Вайона Кирк

      Возможно, Вайону Кирк есть в чём обвинить.       В постоянных командировках, в выборе отчима своим детям, в том что она едва ли успевала их воспитывать, в том что старший сын сбежал от неё, а младший — оторвать и выкинуть. Всё это Вайона не раз слышала в свою спину и в лицо тогда, когда не слушала соболезнования о смерти своего мужа, и эти душещипательные истории «а вот я помню Джордж однажды». Боже мой, как ей это набило оскомину. И она понимает, что ещё не раз услышит всё это дерьмо, но едва ли её это сейчас заботит.       — Мам, — Джим встречает её на пороге дома улыбкой. Он опять подрался и даже не переоделся после очередной заварушки. На его футболке — кровь, на джинсах — пыль, а куртка порвана у воротника. Вайона улыбается ему, оказываясь в горячих медвежьих объятьях сына. — Привет. Я решил записаться в Звёздный Флот, — радостно улыбается он. Вайона фыркает ему в грудь, чувствуя его напряженное ожидание её реакции. Она отстраняется и лукаво щурится, смотря ему в глаза.       — Кристофер должен мне три бутылки отменного коньяка, — и закусывает губу, чтобы не улыбаться слишком широко, но Джим настолько удивлен, что на его подвижном лице всеми красками играют эмоции и женщина смеётся, уходя на кухню.       — Что? То есть как? Вы поспорили?! — голосит Джим, следуя за ней по пятам и мешаясь, пока она готовит ужин. Эта штука про личное пространство никогда у них не работала.       — Разумеется поспорили, я давно на этот коньяк облизывалась, а тут такая удача, скажешь нет? — Вайона хитро сверкает карими глазами. Её руки расправляются с продуктами так же ловко, как с деталями корабля в инженерном отсеке, а Джим привычно подвисает, завороженный.       — Откуда тебе было знать, — чуть запоздало ворчит он, скинув куртку и умывшись над раковиной. Он ставит на стол тарелки, вилки и чашки, криво нарезая хлеб.       Вайона улыбается, вспоминая чертежи Энтерпрайз и мечтательно вздыхает. Она была уверена, что её сын рано или поздно дойдёт до всего сам, не было никакого смысла и толка пихать его в Звёздный Флот. Её Джим знал, как туда попала она, как пришел к этому решению Джордж. Знал, чем она занимается и как к чему относится. А что делать с этой информацией, решать определенно не ей.

