Больше чем любовь

      Все вокруг, казалось, менялось стремительно и бесповоротно. То, что было обычным год назад, уходило в прошлое. То, что казалось непривычным, чужим, временным, занимало все больше места в жизни. Зима очень ярко напоминала об этом. Мне все ещё с трудом верилось, что за год все может так измениться.       — Помнишь, как мы в первый раз поссорились? Из-за Лешки? — вдруг вспомнив тот вечер, негромко спросила я.       Пальцы лениво изучали ещё влажную и разгоряченную кожу, и с губ не могла сойти улыбка. Мне ярко вспомнились его слова тогда…       — Это в тот вечер, когда я сказал: «Если мы разойдемся сейчас, все закончится, так и не начавшись»? — хмыкнул Фэш.       Его пальцы пробежались по позвонкам, запуская дрожь в теле. Я мягко вжала ноготки в его бок, удобнее устроила голову на груди.       — А если бы тогда и закончилось? — прошептала я.       Горло сжал спазм, живот стянуло на миг узлом. Фэш протяжно выдохнул, стиснул моё плечо.       — Не закончилось. Мы все исправили. Тогда, в мае… Всегда будем исправлять. Я не отпущу тебя просто так, только если ты будешь желать уйти сильнее, чем остаться, — с чувством произнёс он и, взявшись за мою кисть, поднёс ладонь к губам.       Нежные поцелуи остались в центре ладони, у основания пальцев, на кончиках, сгибах, на запястье. Мои губы, отвечая, мягко коснулись груди, где беспокойно билось сердце, скользнули ниже, оставляя поцелуи. Отпуская меня, его ладонь опустилась на голову, пальцы осторожно стиснули волосы. Он выдохнул, когда мой язык очертил пупок, подался бёдрами вперёд.

***

      Дейла нервничала сильнее обычного. Пока мы кружили над ней, она вглядывалась в зеркало и хмурилась.       — Ох, ну хватит! Ещё хоть секунду постоишь с таким лицом — всю свадьбу будешь с гармошкой на лбу и рельсами между бровей, — пригрозила ей Маришка, недовольно выдохнув.       Выгнув бровь, я беззастенчиво пихнула её локтем в бок. Девушка взвизгнула и отпрянула, от чего Дейла слабо улыбнулась, отворачиваясь от своего отражения. Я подбадривающе улыбнулась сестре, рядом захихикала Николь.       — Верх эрудиции! — проворчала Маришка, метнув в меня злобный взгляд.       — Может, принести тебе чая? — заботливо спросила Николь, обнимая Дейлу.       Она качнула головой и тихонько выдохнула. Качнулась, будто желая сесть. Я быстренько подвинула к ней стул, помогла расправить платье. Дейла опустила голову, нервно сцепила пальцы.       — Это выглядит нелепо, правда? Это платье, украшения?.. Как баба на чайник, — прошептала она с жаром.       Мы с Николь разом, с двух сторон, присели на колени, взялись за её запястья, укрытые тонкой сеткой перчаток. Рядом неловко переступила с ноги на ногу Мариша, тихо поцокав каблуками.       — Ты выглядишь нежной и хрупкой невестой, — первой зашептала я, осторожно расцепив её пальцы, взявшись за ладошку.       — Тебе идёт это платье и украшения, — продолжила Николь и потянула свободную кисть на себя, ласково целуя сгиб пальцев.       Зашуршав юбкой, Маришка присела между нами и неожиданно бережно обняла лицо подруги ладонями. Дейла подняла на неё взгляд, удивленная не меньше нашего.       — Возможно, сейчас и правда не лучшее время, — произнесла она твёрдо под негодующими взглядами. — Вы вдвоем на мели, ещё студенты, беременность эта… Но вы любите друг друга, верно? И, может быть, это гораздо важнее точеной фигуры в дорогом платье, важнее банкетных залов и разряженных гостей, половины из которых вы можете не знать.       — Дейла, вы вдвоём сейчас уязвимы и обнажены, понимаешь? — словила я суть слов Резниковой. — Вы любите друг друга, и этого уже достаточно. Пройдут годы, и ты будешь вспоминать этот день, как один из самых лучших. А красивая картинка… Уверена, когда вы вдвоём встанете на ноги, сможете сыграть свадьбу с большим размахом, если захотите. А прямо сейчас ты носишь под сердцем доказательство вашей любви, и это делает тебя по-особенному красивой и нежной.       Сестра нахмурилась. Мягко освободив кисти, опустила ладони на живот. Глаза покраснели, и на ресницы скользнули первые слезинки. Маришка торопливо и осторожно приложила к её щекам салфетки.       — Брось!.. Все равно зареванная буду… — выдохнула Дейла и подалась назад, отстраняясь.       Нервно замахала руками перед лицом, чуть запрокинув голову. С губ сорвался смешок. Мы с Николь обеспокоенно переглянулись, не зная, чем помочь.       — Спасибо вам всем, — прошептала сестра, все еще обмахиваясь. — Может, я пока не поняла этого, но… Время все расставит, верно?       Стук в дверь прервал робкое откровение. В комнату заглянул Норт. Маришка, было, зашикала на него, шустро поднялась, готовая кинуться к нему разозленной кошкой. Брат отмахнулся от неё, торопливо шагнув через порог.       — Эй! Ты чего, ревешь что ли? — растерянно ляпнул он, бросаясь к Дейле.       — Ой, да иди ты!.. — отмахнулась сестра.       Мы засуетились, испугавшись, что Норт одним неловким словом пошатнет чуткое настроение Дейлы. Он же, сердито глянув на нас, махнул рукой, веля уже нам успокоиться и разойтись.       — Если хочешь, я с вами жить буду. Видела, какие у Марка стулья на кухне удобные? Вот их в ряд поставлю и буду ночевать.       — Не смеши меня: мне грустно.       — Грусти себе на здоровье. А я с тобой перееду. Куда ж нам раздельно жить? Мы вместе… почти двадцать два года и девять месяцев!       — Двойняшки всегда раньше срока рождаются, — пробурчала Дейла и добавила ещё тише: — Дурак.       — Ну, это уже нюансы. Хочешь кокао с маршмеллоу твоим?       Дейла, выдохнув, торопливо кивнула. Норт, озарившись широкой улыбкой, быстро обнял её и поспешил за обещанным кокао. Девичий коллектив переглянулся, не пряча улыбок. Маришка покачала головой и глянула на дверь, за которой исчез Норт. На её лице расцвела нежность, девушка заулыбалась шире.       Сборы подошли к концу. Все ещё взволнованная, Дейла вложила кисть в раскрытую ладонь Марка. Он осторожно сжал её пальцы, поднёс ладонь к губам. Пора было ехать, но они вдвоем не спешили, словно привыкая друг к другу. Жених и невеста, а через треть часа муж и жена. Не больше месяца, и станут родителями. Семьёй. Будет ли у них все хорошо? Зависит от них самих.       В ЗАГСе собрались немногие: наша семья, Маришка, Елена, Миракл и Фэш, за компанию со мной. Остальная часть гостей — человек десять, не больше, соберутся в кафе, где намечен банкет. В ожидании очереди, девичьим коллективом уединились, чтобы помочь Дейле.       Её опять захлестнуло волнение. Оттеснив нас, к невесте подошла Елена. О чем-то заговорила, обняв за плечи. Неподалёку замерли шаги — папа. Напряжённый, бледный, от волнения ещё более отстраненный. Взглянув на нас с Николь, шагнул к Дейле. Она качнулась к нему, и он сразу обнял за плечи, осторожно прислонил её голову к груди, чтобы не помять причёску, фату.       — Пора идти, дочка. Готова? — спросил тихо, тронув пальцами щеку. — Не тронешь тебя, не обнимешь — как куколка фарфоровая.       — Пап…       — Мы можем уйти, если хочешь.       — Не хочу…       — Тогда выдыхай. Все хорошо. Я рядом. Даже когда твоей главной опорой станет Марк, я буду держать тебя, и ты в любой момент можешь прийти ко мне, обратиться за помощью и советом. Все, кто тебе дорог, остаются с тобой.       Он обратил взгляд на нас с Николь, на Маришку, что стояла неподалеку, и Дейла вслед за ним посмотрела на нас. Я не стала скрывать улыбки и слез. Её волнение сказалось и на мне, трепетом сжало сердце. Ей было тяжело дышать, но и мне тоже. Было страшно и одновременно радостно за неё. Как, наверное, и всем близким, кто хоть каплю знал её.       Вновь зазвучали шаги. На этот раз Марк. Такой же напряжённый, скрывающий волнение за резкими жестами, колючим взглядом. Дейла взглянула на него, и лицо её приняло выражение, полное нежности.       — Идём? — спросил он негромко, вновь протянув ей ладонь.       — Да, — выдохнула сестра.       Тонкие пальцы коснулись его длинных. Глаза в глаза. Только папа на миг придержал её в своих руках, и Дейла обернулась. Мягко сжались пальцы Марка вокруг её кисти, а губы папы коснулись бледного лба. Он отпустил её, и Марк принял, сплетая их пальцы, повёл в зал, где церемония соединит их.       