Больше чем любовь

POV Фэш

      Утро слишком скоротечно, чтобы успеть насладиться им вдоволь. Может, в этом и есть смысл? Короткие приятные моменты особенно сильно западают в душу.       Мне нравилось наблюдать за Василисой, особенно в ранние утренние часы, когда она сладко спала у меня под боком. Она была дорога мне по-особенному в такие мгновения. Нежная, беззащитная — доверялась мне, оставаясь на ночь рядом. Ей особенно шли мои рубашка или футболка, или вовсе нагота.       Новое утро рядом с ней, казалось бы, ничем не отличалось от прежних. Проснувшись от вибрации будильника, поспешно нащупал телефон на тумбе и выключил сигнал. Василиса выдохнула на моей груди, подтянула ногу выше. Приятно давил её вес, успокаивая, едва заметное дыхание щекотало грудь. Разметавшиеся вокруг головы рыжие пряди были повсюду, в том числе на моем лице. Я с усмешкой подхватил прядку пальцами и отодвинул с губ. Наблюдения были бессмысленны: одно моё движение могло разбудить её. Я мог только вслушиваться в мерное дыхание, наслаждаться её лёгкой тяжестью, улавливать сладковатый аромат волос. Пока мне было этого достаточно, как и лёгкого искушения всё-таки разбудить её и по-быстрому взять.       У спящей невинности свои планы. Ее ступня, вновь зацепившись за мой член, вдруг прижалась ко мне сильнее. Через мгновение пальцы подвинули резинку трусов, явно решив подобраться ко мне поближе. Я с весёлой усмешкой помог ей. На секунду с облегчением подумал: как хорошо, что за ночь её ноги согрелись.       — Так лучше спится? — шутливо спросил я и милостиво сдвинул волосы с её лица.       Василиса промычала что-то в ответ и безуспешно попыталась спрятать лицо, щекотно ткнувшись носом в ребро. Посмеиваясь над ней, убрал её ногу и подвинулся в сторону, позволяя ей сползти с меня на постель.       — Эй!       Её взлохмаченная голова тут же поднялась, на лице появилось недовольное выражение. Сдерживаться от смеха стало невозможным. А для моей фантазии все решилось за несколько секунд.       Давая ей отказаться, я медленно скользнул пальцами по бедру. Хихикнув, Василиса приподняла ягодицы, глянула на меня хитро. Вильнула тазом, позволяя моим пальцам стянуть её трусики. Чуть раздвинула ноги и подалась навстречу моей ладони. Мои пальцы сразу нашли клитор, мягко надавили.       — Повернись на бок…       Подстроились удобнее, нашли губы друг друга. Её пальцы, путаясь с моими, помогали расстегивать пуговицы.       Она вся будто горела после сна: бедра, живот, груди. От привычной прохлады не было и следа. Нежная и податливая, любопытная. Её ладошка стянула с меня трусы, стиснула член. Лаская её пальцами, сам подался её движениям. Она подвинулась ближе, прижавшись ко мне ягодицами, привычным мягким движением направила член к промежности, стиснула меня ногами.       — Василиса…       — У тебя руки будут свободнее.       Она вильнула бёдрами, принося удовольствие нам обоим. Освободившаяся ладонь легла на грудь, пальцы потянули сосок. Вся в моих руках, нежная, влажная… искушающе готовая на все. Её тихие стоны, движения бедер, мягкость грудей в моих ладонях — вся она лишала меня контроля. Хотелось взять её тут же, забыв про осторожность.       Все же вынудил себя отвлечься. Под её недовольный вздох качнулся к краю дивана. В спешке, не помня ничего, отодвинул ящик тумбы. Под руку попадалась всякая ерунда. Казалось, я собрал там все, что только можно.       — Фэш!..       — Сейчас…       Ругнувшись, она кинула в меня подушку, в нетерпении толкнула ногой. Я хотел было отшутиться, но наконец нащупал упаковку.       — Нашёл!..       Меня наградили раздраженным вздохом. Пыхтя на меня, Василиса шустро перевернулась на живот, подняла бедра мне навстречу. Мы вдвоём выдохнули с облегчением, замерли, привыкая друг к другу. Хотелось растянуть момент, дать обоим насладиться близостью. Время поджимало, торопило.       