***

      Вайону Кирк вовсе не назовешь матерью года.       Её вообще никто не назвал бы примерной матерью, особенно глядя на то, как она расслабляется в увольнительных, воркует с кораблем и грязно матерится, когда что-то идет не по ней. Её часто упрекают в её поведении, говоря что она позорит память о своём муже и не добавляет плюсов репутации своего сына. Вайона в таких случаях разгибает средний палец и парочкой крутых выражений указывает, куда и кому следует пойти со своими претензиями. В основном — ромуланским шпионом в клингонский сектор. Потому что её сын — самый молодой и талантливый капитан Звёздного Флота, и что бы он там ни вычудил — она им гордится.       Он звонит через два дня после спасения Земли, уставший, измотанный произошедшим.       — Мам, — осторожно говорит Джим после пятнадцати минут беспрерывной болтовни, и видеосвязь беспощадно транслирует его подавленный вид и нервные жесты. — Я полное дерьмо, да? Я про то, что наговорил Споку, — быстро говорит он, поднимая взгляд от пола. Он дословно повторил ей все свои слова пять минут назад. И да, на месте Спока Вайона тоже хорошенько двинула бы Джиму в челюсть. Но сейчас она вздыхает про себя. И улыбается сыну.       — Милый, это, конечно, было отвратительно. Просто ужасно. — Джим вскинулся, собираясь горячо заверять её в том, что никогда бы не позволил даже мысли, но женщина тепло улыбнулась и он снова сдулся. — Но я знаю, что тебе пришлось всего себя перевернуть, чтобы сказать их. Поговори с ним, дорогой, он поймёт тебя.       Джим с силой потёр лицо руками.       — Не могу, — глухо сказал он. — Я-я даже подойти к нему боюсь, он так смотрит каждый раз, мам. Мам, он невероятный. — Джим почти шепчет это. — Если бы только можно было сделать так, чтобы эти слова никогда не звучали, я бы… Я так виноват и мне так стыдно, я его уже третий день избегаю, а послу Сареку вообще боюсь на глаза попасться. Мне кажется, он меня взглядом на мелкие кусочки разорвёт. Я честное слово не знаю что делать.       Вайона вздыхает. Джим и правда в отчаянии. Он заикается, нервно теребит вещи, бросает, снова хватает какие-то безделушки, и ищет, ищет её взгляд.       — Вот что, солнышко, я прилечу на награждение, пёс с ней, с увольнительной, и капитан пусть к чёрту катится. Идёт?       — Идёт, — кивает Джим и устало улыбается.       Через два дня он встречает её с шаттла, ловя в крепкие объятия прямо с трапа, и счастливо кружит на месте. Вайона не видела сына три года (разве звонки могут заменить живое тепло?) не касалась его — целую вечность, и если кто-то считает её легкомысленной и несерьёзной, то они могут катиться к чёрту. Вслед за капитаном.       Они шумно разговаривают, смеются и кривляются, когда Джима окликает вулканец. Оу, кажется, это тот самый Спок. Молодой юноша очень сдержан и вежлив, обращается исключительно официально, но женщина видит, как он слегка хмурится, глядя на них, и удивлённо приподнимает брови, когда Джим представляет её ему.       — Это моя мама — Вайона Кирк, мам, это Спок, — неловко отводит взгляд Джим. Вайона улыбается под взглядом вулканца. Она знает, что совсем не похожа на Аманду, про которую Джим узнал всё, что только мог, и рассказал ей. И наверное, никогда не будет даже чуть-чуть её напоминать, потому что знает — она бы наверное не смогла так. Покорно, меняя себя ради мужа и сына, жить в чужой культуре на чужой планете. Вайона знает, она вся, как Джим — взрыв сверхновой, хаотичное движение противоположных частиц. Куда ей до кроткой сдержанности Аманды.       — Мальчики, а пойдемте к вам, поболтаем за чашкой чая, — и у них не получается отвертеться, поэтому они идут к Джиму. Пока тот возится на небольшой кухне, Вайона сидит рядом с вулканцем на диване и с тёплой улыбкой смотрит на него.       — Что-то беспокоит вас? — нейтрально спрашивает Спок, заметив её внимание.       — Мой сын конечно же, но он беспокоит меня каждую секунду, так что я привыкла, — словно в доказательство, Джим что-то роняет на кухне и тихо ругается себе под нос. — Спок, — мягко говорит она и юноша вздрагивает, оборачиваясь к ней. Вайона чуть поджимает губы и слегка касается его плеча. Делится своим сочувствием и теплом, симпатией к нему. Она искренна. Лишь предлагает свои чувства, не навязывает их. Чуть сжав пальцы, она убирает руку и молча прикладывает палец к губам, когда заходит Джим. Он смотрит на Спока недолго, самую малость, тихо садится рядом с ней, ставит чашки и не дёргает вулканца.       Когда Спок снова возвращается в реальность из неглубокого транса, Джим спокойно спит на коленях матери, а Вайона дремлет на его плече.       Когда Спок и Джим провожают её после церемонии награждения, Вайона крепко обнимает их обоих и счастливо смеётся, когда Спок нежно зеленеет от смущения.

