Потерянный шанс

Эцио... Господи Боже, Эцио, я наконец-то осмелился... Ах, даже на бумаге не могу внятно выразить свои мысли. Прости меня. Наверное, плохо так начинать письмо, но прости. Пока ты был рядом, пока навещал меня в моей скромной мастерской - я терпел, держался, не желая оскорблять тебя. Но сейчас, когда ты уехал, когда я лишен возможности тебя видеть, когда сердце мое словно оплетено терновыми лозами - я понимаю, что не способен больше держаться. Эцио, я люблю тебя. Ты даже не можешь вообразить, как сильно. Я знаю, что в тебя влюблены десятки девушек по всей Италии, но осмелюсь заверить тебя - даже если чувства всех этих девиц сольются в одной красавице, ее любовь к тебе не будет столь же сильна, как моя. Мне так страшно, Эцио. Я ненавижу себя! Мои чувства, должно быть, так оскорбят тебя. Я и сам не знаю, как осмелился... Нет, неверное слово. Хотя почему? Именно что осмелился влюбиться в тебя. Ведь я, конечно, недостоин... Ты знатен, богат, красив, твое имя известно во всей Италии! А кто такой я? Просто нищий художник. Эцио, милый Эцио... Знакомство с тобой было единственной яркой вспышкой за всю мою жизнь. Когда ты заходил в мою лачугу, мое сердце начинало биться чаще, ладошки потели, а на губах сама собой загоралась улыбка... Мне не нужно было ничего! - лишь только видеть тебя, слышать твой голос. Просто знать, что ты где-то рядом, где-то тут. А сейчас я лишен и этого... И все пошло наперекосяк, милый друг. Ты покинул меня - с тобой ушло мое вдохновение. Я не могу написать ни одной картины, доделать ни одного чертежа - всюду, на всех обрывках недописанных картин, на всех порванных и скомканных чертежах, всюду, всюду твое имя и твое лицо... Наверное, ты назовешь меня помешанным. И, наверное, ты будешь прав. Ах, если бы ты только знал, что сейчас творится со мной... Если бы ты увидел меня, ты бы ужаснулся. Знаешь, я иногда даже рад, что ты далеко - ты не знаешь, как я выгляжу... Мои помощники просто в панике, говорят, что я стал похож на скелет! А я не могу ничего с собой сделать, ни есть, ни спать, все только об одном - о тебе... Каждую ночь я беспокойно ворочаюсь в постели, бездумно уставившись в потолок, вспоминаю твое лицо, твои глаза... Твои пальцы, заплетающие и расплетающие алую ленту в волосах, когда ты задумчив... Шрам на твоих губах, чуть искажающийся, когда ты улыбаешься... Твою кошачью гибкость и нечеловеческую скорость, когда ты дерешься... О, поверь мне, я знаю твое тело лучше, чем ты сам знаешь его! Эцио, Эцио... Если бы ты только знал, что невольно делаешь со мной... Ах, прости, слезы капают на лист. Возможно, ты не прочтешь пару строк - возможно, это и к лучшему. Мне больно, Эцио. Я всегда думал, что, когда люди ноют, мол, у них болит сердце от любовных страданий - они просто привирают, приукрашивают. Оказалось, что нет - это правда-правда больно. Я содрогаюсь, вспоминая те счастливые дни, когда ты был рядом... Во рту появляется отвратительная горечь, глаза начинает щипать, словно дымом... В мыслях вихрями носятся недосказанные фразы, обрывки мыслей, которыми побоялся поделиться, бесконечно прокручиваются одни и те же сцены... А потом становится трудно дышать, словно легкие зажаты в тиски, а потом в горле появляется отвратительный комок колкой шерсти - это все любовь, Эцио. Надеюсь, ты никогда не познаешь этой черной ее стороны. Бьют колокола на флорентийской колокольне. Ты помнишь, как мы гуляли рядом с ней? Ты помнишь, как ты хохотал и бросался в меня ирисками, купленными у лавочника, а я краснел и обижался, потому что ты всегда попадал в цель... Как глуп я был! С каким бы удовольствием я сейчас подставился под те "снаряды"... С кем-то ты так играешь сейчас, верно?.. Колокола бьют, Эцио. Три