Сладости

Навес над крыльцом моего дома затянут плотной паутиной, ветер шевелит её, получается зловеще. На верхней ступеньке в тыкве с оскалом горит свеча. Рядом стоит череп. Тыква пластмассовая, череп настоящий. Я одолжил его у соседа. Он не празднует Хэллоуин. С темнотой появляются первые трик-о-тритерс, сначала самые маленькие. На девочке костюм пчёлки, купленный явно на вырост, на мальчике маска Бэтмэна, оба ужасно славные. Увидев меня, немного робеют. Девочка пришла в себя первой, протянула корзинку с бантиком: – Сладости или гадости! Я бросил в корзинку пригоршню конфет. Сладостей у меня навалом, ведь я всегда был сладкоежкой, все это знают. Потом появилась азиатская мамаша с маленькой девочкой, похожей на куклу в платьице феи с крылышками и с волшебной палочкой в руке. Увидев меня, девчушка скривила точеное личико и с визгом бросилась прочь. Мама засеменила следом, но напоследок обернулась и прижгла меня грозным взглядом: – Думать надо, мужчина! Здесь дети ходят, а у вас такая маска, что взрослым страшно! Я только пожал плечами, прижимая пальцем отклеившуюся бровь. Современные дети не боятся ничего. Зато взрослые страдают всеми возможными комплексами, при этом старательно передавая их детям. Это убеждение подтвердил следующий же малыш в костюме жёлтого покемона. Он указал пальцем на мелкого паучка у меня на щеке, спросил почти строго: – Настоящий? Его мать возмущённо ахнула: – Кевин! Как тебе не стыдно! – Конечно настоящий! – засмеялся я. – Хочешь, подарю? У меня ещё есть! И черви есть, знаешь какие жирные! Хоть рыбу на них лови, хоть девчонок в школе пугай. Мамаша силой утащила моего заинтересованного собеседника. А жаль, мы могли бы поладить. Сам когда-то был таким, бесстрашным, море по колено. Позже вечером подтянулись детишки постарше, корзинки у них были побольше, а костюмы попроще. Чаще всего они ограничивались масками: Дарт Вейдер, зомби, Фредди Крюгер. Ближе к полуночи появились и такие, которым я уже не знал, что и предложить: конфету или сто грамм. Мальчикам выше меня ростом я незаметно подкидывал и пластиковый квадратик с кондомом, со вкусом клубники или ананаса. Всё-таки сладостей ещё никто не отменял. Один из таких, в костюме большого розового пениса, уважительно кивнул: – Классно выглядишь, мужик. Сразу видно, не ширпотреб. И глаза белые, и ногти длинные, и вообще так, готичненько. Ценителю прекрасного я дал два кондома и шоколадный батончик "Кит Кат". Его мне принесла бывшая секретарша, причём совсем недавно, он даже запылиться не успел. А потом пропали и эти. Праздник закончился. Я присел на крыльце, за колонной. Ветер по-прежнему шевелил паутину, в пластиковой тыкве дрожал огонёк свечи. Две тени показались на пустынной улице, послышалась неторопливая беседа. Зрение у меня не то, что прежде, и лишь когда подошли они совсем близко, я узнал в них пожилых соседок. Но ещё раньше узнал их собак: лохматую дворняжку Тоби и маленькую брехливую болонку Пикси. Хозяйка болонки остановилась, близоруко прищурилась. Обратилась к подруге: – Эмили, а что это у Бена свет горит? Вроде после его смерти в доме никто не живёт? Глупый вопрос. Разве только живым нужен праздник?