Встреча и последствия

      Мусор. Мусор. И ещё раз мусор. Больше ничего нельзя было добавить о состоянии небольшой комнатушки на окраине Парижа. Куча различных коробок прижималась к холодным и голым стенам, соревнуясь по устойчивости со всем известной Пизанской башней. Содержимое сего «верха искусства» составляли грязные носки, старый хлам, на удивление чистая одежда, малая техника и ещё целый мольберт, альбомы, карандаши и прочее.       Хозяин этого хлама мерно покачивался на стареньком табурете, рискуя поздороваться лицом к лицу с новым деревянным полом, на котором валялись разные пуговицы и даже нитки. Сам же парень пялился в экран своего любимого ПК. Точнее, ноутбука. Он уже давно понял, что на целый компьютер ему не следовало рассчитывать, но и этого хватало.       Свежие новости. Авария с пострадавшими близ города. Благотворительная ярмарка в следующее воскресенье. Новая выставка в Лувре. И всё это было не тем, что он искал. Парень нервно вцепился пальцами в рыжие пряди, забирая их назад, и прищурился, вглядываясь сонными глазами в яркий экран. Пальцы выстукивали по столу непонятный ритм, создающий хоть какой-то звук в квартире, помимо шума компьютера.       На улице уже давно стемнело, но Натаниэль продолжал гипнотизировать свой ноутбук, ища информацию о нём. О своём бывшем однокласснике, с которым они год назад окончили колледж. Но связывало их не только это. Далеко не дружба. Только после окончания колледжа им пришлось разойтись по разным путям, и парень жалел, что никогда не подпускал этого кота к себе.       Минуты неумолимо тянулись одна за другой, ночь явно не хотела отступать и отдаваться утру, а рыжеволосый продолжал что-то яро выбивать на маленькой клавиатуре. Разочаровавшись в поисках, Натаниэль вздохнул и лёг на стол. Он хотел найти информацию про Адриана, но напрасно. Пусть Агрест-младший и вернулся в Париж, это ещё ничего не значит, и художник всё понимал, но в глубине души всё ещё надеялся на возвращение блудного кота. И вот затрезвонил его спасательный круг — на электронную почту пришло новое письмо. Куртцберг, успевший до этого задремать прямо за включённым ноутбуком, тут же выпрямился, неразборчиво промямлив фразу «Я не сплю!», а после уставился в экран. Всё плыло перед глазами, поэтому рыжик протёр их, чтобы увидеть письмо от незнакомой личности.       «Привет, Натаниэль! Это я, А.А. Ты, скорее всего, уже слышал о том, что я в Париже. Это правда. Надеюсь, что надолго. Хочу увидеться с тобой в эту пятницу. Мы с моим новым другом собираемся в поход. Если ты „за“, пришли свой номер телефона и адрес».       Парень не стал долго думать. Уголки губ сразу приподнялись от накатившей радости, а спать перехотелось. Он перевёл взгляд на небольшую рамку, что стояла в самом углу. На парня смотрели две пары глаз — зелёные и бирюзовые. Вот были ведь времена… Натаниэль отослал свои контактные данные, а после со спокойной душой отправился на боковую, укрывшись одеялом с головы до ног и наплевав на одежду. ***       Утро пятницы началось не самым лучшим образом: мало того, что под ногами валялась банка энергетика, а рисунок был заляпан, так ещё и горячую воду отключили. И хотя холодная вода заставляла проснуться, простояв под ней всего несколько секунд, парень переставал чувствовать руки. Ко всему прочему, художник задел на выходе коробки, и из верхней со звоном вывалился старинный подсвечник. Куртцберг дрогнул, поморщившись от неприятного звука, а после потянулся к предмету с замирающим сердцем. Ну, хоть здесь пронесло — ничего не отвалилось. Парень долго бегал по квартире, выискивая одежду и нужные вещи среди кучи барахла, поэтому даже не заметил, как подошло время. Натаниэль увидел это только тогда, когда в спешке поднял взгляд на стену и увидел часы. — Чёрт! — единственное, что выкрикнул рыжеволосый, прежде чем выпрыгнуть из квартиры. ***       Прошло полчаса, а блондина даже не было на горизонте. Парень вздохнул. Он устроился на лавочке рядом с домом и