часа ночи, лунный свет заливает мой стол, а я вновь не сплю - уже которую ночь. Лихорадочно пишу, переписываю это чертово письмо уже в который раз, и все никак не могу собрать путающиеся мысли в кучу... Горький парадокс - я гений, но со всей своей гениальностью не могу написать пару точных строчек. И ты никогда не услышишь, не прочтешь, не поймешь всего, что я бы так хотел сказать.. Я снова плачу. Совсем как девчонка, верно? Но ты всегда говорил, что я подобен молодой девушке, так что я могу себе это позволить. Ах, как же больно... И опять соленые слезы размывают строки. Прошу тебя, не вчитывайся в них - вряд ли тебе будет приятно. Наверное, уже стоит закончить эти сопливые и постыдные излияния. Стоило бы еще пару страниц назад, но я не смог. Я прощаюсь с тобой. Эцио... Я стою перед столом на коленях, сжимая это мокрое, грязное, измусоленное письмо во вспотевших ладонях, захлебываюсь слезами и лихорадочно царапаю на нем эти последние строки. Руки дрожат... Мне видится твой образ в лунном свете, падающем из единственного окна моей каморки. Эцио... Ах, Эцио, если бы ты только оказался рядом... Я бросился бы тебе в ноги и, рыдая, начал бы лепетать... И мне было бы плевать на унижение и стыд, я просто сказал бы все, что так мечтаю сказать... Прощай, мой милый друг. Я каждый день буду ждать твоего ответа - хотя и не надеюсь на ответ. И, рискуя окончательно отбить твою охоту считать меня другом, скажу это вновь - я люблю тебя. //Leonardo di ser Piero da Vinci// *** Без всяких преамбул, без всяких вступлений, что могут подарить ложную надежду, я скажу тебе - я не люблю тебя. Леонардо, я не таков. Прости за жестокость, прости за возможную грубость - я не хочу, чтобы какие-то фантазии, какие-то грезы продолжали мучить твою и так, по всему, истерзанную душу. Ты дорог мне, Лео, действительно дорог. Пожалуй, нет друга, что был бы мне ближе, что знал бы меня так хорошо, и нет человека из мне знакомых, который с такой готовностью и самоотверженностью бросался бы на помощь другому. Все это так, и я искренне горжусь тем, что знаком с Леонардо да Винчи. Но прости, все, что угодно - но не любовь. Я не могу и не смогу полюбить тебя. Я слышал в просвещенных компаниях высшего света о том, что "для сердца неважно, кто твой партнер!", но я не согласен с этим. Как бы горько это ни звучало для тебя, целовать, ласкать того, кто одного пола со мной, мне было бы беспредельно отвратительно. К тому же... Надеюсь, это не добьет тебя окончательно, ведь ты мой друг и сможешь порадоваться за меня - я влюблен. О, Леонардо, как она великолепна! Ее губы, ее лицо, ее фигура, ее ум - все в ней безупречно. Все бесконечно, безгранично восхитительно в моей Софии... Наша помолвка состоится через несколько дней. Как бы я хотел, чтобы ты, мой друг, был рядом! Но, к сожалению, судьбе было угодно разделить нас. Боже, каким эгоистом я, наверное, сейчас прозвучал. Леонаодо, я искренне надеюсь на то, что ты поймешь меня и с уважением отнесешься к моим чувствам - нет, даже не надеюсь, а уверен в этом, ведь ты всегда был так внимателен ко мне. А я с уважением и пониманием отнесусь к тебе. Знаешь, наверное, даже хорошо, что мы волею судьбы оказались далеко друг от друга - тебе было бы мучительно видеть меня с другой, а я, признаюсь, не сумел бы относиться к тебе так, как прежде... Прошу, не считай меня каким-то бессердечным ублюдком, я лишь хочу быть с тобой искренним. Горькая правда лучше сладкой лжи, ты и сам должен это понимать. Постарайся успокоиться. Постарайся забыть. Я уверен, что ты сам доводишь себя до такого исступления, не нужно... Учись властвовать собой, мой друг. Я прощаюсь с тобой. Еще раз прошу - не мучай себя, не доводи до таких моральных мучений. Ты