Fire and Ice

- Марки... Ты точно уверен в том, что хочешь этого? Шон с сомнением подбросил на ладони округлую свечку салатового цвета и посмотрел на любовника, лежащего на постели. Марк перехватил взгляд и улыбнулся своей мягкой, добродушной улыбкой: - Малыш, если бы не хотел - не попросил бы тебя об этом. - Просто... Я не привык делать тебе больно. - ирландец опустился на краешек постели и провел пальцами по алой атласной ленте, одним концом стягивавшей запястья Марка над головой, а другим цеплявшейся за изголовье. - И вообще все это... Не думаю, что вообще могу вести себя как актив, ты ведь знаешь... Фишбах слегка подвинулся к центру постели, уступая место, и бархатно проурчал: - Ты сможешь... И мы оба получим удовольствие, обещаю. - Я не могу противиться этому голосу... - Шон прикрыл глаза, поддаваясь наваждению. - Ну хорошо. Ирландец дотянулся до лежавших у изголовья зажигалки и второй свечи. Марк нетерпеливо заерзал, не сводя игривого, по-детски любопытного взгляда с любовника; зеленоволосый не смог сдержать улыбки - как не мог никогда. - Красная и зеленая? Под цвет волос подбирал? - огонек с зажигалки легко перескочил на один фитилек, затем на другой. - А ты думал? Все должно быть продумано! - Марк сверкнул белозубой улыбкой. - Раз так... - держа в руках горящие свечи, Шон аккуратно оседлал бедра американца, присев чуть ниже паха; Фишбах коротко вздохнул, когда обнаженные тела парней коснулись друг друга. - Во время таких... - ирландец замялся. - Игр... Люди выбирают стоп-слова. Чтобы не перегнуть палку. - Поразительная осведомленность! - ухмылка тронула уголки губ американца. - Ну хорошо... Зеленоволосый рассматривал задумчивое лицо любовника, борясь с желанием привычно нежно пригладить колючую щетину, растрепать и без того взлохмаченные волосы. Марк закусил губу, напряженно раздумывая: - Это сложно, знаешь... Не поможешь? - Хм. - Шон рассеянно зарылся пальцами в спутанную салатовую шевелюру. - Что ты вовремя вспомнишь? - Я ж дурак, я все могу забыть! - радостно напомнил Фишбах. Ирландец прыснул, прикрыв рот ладонью: - И точно... Ну... "Амнезия"? Любимая игра? - Не, долго говорить. - разом отмел Марк. - "Matthias"? Лучший друг? - И я должен вспоминать это во время такого занятия? - Ты зануда... - Шон устало вздохнул. - Ну тогда, может, "Чика"? - Гениально! - американец просиял улыбкой. - Вот кого я точно не забуду! - Прекрасно. - зеленоволосый парень удовлетворенно улыбнулся и слегка поерзал, устраиваясь поудобнее, чем вызвал у любовника сдавленный вздох. - Тогда... Может, начнем? Вместо ответа Марк слегка подобрался и медленно, с какой-то театральностью облизнул пухлые губы, не сводя взгляда с Шона. Ирландец хихикнул и взял в руки зеленую свечку, чья верхняя часть уже заметно подтаяла - прозрачный изумрудный воск плавно покачивался в образовавшейся выемке. - Знаешь, я должен признать... - пальцы Шона ласково огладили мускулистую грудь нижнего. - В этом что-то есть... В чувстве власти, я имею в виду. Марк ответил игривой полуулыбкой и демонстративно напряг мышцы; алая лента на запястьях опасно натянулась. Зеленоволосый восхищенно вздохнул, невольно залюбовавшись прекрасным телом любовника - широкой грудью, проявившимися на сильных руках венами, гладкой смуглой кожей; Фишбах буквально млел от восторга, сверкавшего в глазах верхнего. - Но... Попробуем. - очнувшись от наваждения через пару секунд, Шон вновь напустил на себя властный вид и поднес свечку к плечу Марка. - Отсюда... Парень осторожно наклонил свечу, и несколько зеленых капель с едва слышным всплеском растеклись по коже нижнего. Американец глухо зашипел и крепко зажмурился: - Черт! Жжется! От неожиданности Шон дернулся, и череда мелких брызг осыпала грудь и шею Фишбаха; парень заерзал, ругаясь сквозь зубы. - Т-ты в порядке?.. - ирландец взволнованно потянулся к обожженной коже, желая стереть воск. - Не надо! - окрик заставил Шона замереть. Отдышавшись, Марк пояснил: - Малыш, пока я не сказал то самое слово - я в полном порядке... Не слушай меня... Просто делай то, о чем мы договорились. Пожалуйста. - американец с нежностью улыбнулся любовнику: тот, помедлив, неуверенно кивнул. Зеленые капли вновь заскользили по смуглой коже, оставляя полупрозрачные разводы. Фишбах задышал коротко и часто, пытаясь отвлечься от неприятного жжения; Шон глядел на любовника с состраданием, искренне желая, чтобы все это скорее закончилось, и не понимая, зачем Марку вообще понадобилось заниматься подобным. Одна из капель, задержавшись на миг на краю свечки, упала ровно на правый сосок американца. Марк замычал сквозь сжатые губы; однако чуткий слух Шона сразу же выделил этот стон среди остальных - в нем проскользнула похотливая, страстная нотка. Вмиг изменившись в лице, ирландец поднес свечку к соску Фишбаха: - Значит, когда я попадаю сюда...тебе приятнее?.. - Шон наклонил свечку, не сводя жадного взгляда с лица Марка. - Ммм!..черт, да... - тот запрокинул голову, тяжело дыша, и напряг руки, непроизвольно пытаясь выбраться. Шон ухмыльнулся и властно погладил любовника по плоскому животу. - А если сюда?.. - свечка наклонилась над другим соском, и Марк вновь в голос застонал, когда чувствительную плоть опалил горячий воск. Ирландец с удовольствием ощущал, что член американца, которого он невольно касался бедрами, становится тверже с каждой каплей, упавшей на разгоряченное тело. Внезапно Шон широко улыбнулся и выровнял свечку в воздухе. Марк приоткрыл зажмуренные глаза и нетерпеливо пробормотал: - Ну ты чего копаешься? - Мо-олчать. - ладонь Шона опустилась на бедро Марка с глухим шлепком; ирландец лишь хитро улыбнулся в ответ на удивленную гримасу американца. Фишбах приподнял бровь и вполголоса произнес: - Как ты быстро вошел в роль... - Разве ты не этого хотел, милый? - Шон ангельски хлопнул ресницами и плавно покачал свечку, не давая застыть уже подтаявшему воску. - Наслаждайся... Дождавшись, пока в выемке свечи накопится достаточно прозрачной жидкости, Шон склонился над торсом любовника и начал размашисто писать что-то в воздухе, высунув кончик языка от напряжения. Марк хрипло постанывал от жжения, но старался не ерзать, понимая, что зеленоволосый старается что-то изобразить. - Та-ак... - ирландец придирчиво оглядел результат своей работы, ухмыльнулся и поставил порядком обгоревшую свечку на пол; ее место заняла вторая, цвета клубничного варенья. - Что ты там делаешь?.. - пропыхтел Марк сквозь сжатые зубы, силясь скосить глаза и разглядеть художественную затею. Шон невнятно пробормотал что-то, сосредоточенно пытаясь заставить руку не дрожать. Через несколько минут, когда Фишбах уже порядком истомился от любопытства, жгучего жара и уже дающего о себе знать возбуждения, Шон поднял голову и гордо улыбнулся, разглядывая результат своего труда. - Что там? Что? - Марк вытянул голову, но смог увидеть лишь красно-зеленые разводы. - Так не поймешь... - ирландец соскользнул с бедер любовника на пол, сделал шаг назад и взял телефон с полки. - Эээ? Ты собираешься меня снимать? - Фишбах залился краской. - Т-ты точно уверен? - Во-первых, я должен тебе это показать... - Шон возился с камерой, настраивая яркость в полутемной комнате. - Во-вторых, я хочу иметь это фото. - парень блеснул белозубой ухмылкой. - Нечасто такое видишь... Щелкнула вспышка: Марк зажмурился, зашипев от рези в глазах. Шон вновь аккуратно оседлал его бедра и протянул телефон: - Глянь. Американец уставился в экран; губы парня медленно растянулись в довольнейшей улыбке. - Ты же моя зайка... На животе Марка красовалась размашистая надпись "SEPTIPLIER", причем первые четыре буквы были зелеными, последние - красными, а в центре краски плавно переливались одна в другую. Шон горделиво ухмыльнулся, довольный похвалой, отложил телефон в сторону и вновь взял в руки свечку: - Мы еще не закончили. - Ты вошел во вкус? - хихикнул Марк, подобравшись всем телом и разминая затекшие пальцы