теперь спокойно наблюдал за облаками, медленно проплывающими над головой. Глаза грозили вот-вот закрыться, но от сна парня спасло кошачье «мяу». Натаниэль тут же опустил взгляд на чёрного кота, который о чём-то мило мурчал. Лицо Куртцберга тронула лёгкая улыбка, и он наклонился вперёд, горбясь в спине и складывая руки на коленях для опоры. Теперь парню удалось разглядеть и другого кота — рыжего, словно лисёнок. Пушистые животные о чём-то болтали на понятном лишь для них языке, а художник с удовольствием наблюдал за этой картиной. Он едва не улыбнулся во все тридцать два, но тут чёрный, непонятно для чего, схватил рыжего зубами за шкирку, не позволяя тому и дёрнуться. Натаниэль насторожился и слегка нахмурился. Ответ не заставил себя ждать. Кот-самец стал сношаться с самкой. Прямо на улице. Куртцберг выпучил глаза и залился румянцем, тут же закрыв лицо ладонями. Нет, он явно не это ожидал увидеть.       Послышался рёв мотора, и через секунду перед художником предстал огромный чёрный BMW. В принципе, именно эта марка машин всегда ассоциировалась у него с богачами. Дверь открылась, и из салона вылез не кто иной, как сама звезда и модель, Адриан Агрест.       Художник тихо усмехнулся, опустив взгляд, а блондин расплылся в улыбке. — Привет, красавчик! Долго сидишь и скучаешь? — парень игриво подмигнул рыжеволосому.       Тот лишь поджал губы и поднялся со скамейки, утянув за собой тяжёлую сумку. — Да уже часа два, — покачал головой Натаниэль. — Да полно вам! — Адриан быстро преодолел расстояние между собой и художником, тут же хватая его ладонь и поднося к губам. — Не думаю, что настолько долго…- Агрест коснулся губами нежной кожи, а после перехватил сумку и понёс к автомобилю.       Натаниэль был краснее помидора, но понимал, что это только начало… ***       Адриан, на удивление, всю дорогу спрашивал у Натаниэля лишь о его жизни: как он, как родители, чем занимается и т.д. Куртцберг расслабился и позволил себе откинуться на спинку сиденья, а после прикрыть глаза на некоторое время.       Ровная дорога вскоре закончилась, но машина с лёгкостью преодолевала бездорожье (ага, знали бы они какое в России бездорожье. Даже когда есть дорожье). В окнах мелькали пушистые ели и речка в нескольких метрах от автомобиля. Рыжеволосый отвлёкся от своей идеи «подремать» и стал рассматривать представший глазам пейзаж. На неровной глади воды он смог увидеть отражение даже некоторых камней, расположенных на небольшом склоне. Их было трудно разглядеть на фоне тёмных текучих елей, что сливались в одну непонятную массу. Выделялись в отражении лишь редкие просветы, но их было крайне мало.       Блондин ударил по тормозам, и Натаниэль резко наклонился вперёд, благо ремни безопасности уберегли его от пренеприятнейшей встречи с лобовым стеклом крутого BMW. — Ты с ума сошёл?! — завопил Куртцберг. — Ещё в тот момент, когда влюбился в тебя, — спокойным и слегка игривым тоном произнёс Агрест, расплываясь в кошачьей улыбке и краем глаза наблюдая за краснеющим юношей. — Идём уже, — парень отстегнулся и вылез из авто.       В глаза сразу бросилась невысокая палатка, рядом с которой горел костёр, точно как в каких-то фильмах или рассказах, а на раскладном стульчике сидел высокий брюнет, в охотничьей одежде и кругленькой классической гитарой в руках. Пальцы медленно перебирали струны, превращая звуки в томные мелодии, слышимые, пожалуй, не так далеко. Натаниэль засмотрелся на незнакомца и просто застыл на месте, пока блондин не обнял его за плечи. — Это Теодор, — кивнул он на парня, а после окликнул: — Эй!       Брюнет тут же оторвался от игры и улыбнулся другу. — Быстро ты. — Я же говорил. Познакомься, это Натаниэль, мой парень.       