Когда Древа были большими

Майтимо всегда нравилось одиночество. Но не полное. Ему нравилось смотреть на других со стороны, ощущать себя наблюдателем. Пожалуй, эту черту он унаследовал от матери — Нерданэль тоже зачастую приглядывалась к миру, словно пытаясь понять или увидеть что-то новое для себя. Так же она приглядывалась и к окружавшим ее живым существам, и, хотя Майтимо еще не понимал этого — то был испытующий взгляд спокойного Творца, истинного Мастера своего дела. Сейчас одиночество было как раз таким, какое и должно было быть. Водная гладь озера искрилась в свете Лаурелина, в роще негромко звучали птичьи голоса и раздавался шорох, когда птицы перелетали с ветки на ветку, следуя одному им известному маршруту. Вплетаясь в птичье пение, плеск воды и шорохи рощи, от берега озера доносился тихий перезвон струн. Майтимо поднял взгляд от перекрученных льняных нитей для будущей тетивы, лежавших у него на коленях, и взглянул в ту сторону, откуда доносились звуки. На бело-серебристом песке берега сидели двое мокрых черноволосых мальчишек. Тот, что был постарше, держал в руках лиру, а второй завороженно смотрел на приятеля. Всё было в порядке. По крайней мере, они больше не кидались песком и не пытались драться. Майтимо, когда он это увидел, пришлось встать и закинуть в озеро сначала одного, а потом и другого. Позади послышались шаги, и старший феанарион обернулся, думая, что, возможно, сюда пришли его приятели — они здесь нередко встречались. Но он был сильно изумлен, увидев собственного отца, да еще и с маленьким сонным Турко на руках. - А что ты зде... - Мать твоя у меня в мастерских уборку делает, - хмуро прервал сына Феанаро. - Сказала, что если я за неделю этого не сделаю, то она сама приведет всё в порядок. Я обещал, и действительно собирался, но... увлекся несколько. - Так мама тебя из дома выгнала? - Сам ушел, - горестно объявил отец. - Не в силах смотреть... Она, конечно, обещала ничего не переставлять, но я же теперь ничего не найду, как вернусь... А Нерданэль сказала, что раз уж я сбегаю, то могу и ребенка с собой взять на прогулку. И вручила. Вот. ... Маленький Туркафинвэ учился ходить, но делал это очень своеобразно — пробежит-упадет, пробежит-упадет, а в перерывах между этим он весьма активно передвигался ползком. Впрочем, падая, не огорчался и не плакал. Но сейчас Турко тихо сидел в траве — на ручку ему уселась бабочка, и он за ней завороженно наблюдал уже минуту точно. Феанаро тихо вздохнул, подумав, что первые двое были поспокойнее. Вспомнив про первых двух, он с неудовольствием воззрился на старшего. - Так и ходишь с этой штуковиной на ухе? - Отец, сейчас так все ходят, - напряженно ответил Нельяфинвэ. - Кто все-то? Никого так же не видел, кроме твоих приятелей... Откуда эта мода вообще взялась? - Из Альквалондэ, - просветил Мастера сын. - Изначально на цепочки вешались маленькие ракушки или жемчужины, но когда это дошло до Тириона, стали делать разные подвески, в том числе и с камнями. А когда дошло до Валимара... - Уже и до Валимара дошло, - хмыкнул Феанор. - Скоро, глядишь, и валар так ходить начнут... - В Валимаре длинные носят. С уха даже на предплечье спадает. А у меня — совсем не длинные, - торопливо закончил Майтимо. Феанаро посмотрел на младшего сына. Тот пока не уползал в поисках неизведанных мест, и светловолосая макушка с короткой косичкой на затылке виднелась из высокой травы. - Ладно, дай, посмотрю, - вздохнул отец семейства. - Чего так смотришь? Мне не доверяешь? Отдам, не беспокойся... Майтимо с тревогой снял украшение, зацепившись кончиком уха — еще не очень привык носить, — и передал отцу позвякивающее сокровище. Феанор недоуменно покрутил в пальцах