рук. Вместо ответа ирландец подмигнул любовнику и сдвинулся чуть ниже к коленям того. Фишбах взволнованно выдохнул в предвкушении новых ласк, затем, после нескольких мгновений затишья, нетерпеливо раскрыл рот: - Ну чего ты во- Ах!.. - парень изогнулся всем телом, едва не порвав ленты на запястьях. Шон невинно хихикнул и уронил очередную каплю горячего воска на возбужденный член американца. Полупрозрачная капелька мазнула по головке и соскользнула ниже, застывая мутной полоской. Марк тяжело и хрипло дышал, содрогаясь от падения каждой следующей капли, ощущая, как горячая вязкая жидкость касается самых чувствительных точек плоти, обжигает их, почти заставляя вскрикнуть от боли; но лишь американец приоткрывает рот, готовый жалобно заскулить - жгучий жар уходит, оставляя после себя ощущение сладкой истомы, тягучую, пульсирующую, сводящую с ума теплоту. И гримаса боли сменяется судорогой наслаждения, а та, в свою очередь, вновь уступает место прикушенной от боли губе и зажмуренным глазам. Через несколько неизмеримо долгих минут комната вдруг вновь погрузилась в полумрак. Утомленный болью и наслаждением, мучающийся желанием Фишбах с усилием приоткрыл глаза и пролепетал: - Ш...ах... - дыхания не хватило, и парень обессиленно запрокинул голову, стараясь восстановить дыхание. Мелодичный негромкий смешок заставил щеки американца залиться краской; Марк обиженно пробормотал: - Н-ну чего ты?.. - парень мысленно отругал себя за поспешность: голос звучал вовсе не недовольно - скорее наоборот, предательская дрожь выдала слабость, а нескрываемое возбуждение обратило обиду в мольбу. - Ничего, милый... - Марк почувствовал, как воздух в паре сантиметров от него затрепетал, и заметил, как столь же близко блеснули глаза возлюбленного - Шон пригнулся к нему и оценивающе вглядывался в глаза, улыбаясь уголками губ. Затем ирландец поднялся и потянулся за чем-то, ненароком коснувшись бедрами исполосованного воском паха Марка - американец не сумел сдержать похотливый стон, из-за чего пропустил подозрительный звон стекла и металла. - Я подумал... - красноволосый усилием воли заставил себя сосредоточиться на мягком голосе ирландца. - Ты попросил меня принести лед... А смысл нести просто лед? Он должен что-то охлаждать... Послышался глухой "чпок", и Марк явственно ощутил терпкий аромат красного вина. Американец не смог сдержать ухмылки: - Как по-женски... - Зато как романтично, разве нет? - Шон коснулся губами горлышка небольшой - 375 мл - бутылки и с удовольствием сделал глоток. В полумраке комнаты Марк мог увидеть лишь силуэт любимого, и разум его вновь затуманило возбуждение - ирландец выглядел неподражаемо сексуально. Поймав на себе горящий взгляд, Шон, сдерживая усмешку, осведомился: - Хочешь глоток? - Хочу... - без раздумий отозвался Марк, слегка приподнимая голову. Шон ухмыльнулся, вновь приложился к бутылке и внезапно склонился к губам любовника, затягивая того в страстный поцелуй и буквально вливая в рот того горьковатый напиток. Фишбах застонал, окончательно сведенный с ума эротизмом ситуации, запахом алкоголя и обликом Шона - его Шона, обычно такого застенчивого, краснеющего от каждого прикосновения, Шона, боящегося застонать громче, чем шепотом... Американец изо всех сил дернул руками, не в силах противиться желанию обнять любовника, прижать к себе, не отпускать, не разрывать пьянящий поцелуй. Словно прочитав мысли Фишбаха, ирландец медленно отстранился и облизнул красноватые от вина и жаркого поцелуя губы. Рука парня скользнула по чуть колючей щеке Марка, взъерошила алые, лишь недавно покрашенные волосы, затем коснулась лент, стягивающих запястья - Шону пришлось склониться вперед, чтобы дотянуться до них, и американец скрипнул зубами, досадуя на то, что не может прижать к себе желанное тело. - Хочешь, чтобы я развязал тебя? - мурлыкнул зеленоволосый и игриво потянул одну из петель ленты. - Хочу, если честно... - невнятно пробормотал Марк, борясь с