Небольшой зал был погружен в покой, степенно звучали слова регистратора. Тепло ладони Фэша согревало, напоминало о том, что он рядом. Волнение за Дейлу стихало от его лёгких касаний. Церемония была короткой и трогательной.       Пройдёт ли эта нежность между ними? Трепет, бережливость? Будет ли он смотреть на неё с тихим восхищением и нежностью, несвойственной ему, через год, через несколько лет? А она будет ли улыбаться ему так ласково, любоваться чертами лица? Что есть любовь? Где грань между любовью, влюблённостью, страстью?       Блеснув в спокойном свете люстры, кольцо украсило тонкий палец. Второе, чуть подрагивая в неловких от волнения пальцах, украсило его руку. Тоненькое, под стать ей, и толще — подчеркивающее его силу. Накрыв её дрожащие ладошки своими, он тронул губами её губы. Бережно, коротко, лишь следуя церемонии. Те поцелуи, что они держали при себе, не для глаз гостей — только для них.       — Волнуешься за них? — поднявшись вместе со мной, спросил Фэш и крепче сжал мою ладонь.       — Да, немного. Хочу, чтобы у них все было хорошо. Но чувства…       — Думаешь, пройдут?       — Не знаю…       Рядом с молодоженами разговор прервался. Не тогда, не в то время. Но в этот день. Может, вечером, по пути домой, или в постели. Завтра утром. Мне хотелось об этом поговорить, узнать его мнение, чувства. Понять, что и как между нами.       Поздравив, прошли вперёд, готовить зерна, конфеты, монетки. Нас мало — коридор вышел небольшой. Но мы щедро загребали из мисок традиционное наполнение и осыпали молодожен. Крики поздравлений и смех, ликования слились в хор голосов. Провожая до автомобиля, собрались полукругом.       — Всё в порядке? — вдруг едва слышно спросил Марк, приобняв Дейлу за талию.       — Д… Да, кажется…       Побледневшая, она растерянно взглянула на него, на папу, опустила ладонь на живот. Марк крепче перехватил её, взглядываясь в озадаченное лицо.       — Живот дёргает, — прошептала она, уцепившись за его свободную руку. — Больно…       — Ещё ведь рано, — вмешалась Маришка, подвинувшись вплотную к паре.       — Думаешь, тренировочные?       Марк задумчиво взглянул на неё, снова на Дейлу. Та качнула головой.       — Кажется, нет…       Переглядываясь между друг другом, собрались кучнее. Папа пробился вперёд, придвинулся Норт.       — Без паники, — подняла руки Маришка. — Давайте сейчас все выдохнем. У страха глаза велики. Нужно немножко времени, чтобы сказать наверняка. Давайте пока поедем в кафе, сядем за стол…       — Какой стол, к черту! — перебил её Марк.       — Только ты в панику не бросайся, ладно? Так пациентам своим не поможешь. Дейла, садись пока…       — Мы никуда не едем! — шипит сестра в ответ.       — Хорошо-хорошо. Присаживайся, переводи дух. Кто за водой? Ждём минут десять-пятнадцать и думаем дальше.       Марк кивнул первым. На миг крепче сжав Дейлу, мягко подтолкнул в поясницу. Сестра, взволнованная, неловко опустилась на заднее сидение. Нервно выдохнула, подавшись назад. Все, кроме Марка и Маришка, замерли в оцепенении. На минуту, не больше. Стоило Маришке шикнуть, как разлилась суета. Бледные, испуганные Эрик и Ноэль поспешили в супермаркет за водой. Николь, глянув на Дейлу, тронула Норта и папу, подтолкнула их чуть в сторону. Отошли Елена с Мираклом, взволнованно наблюдая за происходящим. Фэш, приобняв меня за талию, увлек на несколько шагов, сгреб в охапку.       — Испугалась? — тронув губами висок, шепнул он.       — Да, немного, — выдохнула я и прикрыла глаза.       Сердце все ещё отбивало тревожный ритм, лёгкие сдавливало от лёгкого шока. Фэш, успокаивая, провел ладонями по плечам, скользнул под незастегнутый плащ. Пальцы мягко нажали на поясницу, массируя, поднялись выше. Я выдохнула спокойнее, прижалась лбом к его шее, глубоко вздохнула аромат одеколона. Внезапная усталость легла на плечи.       — Все будет хорошо.       — Знаю.       Не желая больше говорить, прижалась к нему, крепко обняла за талию. Его руки, согревая через атлас ткани, легли на спину.       — Не к месту и времени, но… ты сегодня по-особенному красивая. Вдохновляешь стараться делать так, чтобы ты всегда выглядела так.       