Мне было мало её. Торопливые движения обостряли удовольствие, но не давали насыщения. Её неровные стоны, вскрики, мешались, путали меня. Я прижимал её к себе, касался беспорядочно, давая нам обоим насытиться друг другом. Целовал шею и плечи, наслаждаясь вкусом влажной кожи, её запахом. Василиса хваталась за меня, как могла, чаще стискивала пальцами простыню. Моя ладонь в который раз тронула клитор, пальцы задержались, повинуясь её слабому писку. Она напряглась, сжалась вокруг меня, доводя до пика. Мне едва хватило контроля, чтобы не отпустить ее. Лишь новый писк, её ноги, стиснувшие руку, дали мне отстраниться на миг, чтобы тут же притянуть её к себе.       Времени было слишком мало. Хотелось поддаться искушению — опоздать или вовсе не прийти. Заменить утренние беспокойные часы на покой рядом с ней. Василиса тоже не спешила, подпитывая моё желание остаться дома.       Её близость и осознание того, что теперь мы один на один в квартире, вызывали слишком много искушений. Хотелось разделить утренний душ, задержаться в ванной, растянуть завтрак на пару часов, пробыть в квартире весь день. Взгляд блуждал по кухне, примечая места, в мыслях крутились все возможные варианты: диван, кресло, письменный стол, кухонная тумба…       — Мы так точно опоздаем, — хихикнула Василиса рядом с ухом, на мгновение прижавшись ко мне. — И останемся без завтрака. Чур, горелый гренок тебе!       Её задорный смех разлился по комнате, отвлекая моё внимание. Василиса подхватила тарелку уже готовых гренок и юрко качнулась к столу. Мой взгляд проследил за движением её обнажённых ног.       — Я думал… — замявшись, замолк и поджал губы, подбирая слова. — Как ты смотришь на то, чтобы провести здесь весь выходной… попробовать кое-что…       — Имеешь в виду…       Её взгляд зацепился за стул. Она коротко взглянула на меня, метнулась глазами в сторону тумбы, пальцами прошлась по столешнице. Хихикнула, растягивая губы в игривой улыбке.       — С условием, что презервативы будут у тебя под рукой.       — Не понравилось ждать?       Посмеиваясь над помрачневшим лицом, остановился напротив неё. Василиса мгновенно воспользовалась близостью — щепнула меня за бок, подалась вперёд, готовая укусить. Я со смехом отклонился, сам ловко захватил пальцами кончик её носа. В ответ её ногти прошлись по рёбрами. Шикнув на эту нахалку, подхватил её за талию и усадил на стол.       — Повторяешься, — со смехом заявила она.       Её ступня, скользнув по бедру, замерла у пояса. Я сразу перехватил её, стиснув пальцами колено, и нагнулся, тронув губами добычу.       — Давай завтракать. Перенесём побоище на другой раз.

***

      Совместные ночёвки и порой целые сутки наедине друг с другом стали входить в привычку. Василиса предусмотрительно оставила часть вещей у меня, и, вопреки худшим ожиданиям, никак не была задержана своим отцом. Свое уединение вдвоём использовали на максимум.       Порой казалось, что грань была близка. Мое желание к Василисе иногда переходило рамки в моей собственной голове. Потребность видеть её обнажённой, почти кричащей от удовольствия где-нибудь на полу гостиной, вызывало стыд и вину. Казалось, мои чувства переходили границу, выражались в примитивной похоти, оставив нежность и бережливость. Только приходивший после секса покой давал возможность разувериться в этом, снова в полной мере почувствовать привычное тепло к ней, желание оберегать.       Для Василисы, кажется, мои терзания проходили незамеченно. Она всегда была полна энтузиазма, своей очаровательной игривости. Покоряла меня снова и снова, гася то чувство стыда, что терзало меня. Иногда начинало казаться, что между нами не может быть ни границ, ни стыда. Василиса невольно вызывала во мне порочные желания и сама же, так же невольно, наполняла меня уверенностью и покоем, сама сносила все границы в моей голове.       