полукруглый серебряный ободок, с которого свисали семь тонких цепочек. На конце каждой цепочки были закреплены маленькие серебряные же листочки. - Это не ты делал, - покачал головой отец. - Не твоя рука. Да и тонкости мастерства бы тебе еще не хватило на такие подвески. Кто? - Отец... друга, - замялся Майтимо. - Точнее, не совсем. Я могу забрать? - Забирай, - фыркнул Феанор. - И охота тебе такие побрякушки носить... Кто делал-то? Я бы ему сказал... несколько слов о том, как можно было это сделать много лучше. - В Валимаре делали, - признался Нельо — украшение уже вернули, было можно. - Что-о? - Я его выменял, - торопливо ответил сын. - На что?.. - На свой лук, - Майтимо печально поднял с колен заготовку для будущей тетивы. - Вот, новый себе начал делать... - Ты же им так гордился, - Феанор нахмурился. - Сделаю не хуже, - смущенно пожал плечами сын. - А ко мне ты обратиться не мог? - Ты бы только разозлился... Со стороны озера донеслись радостные детские крики, и юный эльда с легким ужасом увидел, что и Макалаурэ, и Финдекано несутся к нему наперегонки, вытянув перед руки. Даже лиру где-то оставили. - Только не сейчас, - едва успел выдохнуть Маэдрос, как оба припечатали его одновременно по макушке, добегая, и вполне закономерно повалили в траву. Майтимо любил и брата, и кузена, и их приятелей-мальчишек, а они все очень любили игру «первым добеги до рыжего». И если бы не присутствие отца, он был бы не против с ними повозиться. А потом можно и снова в озеро кинуть, мотивируя тем, что теперь все в песке. Впрочем, никто на это не обижался, и даже леди Анайрэ уже давно не спрашивала, почему у возвращенного ей сына сапожки мокрые. А детям так и вовсе нравилось раскручиваться, лететь и нырять. Даже и в одежде, тем более что высыхало всё быстро. - Я первый! - Нет, я, ты позже! - Майтимо, скажи, я ведь первый? - Кано, - Феанор привычным жестом подцепил второго сына за рубашку, - ты почему брата за волосы дергаешь? - Так он же не возражает.... А ты откуда здесь, отец? - ребенок непонимающе и чуть виновато захлопал серыми глазами. - Пришел, - логично ответил Феанор, отпустил второго и пошел искать третьего, который уже успел куда-то уползти, и родитель очень надеялся, что недалеко. - А чего он здесь делает? - с опаской спросил Финдекано, неловко сползая с Майтимо в траву и пытаясь одновременно пригладить волосы — косички начинали подсыхать и растрепываться. - Лучше идите обратно, - с тревогой проговорил старший брат. - Поиграйте у берега. Мы с отцом разговариваем... - А можно в озеро еще раз? - на старшего сына Феанаро уставились распахнутые синие глаза Финдекано, и так просительно, что он чуть не сдался сразу же. - И меня в озеро! - ревниво возмутился Канафинвэ. - Майтимо, мы все равно еще мокрые, какая разница... И раскрути! - Тогда не верещать так, как в прошлый раз, - старший брат все-таки сломался и уступил, - и быстрее, а то отец услышит и спросит, что я тут с вами делаю. Бегом! И разуйтесь... Двое понеслись к воде молча, и когда Майтимо повесил незаконченное плетение на ближайший куст и дошел до берега, уже стояли, нетерпеливо переминаясь босыми ногами и с выжидательным предвкушением глядя на старшего. - Прошлый раз Финьо первым был, - сказал Маэдрос и обратился к брату. - Теперь твоя очередь. Тот с готовностью поднял скрещенные руки. Улетел Макалаурэ довольно далеко, дальше, чем в прошлый раз — почти до середины небольшого озерца. Но верный слову, в полете молчал. - Меня тоже на середину, - потребовал второй маленький эльда и тоже протянул руки. - Это уж как получится, - пробурчал Майтимо, раскручиваясь, а когда Финдекано уже упоенно летел над озером, добавил сам себе под нос, - хотя