желанием разорвать к чертям все эти игрушечные ленточки. - Ра-а-ано. - Шон, вновь усевшись ровно, покровительственно похлопал любовника по груди. - У нас впереди еще вторая часть, помнишь? Американец отозвался неопределенным стоном - бесспорно, вот так развлекаться с любимым было наилучшим времяпрепровождением, о котором парень мог только мечтать; с другой стороны, возбужденная, разгоряченная плоть всеми возможными способами молила о пощаде и разрядке. Тем временем ирландец вновь достал ведерко со льдом и бутылкой и поставил его на постель рядом с собой. Марк невольно поежился - по бедру потянуло неприятным, морозящим холодком. Шон, заметив это, рассмеялся: - Рано ежишься, милый... Все только начинается! Марк хотел ответить остроумным комментарием, но внезапное ледяное прикосновение к шее заставило парня в голос взвизгнуть. Ирландец прыснул со смеху и согнулся, выронив ледяной кубик; американец густо покраснел, застыдившись, и почти что сердито буркнул: - Ну чего ржешь? Не смешно! - Марки, ты такой забавный... - отсмеявшись, проговорил Шон, смахнул с пушистых ресниц слезинку и взял новый кубик. - Но ты прав, не время смеяться. В этот раз Фишбах был готов, но все равно не сумел сдержать короткий звонкий стон, когда ледышка прошлась по обожженной, распаленной коже - казалось, тело парня стало вдвое чувствительнее. Шон аккуратно водил кубиком по смуглой коже, медленно поддевая льдом засохшие потеки воска и скользя тающей льдинкой по красноватым следам на теле любовника; Марк хрипло стонал, всхлипывал, жмурился, пытался отстраниться от руки возлюбленного и вместе с тем двигался ей навстречу - острые, до того не известные ощущения пьянили Фишбаха сильнее любого вина, пленили его и туманили его рассудок. - Ты так стонешь... - глухо пробормотал Шон, и Марк впервые понял, что его возлюбленный не меньше его самого страдает от возбуждения. Ирландец предельно медленно провел полурастаявшей ледышкой по животу любовника, размечая влажной сеткой линии пресса; желая похвастаться, Фишбах напрягся, демонстрируя почти модельный, рельефный пресс. Зеленоволосый тихо вздохнул - Марк удовлетворенно улыбнулся, услышав в этом вздохе нотки восторга - и отпустил почти растаявший кубик льда, позволяя ему соскользнуть на постель. Американец захлебнулся стоном, когда новая льдинка прошлась по дорожке волос внизу живота, и содрогнулся, пытаясь свести ноги, когда ледяная игрушка плавно заскользила по плоти, превращаясь в озорных руках Шона в настоящее устройство пыток. Ирландец осторожно, одним лишь уголком ледышки касался возбужденного члена Марка, обводил пульсирующие венки, задерживаясь на обожженных воском местах, и отдергивал руку всякий раз, когда не помнящий себя от возбуждения Фишбах пытался толкнуться в нее. - Ааа...ах!..Шон!..хва!.. - на более осмысленные высказывания американцу не хватало ни сил, не выдержки - парень лишь бесстыже, бессвязно стонал и метался по кровати, не зная, как справиться с водопадом ощущений, хлынувших на него - смесь боли, холода, возбуждения и алкоголя сводила с ума лучше любых наркотиков. - Шон...прошу... Ирландец, не говоря ни слова, позволил и этому кубику плавно съехать с тела Марка на простыню; после этого парень оперся ледяными руками на бедра американца, чем заставил того жалобно заскулить и прогнуться дугой. - Ну что...милый... - Шон игриво провел кончиком пальца по паху любовника, вызвав у того дрожь и хриплый вздох. - Ты со всем прекрасно справился...теперь, возможно... - холодные пальцы пробежались по яичкам; Марк до крови прокусил губу, стараясь не закричать в голос. - Возможно, ты хочешь...приступить к самому...интересному?.. - Да, боже, да...Шон, пожалуйста... - Фишбах усилием воли приоткрыл глаза и с мольбой уставился на любовника отуманенным взглядом. - Я хочу...