***

      Вайону Кирк многие попрекают тем, что она совсем не уделяет внимания своему сыну, особенно теперь, когда тот стал капитаном. Она огрызается, что тот мальчик взрослый и способен со своими проблемами разбираться сам, она не собирается за ручку вести его через все неприятности, в которые он без конца влезает, как хорошо, что у него есть Спок, Боунз, и вся Энтерпрайз.       Пока доктор Маккой не сообщает ей, что Джеймс Кирк погиб, спасая экипаж и корабль, получив смертельную дозу радиации. Вайона не может ничего, у неё внутри звенит шок и боль, она несколько страшных минут просто сидит сломанной куклой на полу инженерного отсека, пока падд не звонит снова и кто-то из медперсонала Энтерпрайз не сообщает, что возможно найдено решение и капитана Кирка спасут.       Она выдыхает, и крепко выпив, чтобы перестать дрожать, сообщает капитану, что летит к сыну. Тот грозится увольнением, что выводит Вайону из себя, пошатнув и без того зыбкое спокойствие:       — Он мой сын! — рычит Вайона. — И мне плевать, кто кого и где терял так же, я буду рядом с ним, пока он не придет в себя!       Через неделю с лишним она влетает в кабинет доктора Маккоя и тот подробно всё объясняет по пути в палату Джима. Тот всё ещё в коме.       — Спасибо, — тихо говорит она и Леонард молча кивает, оставляя её. В палате уже сидит Спок, но сейчас она видит только своего Джима и слёзы катятся по её лицу сплошным потоком, когда она присаживается на край кровати и нежно сжимает его руку, перебирая светлые волосы. — Ох, Джимми… Я еще слишком молодая для седины, негодник, — прерывисто выдыхает она, всхлипывая. — Спок, ты совсем вымотался, — замечает женщина. Тот бледнее обычного, похудел и осунулся. Вайона разворачивается к нему лицом на кровати сына, сначала просто поглаживая спину, а после и вовсе привлекая к себе в объятья. Спок длинно выдыхает, обнимая её в ответ и по-мальчишески утыкаясь лбом куда-то в солнечное сплетение. Вайона ласково гладит его, слегка укачивая в своих руках и шепчет о том, что реальность здесь, и Джим снова с ними, что плохое рано или поздно заканчивается, как бы тяжело ни было, что бояться и волноваться — это естественно и правильно, в кругу семьи этого не надо стесняться.       — Знаешь, солнышко, — Спок перестал смущаться после третьего видеозвонка, — я часто говорила Джиму, когда он был моложе, что всё плохое, произошедшее с нами, учит нас ценить хорошее. Учит понимать, насколько важно это для нас. Я расскажу тебе, хочешь? — вулканец слабо кивает. — У Джима в детстве была кошка. Мы тогда ещё жили все вместе, и это были те редкие моменты, когда я возвращалась домой. Он сначала не обращал на неё внимания, потом вроде кормил, ухаживал немного, она к нам долго ходила. И вроде бы знаешь, пришла — хорошо, не пришла — ну и ладно, придёт завтра. А так она не появлялась вовсе. Через неделю Джим заволновался. Через две он узнал, что её насмерть забили соседские мальчишки. Он тогда так плакал, её ему здорово не хватало. Я помню, он подошел тогда ко мне, обнял и расплакался. Сказал, что больше никогда не будет на меня обижаться и злиться, из-за того что я подолгу не бываю дома и будет каждый вечер звонить.       Спок почти увидел это.       Маленький зарёванный Джим, обнимающий мать за колени. Его всепоглощающий страх остаться без неё навсегда, а не только на три месяца.       Спок делает вдох — тот царапает горло и сковывает голосовые связки.       Говорят, температура тела вулканцев ниже человеческой. Вайона Кирк думает, что вулканские слёзы — горячее кипятка.