скоро я, кажется, стану отличным метателем братьев в воду... Стоило Нельяфинвэ вернуться, как он заметил, что отец уже устроился под тем же деревом и даже углубился в какой-то свиток, что-то там помечая. Не желая снова вступать в прения по множеству поводов, подросток-эльда снял незаконченную тетиву с куста и снова уселся в траву. Впрочем, поработать ему опять не дали — из травы показалась светловолосая голова, а потом и ручка — с добычей. - Отпусти! Ей же больно и страшно, - Майтимо нахмурился и отобрал у крохи Тьелкормо пищащую мышь-полевку, которую тот с гордостью притащил старшему брату, держа за хвост. Тьелкормо, впрочем, не расстроился от того, что мышь выпустили, и принялся за исследования растительного и животного мира рощи дальше, уползая в противоположную сторону. Феанаро поднял взгляд, проследил за траекторией и снова углубился в принесенные бумаги. Несколько минут прошло в молчании. Со стороны озера раздавались короткие реплики Кано и Финьо, которые уже наплескались, достигли берега, а теперь сохли и увлеченно строили в четыре руки из мокрого песка что-то, что больше всего напоминало уменьшенную копию альквалондского маяка. Приглядевшись, Маэдрос только вздохнул — основой для строения послужил сапожок Финдекано, который тот, разумеется, охотно пожертвовал для интересной игры. Тьелкормо тоже был неподалеку — он то ли прорыл, то ли нашел чью-то нору у корней дерева и уже с интересом естествоиспытателя влез туда больше чем наполовину, только ножки в сандалиях виднелись... Феанаро поднял недовольный взгляд. «Нет, так не пойдет», - сам себе буркнул он, а потом скрутил бумаги в трубку и засунул себе за отворот туники. Взгляд его остановился на играющих у берега детях. - А чего они у тебя такие мокрые, Нельо? - поинтересовался отец. - В одежде, что ли, купались? - Ну... - замялся Майтимо. - Тоже ими, что ли, в озеро кидаешься? - Кидаюсь, - признался сын. - Не волнуйся, им нравится. А почему «тоже»? - А я так Ноло когда-то плавать учил, - задумчиво сообщил Феанаро. ... Майтимо проснулся от привычного звука — кто-то запустил легким камушком в его окно — и тут же подхватился, скидывая покрывало и нашаривая сброшенные вчера вещи. Он не чувствовал, что проспал совсем немного, хотя отец вчера допоздна мучил его в кузнице. Правда, и результат того стоил. Быстро натянув рубашку, он открыл окно — перекрикиваться сейчас, ранним утром, было нельзя. Сквозь неясное серебристое свечение только-только начинали пробиваться золотистые лучи. Жестами Майтимо показал, что сейчас спустится и откроет дверь. Четверо юных нолдор, висевших на ограде — ворота на ночь были заперты, кивнули в ответ и начали перелезать в сад. Из четверых двое были юными эльдиэ, но помогали перебраться через ограду только одной — той, что была в платье и с незаплетенными волосами. До комнаты старшего сына хозяина дома всем пятерым удалось добраться тихо и без происшествий, даже ничем не скрипнув на лестнице. Здесь уже можно было разговаривать, хоть и не в полный голос. - У тебя чего такой беспорядок? - Эстемирэ, немногим старше Макалаурэ, но всё же уже подросток, слегка присвистнул, оглядевшись. - Чего так все раскидано-то? Майтимо невольно слегка покраснел. Не говорить же приятелям, что вчера после того, как вернулся из кузниц отца и — теоретически — должен был немедленно улечься спать, еще как минимум полчаса занимался вовсе не этим! А если точнее, то надел новое творение, выкопал из недр шкафа парадные одежды и плащ, достал сделанный отцом венец, который надевал на приемы у Финвэ, празднества на Таникветиль и гуляния в Тирионе; да и еще минут пятнадцать, не меньше, крутился перед зеркалом. Лучше сказать все что угодно, чем