я хочу тебя... Ирландец ухмыльнулся и вслепую потянулся рукой к полке. Нашарив там полупустой тюбик со смазкой, парень выдавил немного вязкой жидкости на ладонь и обернулся назад, к трепещущему от желания Марку. Фишбах истомленно застонал, когда уже потеплевшая, влажная от смазки рука Шона коснулась твердого члена, обхватила его, слегка сдавила; ирландец опытными движениями начал массировать разгоряченную плоть, с наслаждением вслушиваясь в хриплые, развратные стоны и касаясь ему одному известных точек, заставляя американца буквально таять в его руках. Через пару минут приторно сладких ласк, когда Марк не мог найти сил даже для того, чтобы застонать в голос, Шон осторожно убрал руку и вновь оперся на бедра возлюбленного. - Аа...ах, ifreann... - зеленоволосый коротко выругался, медленно опускаясь на плоть Фишбаха и стараясь расслабить мышцы. - Т-ты так не возбуждался еще...по-моему... - Так...так...и ты себя...так...не вел!.. - отрывисто прохрипел Марк, пытаясь сдерживаться и не толкнуться в Шона, чтобы ненароком не причинить боль. Ирландец, не удостоив любовника ответом, запрокинул голову и протяжно застонал, насаживаясь глубже. Когда бедра парней соприкоснулись, оба замерли, смакуя первый, самый болезненно-сладкий, самый робкий, самый неуверенный миг. Выждав несколько секунд, Шон медленно, мелко подрагивая, начал приподниматься на члене Марка, глухо всхлипывая от боли, смешавшейся с наслаждением; Фишбах рычал от нетерпения, из последних сил заставляя себя лежать спокойно. Зеленоволосый, понемногу привыкая, начал наращивать темп; короткие вскрики превратились в развратные, похотливые стоны, перемежаемые вздохами. Марк, чувствуя, как осмелел любовник, начал понемногу подмахивать бедрами, помогая Шону; ирландец ахнул и зажмурился, когда Фишбах первым же толчком задел простату - американец возбужденно ухмыльнулся, увидев исказившееся лицо возлюбленного. Протяжные стоны, хриплые вздохи, прерывистые вскрики и сиплое шипение наполнили комнату, смешиваясь с алкогольными парами и острым запахом секса с клубничными нотками, и дурманящим коктейлем затуманили умы парней; любовники не видели и не чувствовали ничего, кроме горячих тел друг друга. Шон, не в силах держать отказывавшееся подчиняться тело ровно, рухнул на Марка, дрожащими руками обхватив того за талию, но не переставая двигать бедрами; Фишбах прохрипел что-то неразборчивое и в отчаянии напряг руки, силясь вырваться из пут, изнемогая от желания обнять возлюбленного. - Ммх... Марки...я...я больше... - голос Шона надломился, сорвавшись на надрывный стон; парень содрогнулся всем телом, обильно кончая на живот Марка. По телу Фишбаха пробежала сладкая судорога, и парень, из последних сил сделав еще несколько толчков в обмякшее тело, кончил следом; в голове американца тут же возникла непристойная картинка, изображающая текущую по бледным бедрам Шона белесую жидкость, но Фишбах слишком устал, чтобы уделить этому внимание. Обзорщик обессиленно приоткрыл рот, желая сказать что-то, но веки опустились сами собой - парень провалился в сон. Шон, отдышавшись, слегка повернул голову, с удовольствием прижимаясь щекой к груди любимого, и ласково прошептал: - Было здорово...ты просто чудо, скажу еще раз... Ответом ирландцу было сонное сопение. Парень хихикнул, лениво протянул руку вперед и дернул свисавший к подушке кусок ленты, освобождая затекшие руки Фишбаха, после чего с еще большей любовью обхватил Марка за талию и потискал того, охваченный внезапным приступом нежности. Взгляд Шона скользнул по лицу американца - по забавно нахмуренным бровям, чуть выпяченной нижней губе, едва заметной морщинке на лбу. - Кто бы мог подумать... - ирландец мягко, предельно осторожно смахнул прядку с лица Марка. - Что твой юбилейный "Fire and Ice Challenge" переродится в такое...интересно, что бы сказали фанаты, если бы об этом узнали? Фишбах сладко причмокнул губами и лениво повернул голову набок. Шон тихонько, чтобы не разбудить любимого, усмехнулся, уютно пристроил голову на груди парня и закрыл глаза, проваливаясь в темное, теплое, успокаивающе-мохнатое сонное царство.