За эти слова Агрест тут же поплатился отдавленной ногой. — Что ты так сразу?! Парень… Мы после школы даже не виделись ни разу! — фыркнул рыжеволосый, усаживаясь на небольшое бревно близ костра, аккурат напротив нового знакомого. — Ой-ёй-ёй-ёй! — Адриан едва не запрыгал на месте под аккомпанемент смешков Теодора. — Ну и что? — заскулил блондин, усаживаясь рядом. — Ну и то…       На самом деле Куртцберг скрывал свои настоящие эмоции. Он был рад. Рад, что Адриан не забыл его, что по-прежнему… любит? Судя по всему, да. Единственное, о чём теперь нужно было думать, это о том, что блондин вряд ли останется в Париже.       Мысли прервал удар пальцев по всем струнам сразу. Натаниэль поднял взгляд на Теодора, и тот, словно почувствовав, что от него что-то ждут, начал играть. Это была старая песня. Очень печальная. Но некогда любимая художником, и Адриан это знал. Рука блондина скользнула к талии парня, притягивая его к себе. «Elle avait les yeux clairs et la robe en velours, À côté de sa mère et la famille autour, Elle pose un peu distraite au doux soleil de la fin du jour…»       Агрест наклонился к уху рыжеволосого, щекоча лёгким дыханием кожу, отчего Куртцберга даже передёрнуло. Адриан стал шептать в унисон песне: — У него были чистые глаза и бархатная кожа… А рядом всегда находилась семья… Он стоит чуть отстранённо в мягком солнце уходящего дня…       Цепкие пальцы блондина закрались под кофту его лисёнка, лёгкими движениями оглаживая бок и поднимаясь к рёбрам. На щеках парня появился румянец, он перехватил чужую руку, отстраняя её от себя. «La photo nʼest pas bonne mais lʼon peut y voir Le bonheur en personne et la douceur dʼun soir. Elle aimait la musique surtout Schumann et puis Mozart…»       Адриан не отступал: в этот раз одна ладонь скользнула по бедру между ног, а вторая вновь пролезла под тёплую толстовку и поднялась к груди художника, задевая чувствительные сосочки. С губ Куртцберга сорвался тихий стон, а щёки заалели сильнее. Впрочем, не только от смущения. Тихо и злобно прорычав, он отдёрнул от себя руки шаловливого кота. Но Агрест продолжал шептать, нежно целуя в скулу: — Фотография не очень хорошая, но там можно увидеть… Счастье людей и нежность вечера… Он любил рисовать и был готов на всё ради искусства…       Адриан предпринял ещё одну попытку облапать лисёнка, но тут же чуть не получил в челюсть. — Прекрати, — шёпотом проговорил Натаниэль, отпихивая от себя разбушевавшегося самца, — тут Теодор! И вообще… Ты придумываешь слова на ходу! — А тебе не нравится? — довольно промурлыкал блондин, вновь кладя ладонь в опасной близости от паха. — Вовсе нет!       Натаниэль честно пытался не сорваться на крик, чтобы не прервать Теодора, но удавалось это ему с трудом. Агрест стал ещё наглее за эти годы, и он уже пытался забраться на бедного художника, перекинув ногу через бревно и притянув к себе краснеющего Куртцберга. Адриан принял весьма не однозначную позу, толкнувшись бёдрами вперёд, а бедный рыжик лишь попытался выбраться из стальной хватки известной модели — не вышло. Агрест едва не налёг на свою жертву, закинув чужие ноги к себе на плечи, а руки сразу стали обследовать тело парня, начиная с плоского животика и кончая ягодицами и грудью.       Так бы, наверное, и продолжалось, но песня прервалась громким и далеко немелодичным «трунь». — Я, конечно, всё понимаю… Но не надо тут при мне пихать свой медиатор между его струн! — выпалил на одном дыхании разгневанный Теодор и поставил в ступор обоих.       Натаниэль зарделся ещё сильнее, практически сливаясь с собственным цветом волос, а блондин не знал, смеяться или нет. Всё же он слез с лисёнка и даже сам поправил его одежду. ***       Всё оставшееся время ребята общались, лишь изредка прерываясь на песни. Они вспоминали своё прошлое и говорили о том, чем занимались после колледжа. Натаниэль считал, что Теодор и Адриан добились большего, чем он, но помалкивал об этом и просто иногда задумывался, когда друзья отвлекались и забывали о присутствии рыжеволосого.       Художнику быстро захотелось спать, поэтому он уснул без задних ног. Знал бы парень, как блондин ночью развлекался… Но Куртцберг лишь мерно посапывал, иногда дёргаясь и смешно жмуря нос от чужих прикосновений.       