признать такое. Да еще и перед девами. - Да это Тьелко, - нашелся Майтимо. - Ползает по всему дому, беспокойный. Вчера вот ко мне в шкаф забрался, а я его там искал. А потом уже не стал убирать, спать хотелось. - Может, я уберу? - строго взглянул на старшего друга Эстемирэ. - Да пожалуйста, - облегченно выдохнул Маэдрос, зная, что приятель и впрямь не терпит даже малейшего беспорядка. - Представляешь, Майтимо, как повезет его будущей жене? - со смехом осведомилась Эллайрэ, уже устроившаяся на самом удобном месте на кресле и расправляя замявшееся за время перелезания через ограду платье. Эстемирэ заметно смутился, продолжая сосредоточенно раскладывать выходные одежды друга по полкам, но тут встряла Ристанис: - Зато представляешь, как не повезет его детям? - А, насчет детей! - оживилась Эллайрэ. - Где твой брат Тьелкормо? Хорошенький такой! Ты его принесешь сегодня на торжество? - Приноси-приноси, - встрял четвертый эльда, который рот открывал редко, и чаще всего — чтобы сказать что-нибудь язвительное. - Пока все будут умиляться, ты, Ристанис, для нас стащишь кувшинчик-другой... - Мне только сегодня вечером официально будет можно, Сардэ, - заметила дева, самая старшая в этой компании. - Если я стащу «кувшинчик-другой», мой отец это заметит. И решит, что я только об этом и мечтала все годы до совершеннолетия. - Ристанис, я же хотел тебе подарить, - спохватился Майтимо и поднялся. - Так вечером подаришь, - недоуменно поглядела на него подруга. - Почему сейчас... О... нет, я не могу. Ты же за это свой лук отдал... Но было уже поздно. Эллайрэ с восторженным возгласом поднялась, нацепляя звенящее украшение на ухо слегка сопротивлявшейся подруги, все завороженно следили за этим, и Майтимо, пробормотав, что сейчас вернется, оставил друзей, направляясь к комнате Макалаурэ. Брат мирно спал, уткнувшись свешенной головой в деку подтащенной к самому изголовью довольно тяжелой арфы и цепляясь опущенной рукой за струны где-то внизу. Подушка почему-то лежала у него на спине, а одеяло — на полу. Стол прогибался под тяжелой стопкой фолиантов, по полу были раскиданы бумаги, и Майтимо даже знал, откуда всё это. Макалаурэ, у которого уже начинали проявляться в характере подростковое острое самолюбие и противоречивость, все последние дни по вечерам занимался с отцом какой-то нерешенной лингвистической проблемой, яростно отстаивая свою точку зрения. Феанор поначалу каждый раз вступал в прения снисходительно, слушая доводы сына с высоты своего опыта и знаний, потом увлекался спором: в гостиную в большом количестве притаскивались книги, свитки и принадлежности для письма, и начиналось... Кончалось каждый раз тем, что закопавшихся отца и сына растаскивала грозная мать семейства, разгоняя по спальням. Потом Нерданэль вставала еще раз посреди ночи, заставала тайно выбравшегося из спальни мужа с теми же рукописями и свитками в библиотеке, а сына — с теми же рукописями у себя в спальне; после чего ругалась и снова наводила порядок в доме — на этот раз до утра. - Макалаурэ, просыпайся! - Нет, - тот со стоном нашарил подушку на спине и прикрыл ей голову. - Майтимо, не надо головой в воду, как в прошлый раз... - Я не заставляю тебя встать, - прошипел старший брат. - Проснись, выслушай меня, и можешь спать дальше. - Чего? - вот на этот раз юный эльда даже приподнялся, откидывая с лица черные пряди и разлепляя глаза. - Не заставляешь встать? Ты же всегда заставляешь. - Ложился бы нормально, вставал бы вовремя, - буркнул Нельяфинвэ. - Я сейчас ухожу. Ко мне друзья пришли. - А, опять, - Макалаурэ упал обратно и на этот раз прикрыл подушкой уже лицо. - План действий «что сказать родителям» на этот случай я помню. Но