нужен мне целым и невредимым к тому моменту, как я вернусь! София горит желанием познакомиться с тобой, я надеюсь, ты не откажешь ей в этом. До встречи, и надеюсь, скорой! //Ezio Auditore da Firenze// *** Здравствуй, Эцио. Спасибо за ответ. Я каждый день ждал его, каждый день сам бегал на городскую почту, несмотря на то, что мог послать Салаи или Мелзи. И наконец дождался заветного свитка. Знаешь, Эцио, когда я писал тебе, я думал, что ни на что не надеюсь. Я писал, просто чтобы выговориться. Я хотел, чтобы ты знал, чтобы мне не пришлось краснеть и потом врать тебе при встрече. Думал, что не питаю никаких иллюзий. Но когда я получил твой ответ... Нет, нет слов, чтобы описать то, что я чувствовал. Помнишь, один раз ты показывал мне прыжок веры? И затем заставил меня его повторить? Помнишь то чувство, когда сердце вначале на миг взлетает, а затем со страшной скоростью несется вниз, к земле? Помнишь тот дикий, необузданный страх, когда земля все близится и близится?.. И помнишь тот миг бесконечного счастья, когда приземляешься на мягкий стог? Так вот, мое сердце совершило прыжок веры. Только его вера не оправдалась. Оно разбилось, Эцио, прыгнув с неописуемой высоты и надеясь, что внизу его подхватят... Я начал с того, что думал, что ни на что не надеюсь. Я оказался неправ - оказывается, надежда горела во мне ярким пламенем, хотя я сам о том не подозревал. Поэтому стало полной неожиданностью, что этот огонек может потухнуть. Я пуст. Вряд ли ты когда-нибудь это чувствовал, и вряд ли когда-нибудь почувствуешь. Ведь тебя никогда не бросят, никогда-никогда. Ты всегда и всеми любим, не правда ли?.. И я рад этому. Я никогда больше не смогу ничего написать, ничего сконструировать, ничего нового изобрести. Моя муза ушла вместе с надеждой. Представляешь, Эцио, весь мой талант подпитывался одним - любовью к тебе... Но я не виню тебя. И, пожалуйста, не воспринимай это как слова персонажа из дешевых романов, который с апломбом заявляет "В этом нет твоей вины!", а потом всем вокруг рассказывает о том, какой подонок и нижайшая тварь тот, кто не ответил взаимностью на его чувства. Я действительно ни в чем тебя не обвиняю. Никто не может заставить себя полюбить того, кого не любит, как бы ни очевидно это ни звучало. И, как ты и надеялся, я с уважением отнесусь к твоим чувствам и не буду тебе докучать. Я бескрайне, безгранично рад за тебя и уверен, что твоя милая София идеально подходит тебе. [И очень надеюсь в скором времени увидеть вас обоих - строка вычеркнута]. Ваша свадьба должна быть самой прекрасной во всей Италии! До встречи, друг. Мой дорогой друг. //Leonardo di ser Piero da Vinci// *** И снова здравствуй! Скажу честно, я с волнением распечатывал твое письмо. Боялся того, что ты вновь будешь плакать, что возмутишься или разозлишься... Но я не ошибся в тебе - ты оказался благороднее и выше пустых распрей! Я горжусь тобой, Леонардо! Мне так много нужно тебе рассказать! Прежде всего - наша помолвка с Софией... Мне не описать словами мои чувства! Если б ты только видел, как красива она была, как счастливо улыбалась, как... О боже, нет, нет таких слов, чтобы описать ее красоту и мое счастье! И как я жалел, что тебя нет рядом - я думаю, ты единственный художник, что смог бы в полной мере передать ее красоту на портрете. Надеюсь, ты не назовешь меня циничным... Но я счастлив еще и потому, что София из весьма и весьма уважаемой семьи, и вместе с нею в мое обладание досталось еще и огромное приданое! Несколько виноградников, поместье в Сан-Марино... Если сложить это со всем имуществом семьи Аудиторе - получится поистине баснословная сумма! Ах, Лео, все складывается просто как нельзя лучше! Единственное, что омрачает мою радость - то, что