Адриану нравилось следить за этим маленьким лисёнком. Именно маленьким. Агрест не мог назвать его иначе. Прошло уже два года после окончания колледжа, но парень словно и не повзрослел: всё такие же глубокие и ясные глаза, яркие рыжие волосы, нежная кожа… В нём ничего не изменилось. Даже в росте не прибавилось. — Такой же, как и был…       Тихо прошептал блондин, мягко касаясь губами виска и убирая пальцами мешающую прядь за ушко. Он притянул рыжика к себе и прикрыл глаза. ***       Утром Натаниэль проснулся достаточно рано, но вот встать с места ему не удалось: чьи-то тёплые руки крепко-накрепко прижали к себе, мешая рыжеволосому. Только Куртцберг был вовсе не против этого. Ему хотелось, чтобы эти руки всегда так обнимали. И зачем тогда сопротивляться? Кажется, Натаниэль принимал такое поведение Агреста за шутку… — Уже не спишь? — внезапно раздалось за спиной.       Рыжеволосый вздрогнул и открыл глаза. — Нет…       Затылок обдало горячее дыхание. Кажется, блондин тихо усмехнулся. Рука Адриана тут же прошлась вдоль тела художника, а мягкие губы коснулись плеча. Шустрые пальцы стали задирать пижаму, поглаживая выпирающие косточки. Агрест не собирался останавливаться, но…       Теодор мерно посапывал, однако его разбудил шум из соседней палатки. Брюнет с недовольством потёр глаза и поднялся с места, оттягивая ткань и устремляя взгляд на небольшой домик. Оттуда сразу же вылетел блондин со спущенными штанами (слава Богу, не трусами), а после высунулся недовольный и покрасневший художник. Агрест упал аккурат возле ног не выспавшегося Теодора, а Натаниэль с гневом завопил на Адриана: — В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ ПАЛАТКУ НА ЗАДНИЦУ НАТЯНУ!       Парень скрылся в палатке, а брюнет перевёл взгляд на своего друга: — И что это было? — сонно пробормотал он. — Лисёнок злится. Правда, прелесть? — с довольной кошачьей лыбой поинтересовался Агрест, запрокинув голову, чтобы взглянуть на собеседника. — А он тебе ещё дугу в люверс (кольца, в которые вставляются дуги) не грозился засунуть? — Пока не дошло. ***       Что он здесь делал? Натаниэль и сам не понимал, как согласился на всё это. Агрест предложил друзьям съездить в довольно дорогое кафе, мол, отпраздновать такую встречу. Теперь же рыжеволосый смотрел на то, как заливисто смеются Адриан и Теодор над собственными шутками, а после и вовсе пьют наперегонки. Сам Натаниэль не был любителем алкоголя. Но не только из-за его вкуса… Однако ближе к вечеру блондину удалось уговорить лисёнка на пару глотков. А потом ещё и ещё. И ещё больше. Пока в Натаниэля не влилось так много горячительного напитка, что он уснул. Блондин же с брюнетом никогда не спивались до такого состояния, поэтому, попрощавшись, они разошлись по домам. Ну, как разошлись… Теодор уехал на такси, а Адриан мало того, что рискнул сесть за руль, так ещё и затолкал тушу Куртцберга на соседнее сиденье.       На улице темнело, и парень старался быстрее довезти рыжеволосого до дома. Хотелось спать, но Адриан держался бодрячком и внимательно следил за дорогой. Вскоре природу сменили городские пейзажи многоэтажек, пришлось сбросить скорость от греха подальше. Перед глазами то и дело мелькали яркие вывески и светофоры, машин было достаточно, и этот факт расстраивал владельца BMW.       С горем пополам он добрался до нужного дома, но теперь появилась другая проблема. Блондин аккуратно коснулся плеча спящего пассажира, но тот не двинулся. Тогда Адриан требовательно затряс художника, отчего последний всё-таки проснулся. — Лисёнок, где у тебя ключики и какой номер квартиры? — практически прошептал Агрест, чтобы не навредить состоянию подвыпившего, на что получил тихий смешок.       Показалось? Блондин удивлённо уставился на улыбающегося и красного, как рак, художника. Рыжеволосый заплетающимися пальцами освободился от ремня безопасности и схватил водителя за запястье, для чего-то сгибая ногу. Хотя через пару секунд стало ясно для чего: он встаёт сначала на четвереньки, а после взбирается на колени Адриана и кладёт его ладонь на свою ширинку. — Смотря какие ключики ищешь, — пропел Куртцберг пьяным голосом.       