Иногда долгие тёплые летние дни протекали в парках и на улицах города. Мы подолгу гуляли, изучая город до мелочей, часто возвращались ко мне в приятном утомлении и остаток дня проводили в постели, обсуждая мелочи или серьёзные темы. В такие дни особенно хотелось продолжать в том же духе, ещё и ещё, день за днём скитаться где-нибудь, чтобы вечером ощутить необычайное упоение от лёгкой тяжести её тела на мне, от запаха её волос и кожи, от тихого, сонного голоса.       Даже когда не были вместе, Василиса оставалась близко ко мне. В томительные дни разлуки было особенно приятно видеть её одежду в своём шкафу, зубную щётку и флакон шампуня в ванной. Оставленные вещи ярко напоминали о своей хозяйке, внося в квартиру уют и покой даже без обладательницы. Иногда вызывали мысль: не предложить ли Василисе съехаться? Но я неминуемо уходил от этого вопроса: в нашей отстраненности было нечто особенное, притягательное, и мне не хотелось это менять. Я хотел сохранить между нами лёгкую недоступность друг к другу, насладиться этим чувством в полной мере, без поспешных решений и действий.       Дружеские встречи стали редкостью. Захарра только временами забегала в гости, да Данила наведовался. Рядом с ними острее чувствовалось отсутствие Ника и Маара. Хоть сестра не теряла привычной ей живости, теперь её глаза часто оставались холодными, в них реже отражались веселье и радость. Ника тоже не хватало: с ним, как ни с кем другим, можно было поговорить о чем-то личном, просто, без шуток и поддевок, упрёков.       В разгар августа все-таки решили собраться. Привычный узкий круг расширили: девушки решили, что мне одному будет скучно в их компании. Я не стал противиться. Встреча была намечена в парке: близость осени и холодов тянула на природу, под ещё тёплые солнечные лучи.       Прибывали почти компаниями: Василиса с Николь и Алексеем, Захарра вместе с Грозой, Диана с Данилой. После долгих приветствий и объятий, поделившись на пары, отправились вглубь парка. Не дожидаясь пикника, заговорили о буднях.       Без Ника и Маара как будто что-то не клеилось. Звучали все те же темы про прошедшие будни, бесцельные разговоры, шутки, но отсутствие друзей было заметно. Никто не наполнял неловкое молчание необходимой шуткой, не сглаживал острые углы точным замечанием, некому было простодушно произнести истину.       — Как-то совсем тихо, — дернув уголком губ, заметила Гроза и вздохнула. — Непривычно без утешающих репортажей о похищенных пельменях.       — А мне очень пусто без постоянных бормотаний над чертежами, — хмыкнул Данила, тряхнув головой.       Мы обменялись понимающими улыбками.       — Маар подметил бы, что у нас есть хорошая возможность оценить привязанность в разлуке, — прошептала Захарра и улыбнулась очень тепло, оживленно. — Впрочем, он мне так говорил чуть ли не месяц до армии.       Неминуемо пришли к воспоминаниям. Подвинув скромные припасы, устроились на пледе лёжа. Друг за другом стали поминать прошлые встречи, запомнившиеся моменты. Гроза и Захарра почти не умолкали, часто заговаривал Данила.       Тёплый вечерний ветер неспеша нёс по небу облака. Смешки и слова смешивались с шелестом крон, птичьим щебетом, навевая дремоту. Нос щекотал сочный аромат травы, смешанный с тонкими медовыми нотками шампуня Василисы. Все меньше вслушиваясь в голоса друзей, я прижал её ближе, скользнул пальцами по животу сквозь тонкую ткань сарафана.       — Скучаешь без ребят в нашей компании? — в ответ прижавшись ко мне, прошептала Василиса.       Фыркнув, тронул обнажённое плечо поцелуем. Хоть она, как Николь и Греза, была в компании парня — активно общалась с Захаррой и Дианой. Ни её друг Алексей, ни Данила явно не знали дефицита во внимании девушек. Впрочем, мне было достаточно ощущать её рядом, слышать, изредка тревожить касаниями.       — Скучаю, но не потому, что теперь вы с Дианой и Захаррой общаетесь чаще.       Василиса расцвела улыбкой, потянулась к моим губам с коротким поцелуем. Хотелось задержать её губы, тронуть их языком. Присутствие друзей смущало и отвлекало. Я отпустил её, и Василиса отвернулась со смущённой улыбкой. Мои губы все же коснулись трогательного румянца на нежной щеке.       — Всё-таки ты очень хорошенькая, когда смущаешься.       Не глядя на меня, она легонько ткнула локтем мне в ребра. Губы на миг тронула хитрая усмешка. В ответ мои пальцы прошлись по её боку, щекотя касаниями. Василиса пискнула, дернулась в сторону.       — Братец, тебе явно нечем себя занять, — лукаво глянув на меня, фыркнула Захарра и в довесок скорчила угрожающую мордашку. — Сходи-ка нам всем за мороженым. Ребята, какое вы будете?       — Пойду, если выделишь мне помощницу: мне на вас всех рук не хватит.       — Вот тебе помощница, — сестра с улыбкой передала мне опустевшую корзину. — Так и быть, можешь не благодарить.       Девушки охотно откликнулись на предложение Захарры, сразу сделали заказ. К счастью, Данила и Лешка энтузиазма к мороженому не выявили. С нашей поляны меня провожали девичьи смешки и лукавый блеск синих глаз.       К моему возвращению компания разделилась. Ещё сходя с парковой дорожки на тропу, я приметил парней у озера. Девушки устроились на пледе, кто рядом, кто головой на коленях другой. Заняли себя плетением кос и венков, наверняка девичьими разговорами.       — Вас бы в реконструкцию славянского быта, — предупредил я их о своём присутствии за несколько шагов.       — Тьфу! А тебя заместо лешего, — вздрогнув, грозно отозвалась Захарра.       — Сейчас с водяным пойдёшь свое мороженое делить, — хмыкнул с весельем и опустил корзину подальше от неё.       Сестра наградила меня новым угрюмым взглядом и показала язык под смешки подруг. Девушки потянулись за мороженым.       Взгляд нарочно остановился на Василисе, привлекая её внимание. Она глянула на меня с привычной мягкой улыбкой, но щеки вновь тронул румянец. Я невзначай подался ближе к ней, придержал кисть у корзины.       — Платок не нужен? — шёпотом спросил у неё.       — Спасибо, на этот раз салфетки у меня с собой, — сконфуженно пролепетала Василиса.       Всё-таки подняла взгляд на меня и в смущении прикусила губу. Мой взгляд скользнул по её шее, вернулся на миг к губам, уловил движение пальцев. Специально или невольно она коснулась груди. Щеки уже во всю горели, выдавая крайнее смущение. Но на губах играла довольная улыбка.       Я оставил её такой, сбитой с толку, смущенной, немного безбашенной, как и в тот тёплый вечер здесь же. Мне самому было сложно сдержать усмешку и, пожалуй, лёгкое смущение. Воспоминание бодрило и волновало, вытесняя другие мысли.       — Какими благодарностями тебя завалили девчонки, что ты такой довольный? — спросил Данила и глянул за моё плечо, на девушек.       — Или только Василиса, — Её друг неодобрительно выгнул бровь.       — Сами сбежали или вас вежливо попросили? — решительно перевёл я тему.       — Захарра, как всегда, была очень мила в своих требованиях, — засмеялся Данила. — А Гроза, кажется, хотела сбежать с нами: не по душе, что ли, девичьи разговоры.       — Ей малоинтересно слушать их и самой нет желания рассказывать, — с непривычной, мягкой, улыбкой откликнулся Лёша и глянул в сторону девушек. — Такой интересно дело, да поактивнее.       — Вот она, какая, оказывается, наша боевая девчонка, — весело поддел его Данила.       — Я говорил про спорт и туризм, — вспыхнув ушами, поспешил пояснить Лёша, но тут же махнул на нас рукой. — По крайней мере, я под статьёй не хожу.       — Удар ниже пояса! — просипел Данила, схватившись за сердце.       — Прилетит, когда её отец узнает, — невесело усмехнулся я, поминая непростые разговоры с Нортоном Огневым. — Там же и брат — начинающий юрист.       — То-то же, — кивнул Лёша.       — Знаю, не первый день знакомы. Но Николь… Она такая ранимая, хрупкая. Её только оберегать, а не обижать. А вы придумываете гадости всякие, поганки лесные.       — Наверное, с каждой девчонкой так. Ну, защитить её хочется, порадовать… Хотя-я была у меня перед этим девчонка… Липла не в меру!.. А Василиска её ещё поддерживала, мол, это я её не понимаю, не сочувствую… Тфу! Женская солидарность, вот и все споры.       Меня передернуло. Вспомнилась Маришка с ее знаками внимания и тот злосчастный поцелуй. Друзья переглянулись, Данила кашлянул. Возможно, выражения моего лица было достаточно, чтобы понять ход мыслей.       Разговор о девушках угас сам собой, сменился обсуждениями спорта и техники. Лёша принялся говорить о планах на поход, ненадолго заспорил с Данилой об удобствах поездов и автомобиля. Я отвлёкся, слушал вполуха, все внимание направив на Василису.       Она явно не скучала в компании подруг. Девичий смех и восклицания мешались с птичьим щебетом в свежем вечернем воздухе. Девчонки друг за дружкой поднимались на ноги и показывались остальным с новой причёской или со сплетенным венком. Мой взгляд охотно ловил взметавшиеся вслед за тонкой фигурой рыжие косы, быстрые движения стройных ног, облако поднимавшейся юбки сарафана. Я смотрел на неё, вслушивался в заливистый смех и желал стоять и смотреть сколько угодно долго; и так же сильно хотел разделить с ней веселье, подхватить на руки, закружить, стать причиной её смеха, радости.       Удивительно, ещё год назад я и подумать не мог, что мы будем так близки друг к другу. Порой даже мечты о ней казались глупостью. А теперь Василиса была рядом. Присутствовала в моей жизни обыденно, как будто всегда была под боком. И с тем же было сложно не заметить, как её присутствие меняло жизнь. Она несла мне покой и радость, даже без слов и действий подталкивала к совершенствованию. Мысль о том, что я хочу видеть её рядом всегда, становилась все отчетливее, утверждалась в моей жизни, как факт.       Вечерние сумерки накрывали город все раньше. Нужно было собираться. Данила и Лёша уже отошли обратно к девчонкам, помогали с продуктами и пледами. Василиса, наоборот, сбежала ко мне, задержав у воды. Нырнула мне под локоть и устроилась впереди, лицом к воде и темнеющим деревьям.       Бодрящая прохлада оставила на нежных плечах мурашки. Я потянул её к себе, укрыл своими объятиями и рубашкой. Сладковатый аромат её волос и кожи мешался со свежестью цветов, собранных в венок.       — Тут красиво вечером, — прошептала Василиса, по-прежнему глядя на рощу. — Но прохладно.       — От воды и деревьев. Ты брала что-то с собой?       — Да — кофту. Оставила её там.       — Решила об меня погреться? Так приятнее?       — Гораздо, — хихикнув, сообщила она и легонько толкнула меня ягодицами. — Можно мне поехать к тебе?       — Конечно. С удовольствием заберу тебя с собой.       Одной рукой крепче сжал её и, пока Василиса не сориентировалась, провел пальцами по боку, легко прикусил кожу за ухом. Она вскрикнула, дернулась, но уже не могла вырваться.       Мне нравилось держать её в руках, брыкающуюся и смеющуюся от щекотки. Нравилось слушать её смех и сбивающееся дыхание. Нравилось быть причиной её веселья.       Доведя её до исступления, я с особым удовольствием вместе с ней осел на доски пристани, устроил её на своём бедре. Василиса, ещё хихикая, устало прислонилась к плечу, обмякла в моих руках. Смешки срывались с губ вместе с рванным дыханием. Её кожа, казалось, разогрелась, щеки горели румянцем. Приоткрытые губы манили. Вновь вспомнилось, как мы здесь развлекались. Вспомнился вкус мороженого на тёплой, согретой солнцем коже; её тихие стоны и смешки, торопливые движения пальцев.       — Идём попрощаемся? Потом повезу тебя греться чаем и душем.       — И тобой.       — Хм-м… Посмотрим.       Василиса глянула на меня хмуро, надула губы в показной обиде и легонько толкнула локтем. В ответ мои пальцы снова тронули живот. Она оказалась проворнее: дернулась и торопливо поднялась на ноги, шустро побежала в сторону друзей. Когда оглянулась, ожидая погони, я махнул ей рукой и неспеша поднялся. Её лицо было скрыто полумраком, но я уверен — оно выражало шутливый гнев.