ты далеко. Иногда мне очень не хватает настоящего друга, с которым я смог бы поделиться своим счастьем! Да, здесь у меня есть несколько знакомых, но они обыкновенные приживалы и подхалимы, которым нужны лишь деньги и дружба с уважаемой семьей. Ты - один из немногих, кому я по-настоящему доверяю и в ком искренне нуждаюсь. Поэтому, Лео, я с нетерпением жду нашей встречи! Во-первых, потому, что я по-настоящему соскучился, а во-вторых - меня беспокоит то, как ты отзываешься о своем таланте. Глупо, милый друг, глупо! Когда я окажусь рядом - я клянусь, я буду следить за тем, чтоб ты не истязал себя. Нельзя зарывать в могилу твою гениальную голову и не менее гениальные руки! А еще, я уверен, красота моей любимой Софии непременно пробудит в тебе желание творить... Я буду ждать твоего ответа! Скоро, скоро мы уже встретимся, я клянусь тебе... //Ezio Auditore da Firenze// *** Леонардо, письмо от тебя не приходит уже несколько месяцев. Возможно, оно затерялось на почте... Подай знак жизни! //Ezio Auditore da Firenze// *** Леонардо, добрый год прошел! Да что с тобой?! Твое молчание терзает и волнует меня! Ответь! //Ezio Auditore da Firenze// *** *** *** ** марта 1481 года к заброшенной лавке на центральной площади подошел молодой и весьма симпатичный мужчина в белоснежном костюме с красным плащом. Незнакомец уверенно подошел к двери лавки и дернул за дверной молоток. Когда дверь не открылась, на лице мужчины отразилось недоверчивое изумление. - Давно закрыто. - хмурый голос заставил мужчину обернуться. Рядом с дверью на деревянной бочке сидел молодой парнишка, почему-то наряженный в женское платье с тугим корсетом. Еще большую женственность образу молодого человека придавали истинно женские золотые локоны, но мужское начало в нем выдавало полное отсутствие груди и холодный, колкий взгляд, настороженно скользящий по лицу приезжего. Мужчина удивленно вскинул брови: - Закрыто? Подожди, здесь раньше работал Леонардо да Винчи... - Теперь не работает. - тихо буркнул парень, отведя взгляд. - Где он сейчас? - А кто спрашивает его? - Я - Эцио Аудиторе, его лучший друг! В облике молодого парня мгновенно произошли разительные изменения - он весь напрягся, пальцы будто сами собой сжались в кулаки, глаза загорелись ненавистью. Он резко метнулся к Эцио и злобно прошипел тому в лицо, заставив отшатнуться: - Друг, говоришь?! Ты, Эцио Аудиторе, тот, кто свел его в могилу! Бесчувственный...злобный...эгоистичный подонок! О, если бы Леонардо не завещал нам с Мелзи не трогать тебя, я бы давно выцарапал тебе глаза! - Что...о чем ты говоришь? - неверяще прошептал Эцио, в изумлении и ужасе взирая на взбешенного парня. Тот яростно ухмыльнулся: - Что, не понимаешь, гаденыш?! Как же далеко ты зашел в своем эгоизме! Как же...как же ты можешь... - внезапно плечи паренька обмякли, он поспешно прикрыл лицо ладонями и содрогнулся. Эцио, чуть придя в себя, тихо осведомился: - Леонардо...мертв?.. - Да, да, он умер, бесчувственная ты тварь!.. - прорыдал златокудрый паренек, бессильно облокотившись на дверцу мастерской. - И все из-за тебя!.. После твоего письма он перестал есть, пить, спать, он просто сидел на подоконнике и смотрел в окно!..а по его щекам текли бесконечные слезы!.. Мы с Мелзи изо всех сил пытались помочь ему, насильно старались кормить, водили к лекарям - все тщетно! Он лишь грустно улыбался нам, говорил, что благодарен - но угасал на глазах!.. Он умер уже десять месяцев назад...умер от истощения и усталости...он так мучился...в последние дни...мы ни на шаг не отходили от него...ждали любой просьбы...но он...он не хотел ничего...он лишь плакал...все, что он сказал нам - "Простите меня...и попросите за меня прощения у Эцио"...