Теперь настала очередь Агреста краснеть до самых кончиков ушей. Внизу живота что-то зашевелилось, и это было не очень хорошо. Вряд ли Натаниэль понимал, что делает. Блондин усадил парня обратно и, открыв дверь, вылетел из автомобиля, вытащив за собой и пьяного лисёнка. — Ключики от твоей квартиры.       Художник даже на ногах не стоял, из-за чего блондину пришлось его поддерживать. Парень разочарованно фыркнул, делая шаг к подъезду и едва не усаживаясь на куст возле дома. Благо было на кого опереться. Куртцберг сунул руку в карман и с трудом выудил звенящую связку. В ушах болезненно закололо, и парень недовольно поморщился. Блондину не нужно было большего: он тут же выхватил колечко с ключами и быстро открыл дверь подъезда, заталкивая рыжеволосого внутрь. — Не трогай меня! — Натаниэль попытался оттолкнуть Агреста, но всё было напрасно.       Минут через десять они всё же добрались до нужной квартиры. Адриан запер дверь и утянул художника вглубь, быстро найдя комнату и сбросив тушу на кровать. Куртцберг недовольно хныкал и вертел головой, что-то неразборчиво бурча себе под нос. — Что ты там говоришь? — поинтересовался блондин, но его тут же притянули за грудки. — Возьми меня… Возьми меня полностью! — пьяно прорычал Натаниэль, сцепив руки на шее Агреста и впившись в его губы неумелым поцелуем.       Это было последней каплей для и без того возбуждённого блондина. Он пригвоздил свою жертву к кровати, оборвав поцелуй и, с удовольствием облизнувшись, осматривая красного и податливого лисёнка. — Ну, иди сюда, маленький извращенец, — Адриан улыбнулся и наклонился к шее Натаниэля, сжимая зубами кожу до боли.       Рыжеволосый слабо надавил на плечо блондина, вскрикнув от боли, но на большее он сейчас не был способен. Агрест резко развернул его к себе спиной и надавил на затылок Куртцберга, вдавливая его в подушку. Адриан навис над художником и растопырил пальцы, теперь нежно оглаживая голову художника и прижимаясь к его ягодицам пахом. Натаниэль тихо простонал, не смея сопротивляться этой силе. — Готовься просить пощады, — с издёвкой пропел блондин, сжимая в ладони небольшой бугорок. *** Солнце пробивалось сквозь не задёрнутые шторы, нагло закрадываясь к сонным векам. Голова гудела, всё ходило ходуном, а в ушах предательски шумело. Чьи-то пальцы нежно прошлись по оголённым плечами и лопаткам, щекоча кожу. Куртцберг тихо промычал, чувствуя сильную боль и головокружение, но это было ничто, по сравнению с событиями сегодняшней ночи. — Проснулся, лисёнок? — даже с сочувствием произнёс блондин, наклонившись и легко поцеловав рыжий висок.       В ответ парень лишь сильнее съёжился, прикрывая ладонью глаза, чтобы спрятаться от этого назойливого солнца. — Очень плохо? — вскинул бровь Агрест, продолжая нежно поглаживать бледную кожу.       Натаниэль что-то недовольно и неразборчиво пробурчал, слабо дёргая плечом. — Что такое? Не понравилось? — на лице Агреста появилась довольная ухмылка.       Рука скользнула вниз вдоль позвоночника и между ягодиц, а пальчик коснулся упругого колечка мышц, которому сегодня ой как досталось ночью. Художник резко дёрнулся вперёд и ударил блондина по руке. — Иди на хер! — практически нормальным голосом произнёс Куртцберг, чем вызвал лишь смешок у Агреста. — Если уйду, то кто же тебе воды принесёт? — весело спросил тот.       Натаниэль вздохнул. Кажется, придётся признать техническое поражение. 1:0 в пользу обаятельного Дон Жуана. — Ты прав…       Может, всё не так уж и плохо? По крайней мере, рыжеволосый слабо понимал, что делал ночью, но знал наверняка — ему понравилось. А большего, наверное, и не нужно было. Или нет?.. — Лисёнок…       Адриан наклонился к Куртцбергу, повернув его лицо к себе. — Что?.. — Я тебя люблю.       Нет. Большего точно не нужно. Это именно то, чего художник желал. — И я тебя тоже…