***

      Вайона Кирк всегда думала, что её едва ли можно ставить кому-то в пример.       Она не была образцовым офицером, да и о её бытности кадетом ходило столько историй, что ожидать иного от её сына было бы странно. Тем не менее, на неё равняются, о ней говорят с уважением и иногда с трепетом. Поэтому новость о том, что капитан Энтерпрайз отправился в туманность вместе с экипажем, чтобы помочь какой-то инопланетянке, и снова едва не погиб, спасая Йорк Таун, дошла до неё из уст в уста, как только она пришла в сознание после плена у расы каких-то рыбо-людей, откуда её вытащили после долгой недели переговоров и демонстраций намерений. Естественно она сразу же собиралась ломануться на базу, но встать не смогла, поэтому пока просто позвонила. Джим был бледный, потрепанный, но живой и что самое главное — нашедший себя и готовый продолжать миссию. Она, конечно, видела, что с ним происходило в последние месяцы, но в жизни каждого человека есть моменты, которые он должен преодолеть сам и только сам. Как бы Вайона ни хотела помочь сыну. Джим счастливо улыбнулся, но тут же нахмурился и тревожно окинул Вайону взглядом.       — Мам? Что с тобой случилось? — он подался вперед, явно желая сейчас находиться настолько близко, насколько это возможно. Вайона весело усмехнулась, и швы на лице — от линии роста волос, рассекая бровь, скулу, и до края нижней челюсти, просто красавица — запульсировали тупой болью. И это она ещё остальное не видела.       — В плен попала, не страшно. Лучше скажи мне, что с тобой всё в порядке.       — Как всегда, — слабо улыбнулся Джим. Они замолчали. Обоим хотелось встретиться, засесть где-нибудь с несколькими бутылками хорошей выпивки, и взахлеб говорить обо всём.       — Джим? — раздалось позади него и по каналу видеосвязи передалось изображение Спока. — Доброе утро, Вайона, как ваше самочувствие?       — Здравствуй, Спок, рада видеть тебя, — Вайона устало откинулась на подушки. Перед глазами мелькали чёрные мушки в компании цветных пятен и кружилась голова. — Чувствую, что я жива, это лучше чем ничего.       Разговор не клеился. Она вздохнула одновременно с сыном. Спок приподнял левую бровь, пришёл к какому-то своему логическому выводу и напомнил своему капитану о важных делах.       — Оу, что ж, ладно. Увидимся, люблю тебя, ма.       — А я вас двоих, оболтусы неугомонные, — усмехнулась Вайона и осторожно (чёртовы рёбра) рассмеялась, когда вулканец нахмурился, открыв рот для очередной логической выволочки насчет человеческих выражений, но Джим фыркнул, хлопнул его по плечу и крепко поцеловал, подмигнув матери перед тем как прервать связь.       Ясное дело, Вайона очень удивилась, когда они приехали к ней через неделю в лечебный комплекс, где она снова училась ходить.       — Мам! — Вайона обернуться не успела, как оказалась в объятьях сына. Она крепко обнимала его, счастливо смеясь, пока Джим по старой привычке кружил её по ботаническому саду. Как только он перегнал её в росте и раздался в плечах в девятнадцать — взял в моду подкалывать её на тему маленького роста и хрупкой фигурки, утверждая, что она скорее его младшая сестра.       — Ты меня задушишь, — счастливо вздохнула женщина, когда Джим отпустил её, но все ещё придерживал за руки, внимательно осматривая.       — Ма, ты же сказала что всё путём, — укоризненно сказал он, кивнув на костыли и явно намекая на то, как она цепляется за его плечи, не в состоянии пока держаться на ногах самостоятельно. Вайона хитро улыбнулась, и Джим вздохнул, ловко подхватив её на руки.       — Твоё замечание нелогично, Джим, — заметил Спок, в качестве приветствия коснувшись плеча женщины ладонью и слегка сжав его, — в виду того, что сам ты поступаешь точно так же, — и Вайона руку может дать на отсечение, что в голосе вулканца звучало ехидство.       — Ой, отстань, я имею право беспокоиться, — отмахнулся Кирк.       — Разумеется, — чуть вскинул брови старпом. Вайона весело рассмеялась.       — Спок, тебе нужно почаще его так воспитывать, — Джим возмущённо фыркнул.       — Положительно, — проигнорировал его Спок, сцепляя руки за спиной в замок. — Я отметил, что данная практика имеет определенный успех и зарекомендовала себя как действенная, получающая обратную связь.       — Предатели, — обиженно надулся Джим.       За двенадцать дней доктор Маккой поставил её на ноги.       Они отметили это вчетвером, напившись до космических чертей.

***

      Иногда Вайона Кирк косячила не по-детски, и с переводом на Энтерпрайз пугающая статистика влипания в пиздец едва ли свелась к минимуму. Зато она точно знает, что Джим — её душа и сердце, что он самый лучший капитан, невероятный человек и тот ещё генератор неприятностей. А остальное…       — Вайона, вы не видели этого идиота? — Маккой походил на дракона, которого долго и упорно дёргали за хвост. И додёргались. — Ну я ему покажу как клингоны воюют, — зарычал Боунс, метнулся за одну из секций двигателя, откуда раздался болезненный вопль Джима, отборные ругательства и обещания зверской расправы: — …если ты еще хоть раз сбежишь из лазарета без моего разрешения!       — Ну Боунс…       «А остальное не слишком и важно, тут как бы от собственных сюрпризов не охренеть, ещё джимовы пытаться угадать», — думает женщина, стараясь не слишком громко смеяться в плечо Споку, который помогал ей ковыряться в настройках ядра, пока Скотти закопался в кодах.       — Мааам, а Боунс меня обижааает, — заныл Джим, подталкиваемый МакКоем в сторону лифта. Ещё немного, и брови Спока уйдут под чёлку, а Боунс выполнит все свои угрозы про вегетарианскую спортивную диету, но Вайона всё равно обожает своего сына. — И я тебя люблю, мам!       — Чёрт возьми, Джим!       — Ауч, Боунс, да сколько можно?! Ты просто зверь!.. Эмм, в том смысле, что…       — Молчи, парень, просто молчи и готовь задницу…