он еще и чувствовал вину перед тобой, чертов ты подонок! - подмастерье сорвался на истеричный крик и захлебнулся слезами. Эцио стоял словно громом пораженный. Затем он медленно прислонился лбом к холодной стене. "Лео...мертв...из-за меня" - мерно стучал пульс в висках. Молодой Аудиторе зажмурился, почувствовав влагу в глазах. "Лео...мертв..." *** Мягкое закатное солнце освещало небольшую лесную полянку на окраине Флоренции. По полянке светло-голубой змейкой вился узенький ручеек, чуть поблескивая и нежась в теплых лучах. Лужайка была усыпана разноцветными луговыми цветами - васильки, ромашки и маргаритки покрывали землю так, что травы почти не было видно. Единственной вещью, что нарушала эту идиллию, было надгробие, расположенное прямо по центру полянки. Надпись на великолепно отделанном надгробии из белого мрамора гласила: "Здесь покоится Леонардо ди сер Пьеро да Винчи, что был убит несчастной любовью. Да найдет пристанище на небе твоя душа" - Нет...нет, нет, нет! - тихо проскулил Эцио, до боли зажмурившись. Букет цветов - горячо любимых Леонардо тюльпанов - выпал из рук Эцио и рассыпался по траве, но парень не удосужился их собрать. - Леонардо...как же ты...как ты... Нет, я не хочу, я не могу верить!.. - дыхание Аудиторе перехватило, он рухнул на колени и уткнулся лицом в ладони. - Зачем...как...о, как же ты страдал... - он склонился еще ближе к земле и уткнулся носом в надгробие, содрогаясь и захлебываясь от слез. "Как глупо...как жестоко...как последний эгоист...о, как я мог так повести себя...как я мог не понять...ведь его письмо...ведь он рассказал мне обо всем...ведь он надеялся, что я пойму...а я...что я сказал ему?...я собственными руками убил его..." При этой мысли Эцио сжался в комок и еще плотнее прижался щекой к надгробию, словно надеясь услышать...почувствовать родное тепло. Парень с какой-то по-детски наивной надеждой глянул на холодный камень: - Лео... - его губы дрожали. - Леонардо...я...я прошу тебя...вернись ко мне...я понял...я почувствовал...я раскаиваюсь...прошу...я не...я больше... - голос сорвался в сдавленный всхлип. Но холодный камень остался глух и равнодушен к мольбам Аудиторе. Эцио издал какой-то нечленораздельный стон и распластался у надгробия, дрожа в судорогах, глотая слезы и горькую слюну и шепча обрывки фраз: - Как я...что же...что делать...я не смогу...я не верю...этого не может быть...он жив...он должен быть...жив... Когда Эцио очнулся, солнце уже давно зашло за горизонт, и полянку накрыла ночная тьма. Аудиторе свернулся в комок, обняв колени, и устало взглянул на могильную плиту: - Леонардо, видит Бог, я раскаиваюсь... Я не знаю, что за демон вселился в меня, когда я так холодно и жестоко обошелся с тобой... И я наказан по заслугам... О, милый Лео, как же больно мне сейчас...но моя боль не сравнится с той мукой, что пришлось перенести тебе...мое сердце горит, Лео, а твое сгорело в ярком пламени...прости меня... - его голос вновь сорвался. - Я понимаю, что опоздал...и эти слова нужно было сказать, глядя тебе в глаза...нужно было обнять тебя и не отпускать...нужно было утешить...но я, запершись в своем эгоизме, не думал ни о чем...и теперь дорого плачу за это... Эцио в последний раз взглянул на плиту, на которой остался влажный след его лица. Губы парня дрогнули, будто он хотел сказать что-то еще, но Аудиторе промолчал - лишь склонился к плите, запечатлел на ней быстрый поцелуй и торопливо пошел прочь, зябко обняв себя за предплечья и уставившись пустым взглядом в никуда. Следы на тропинке к опушке быстро занесет ветром, тюльпаны увянут и сгниют, имя на плите со временем сотрется... А влажный след поцелуя, по преданию местных жителей, в солнечные дни все так и поблескивает на самом краешке надгробия.