазма на стене, включенная на каком-то финансовом канале. Яркий стол с тумбочкой на колесиках. Захламленный пуфик рядом с прикроватным столиком, на котором пестрели пачки таблеток, флаконы, баночки, тюбики и пластыри различных фасонов и расцветок. - Мне ничего не надо, - просипели из-под вороха одеяла. – Валите отсюда. Напротив большого панорамного окна стояла разворошенная кровать, с которой и раздавались звуки. Андрей подошел ближе, но рассмотреть что-либо не получилось. Он на мгновение замешкался. Потом аккуратно опустился на кровать – осторожно обнял лежащего. - Я сейчас на крыльце Жорку встретил. Знаешь с кем? – шепотом начал разговор гость. Андрей всем телом почувствовал, как Валера под одеялом чуть дернулся от неожиданности, напрягся, перестал дышать, весь превратившись в слух. - С тем громилой. Он теперь у него живет. Его, кстати, Эдиком зовут. Он оказывается сразу же работу поменял. «Эдичка», - передразнил Андрей Жорку, - теперь в нашем центре в зоомагазине работает. Представляешь: стоит такой здоровенный детина и аквариумы с леммингами чистит. Валера зашевелился, поворачиваясь, и выглянул из-под одеяла. Растерянные, воспаленные глаза настороженно изучали пришедшего. У Андрея сердце в очередной раз сжалось от досады и бессилия. - Он привет передавал и просил извинить. Но я на него и не обижался – Эдик ведь работу выполнял, клиента защищал, - парень потянул покрывало в сторону, чтобы лучше разглядеть масштаб повреждений. – Болит? Хотелось обнять и сжать Валерия, чтобы вытянуть на себя хоть крупицу боли. Это желание стало невыносимым. Андрей зажмурился, прижался лбом к Валерию и облегченно выдохнул. Осторожно обхватил его поперек туловища со всей нерастраченной нежностью, которую хотел разделить с ним. Чужое сердце оказалось прямо напротив уха. Чувствовалось, что оно стучит слишком часто, но так же громко, как и его собственное. Проворные пальцы вплелись в его волосы, а в макушку уткнулись губы Валеры. Руки Андрея очень удобно расположились на талии больного, лицо прижалось к груди. Он с наслаждением вдыхал запах Валерия и расслабился, наслаждаясь умиротворением и отступившими тревогами и негативными мыслями. Вдруг стало все так просто и ясно, даже удивительно, как он не видел это все раньше. Плевать, что статусы разные; и все равно, что росли в разных условиях; и не важно, что достаток и уровень жизни отличается; и у этого неугомонного невыносимое чувство юмора и сомнительные представления о такте. Но жить без такого несуразного человека с кучей комплексов и неизрасходованных чувств невозможно. - Конечно, болит, но уже меньше, - ответил Валерий на вопрос. – Хрен ли ты так долго? Голос окреп, стал громче, четче. Интонация напористей, жестче. - Прости, - Андрей прижался губами к грудине. – Нужно было раньше прийти. Валерий чуть отодвинулся, чтобы заглянуть в глаза Андрея. - Что-то я не верю в твою искренность, - ответил он. У Андрея от возмущения даже дыхание перехватило, но веселые, смеющиеся глаза, разглядывающие его сверху, никак не соответствовали грозному тону. - Давай, - распорядился больной. – Соси прощение. - Что?! – удивленно встрепенулся Андрей. - Соси прощение, - повторил Валера, настырно толкая парня вниз. - Это тебе врачи такие процедуры назначили? - Не микрофонь, лоботрясина. - Что ж меня так угораздило-то…