если они на меня Тьелко свесят, следующий раз ты с ним будешь сидеть. - Вечером-то пойдешь к Ристанис? Твой приятель Эстемирэ там будет. - Пойду, - невнятно пробурчали из-под подушки. - Отстань, дай поспать... ... Майтимо сдержанно и с достоинством улыбался, как учил отец — и старался выглядеть не слишком самодовольным, пока его засыпали вопросами и восхищениями приятели. Медный ободок, сработанный по индивидуальной мерке, на ухо ложился идеально и нигде не давил. Феанаро довольно долго обмерял ухо сына, а Майтимо было порой даже не по себе при снятии мерок — порой казалось, что ухо ему сейчас просто оттяпают каким-то очередным жутко выглядевшим инструментом. Потом они долго спорили, когда Феанаро набросал будущий эскиз изделия, потом пришлось помогать отцу при изготовлении — а тот не мог не ругаться на подмастерье; а потом еще и убираться в кузнице. Но результат того стоил. Тонкие медные цепочки красиво переплетались с рыжими волосами, и тихо звенели друг об друга изящно падавшие на плечо семь маленьких восьмиконечных звезд. «Будешь лучше всех ваших ваниарских модников», - иронично заявил вчера отец, прежде чем умыться и поспешить на ежевечерние дебаты о языкознании с Макалаурэ. Когда восторги стихли, разговоры перешли на другие темы. Ристанис, в честь совершеннолетия которой вечером устраивался праздник, подначивали на тему будущего возможного замужества, а также ее тайной и оттого заметной всем влюбленности в одного молчаливого замкнутого нолдо, много ее старше. Эстемирэ, часто бывавший в Гаванях, рассказывал о новом модном веянии, пришедшем из Альквалондэ: новой манере ношения плаща на правую сторону и особой застежке. Строились совместные планы бурного гуляния на будущем вступлении в молодость Майтимо — его отец уже говорил, что сможет признать сына взрослым через год-другой... ... Много лет спустя четверо из этой компании будут в составе первых ударных отрядов, захвативших Гавани Альквалондэ. Эстемирэ, будущему ближайшему советнику и другу лорда Маглора, будут обязаны жизнью все те, кто достигнет земель Эндорэ на кораблях. Воительнице Ристанис и ее сыну будут обязаны жизнью те, кому удастся отступить и выжить в Нирнаэт Арноэдиад. Эллайрэ станет предводительницей тех немногих нарготрондцев, что не были захвачены в плен, выжили после захвата тайной цитадели и смогли достичь острова Балар. Доблести и преданности Сардафиона будет обязан лорд Маэдрос устоявшему в Дагор Браголлах Химрингу и увенчавшемуся успехом захвату Гаваней Сириона. ... ...да не выглядит это нелепо! - возмущался Эстемирэ, демонстрируя на себе, как сейчас носят плащ в Альквалондэ. Он часто там бывал, учился музыке у признанного менестреля из тэлери и попутно познавал науку обращения с парусами, хоть она и давалась ему нелегко. - Вот так, на правую сторону. И застежка немного иначе прикалывается. И вообще, это я вам еще не сказал, как там теперь заплетают волосы... - Ну, что-то в этом есть... - протянул Сардафион — самый младший из подростков, расслабленно валяясь на траве. - Кто у нас умеет перешивать готовые вещи? - Не я, - отперлась Ристанис, жуя сорванное по пути яблоко. - И не я, - возмутилась Эллайрэ, с рано проснувшимся неосознанным кокетством оправляя платье. - Вышить — пожалуйста, а такая грубая работа не для меня. - Так. Нам нужно срочно найти того, кто сумеет, - нахмурился Майтимо. Друзья призадумались. Старший сын Феанора уже давно являлся непризнанным лидером этой компании, к его слову прислушивались — и вовсе не потому, что он был сыном старшего принца нолдор. Он приглядывался ко всем, внимательно, искренне, он будто умел понимать... так же, как и его мать Нерданэль. Заканчивалось смешение Света...