Моя улыбка скрылась у его шеи, может быть, лишь щекотнув кожу. Его же тепло, искренность слов проникали под кожу, привычно согревали. Мир вокруг менялся с каждой минутой, как будто бы обыденно — все создают семьи, рожают. Прежде это было вокруг, но не рядом, теперь же… Моя семья менялась, проходила ещё одно маленькое «после».       Отмеренные пятнадцать минут растянулись в тридцать. Снова началась суета, зазвучало больше голосов. Многие заспорили, предлагая разные варианты действий. Одна Дейла, бледная, нервная, молчала, и её губы беззвучно шевелились, отсчитывая секунды. Марк первым прекратил гвалт под одобрительным взглядом папы. Было решено ехать в больницу.       Маришка вызвалась собрать вещи, и прихватила с собой Норта и Эрика с Ноэлем. Елена взяла на себя банкет и гостей, поехала улаживать вопросы. Остальные собрались ехать. Предстоящие часы обещали напряжение и долгие ожидания.       Дейлу приняли быстро. Расположили в палате. Вскоре подъехала Маришка. Сразу нарушила покой. Ей понадобилось не больше часа, чтобы собрать маленький банкет в палате. Хотела отвлечь, расслабить подругу, нас всех, но всем было не до веселья. Марк едва не насильно выставил её в коридор, не без нашей помощи очистил палату от еды. Мы тактично оставили их наедине друг с другом, присоединившись к кипящей от гнева Маришке.       Через пару часов по одному стали заглядывать к Дейле. Напряжение не ушло, осталось висеть между нами в коридоре, в буфете, куда временно перешли попить кофе. К вечеру домой поехала Николь, Миракл вызвался отвезти её. Через пару часов засобиралась Маришка. Папа и Норт никуда не собирались, сидела рядом Елена. Мы с Фэшем отсели чуть дальше.       Спрятав меня в своём пиджаке от прохлады, Фэш обнял за плечи, сел вплотную, подставляя свое плечо. Я прижалась к нему, подобрав ноги под себя. Мысли не давали покоя, все крутились рядом с сестрой, со свадьбой, с неожиданными родами. Перемены давили на виски усталостью и тревогой, осознанием.       — Устала? Может, домой? — прижавшись щекой к моему лбу, прошептал Фэш.       — Нет, не сейчас.       Прикрыла глаза, сосредотачиваясь на нем. Родной запах, тепло кожи, голос, сильное тело.       — Мы сейчас бесполезны. Отдохнём дома и приедем. Или для тебя важно быть здесь?       — Да, пожалуйста.       Я взглянула на него, показывая свое волнение. Фэш выдохнул, нахмурился, недовольный моим упрямством, но поцеловал в лоб, обнял крепче. Мои губы благодарно прижались к контуру его челюсти, скользнули к подбородку. Он чуть наклонился, поймал мои губы своими, увлек недолгим, нежным поцелуем. Тронул мои пальцы, собирая в ладонь, и поднёс кисть к губам, мягко коснулся основания ладони, центра, холмика у основания безымянного пальца.       — У меня есть для тебя кое-что. Хотел на несколько минут украсть тебя на свадьбе, пока все танцевали бы, веселились…       Сердце на миг замерло, сжалось в волнении. Он поймал мой вопросительный взгляд и в смущении улыбнулся, опустил руку в карман брюк.       — Знаю, сейчас не самое лучшее время, и мы можем сделать это позже, в более романтичной обстановке.       В ладони небольшая коробочка. Фэш подцепил пальцем крышку, открывая, и поднёс ближе ко мне. Тонкое кольцо с маленьким камешком замерло между нами. Дыхание обоюдно неровное, взволнованное, взгляды, откровенные, обнажающие чувства.       — Ты станешь моей женой?       Шёпот замер между нами, между наших губ, сплетаясь с дыханием. Сердце забилось чаще, разгоняя кровь. Жар прилил к лицу, волнение охватило тело, дрожью отозвалось на коже.       — Да… Да!..       Запоздало ловя свой вскрик ладошкой, выглянула из-за его плеча на близких. Засмеялась, и он подхватил мой смех. Никто, кажется, и не заметил ничего, все осталось между нами. В нашем маленьком мире, где сплетались дыхания и тепло кожи, где взгляды обнажали душу, а пульс ловил один взволнованный ритм.

Июль 2032 г.

      Утро в самом разгаре. Кухня полнится солнечным светом, ароматами сырников, таящей сметаны, кофе, кокао.       — Пап, пап! Переворачивать? — взволнованно шепчет девочка десяти лет, подбирая со сковороды сырник.       Фэш, отвлекаясь от салата, взглядывает на сковороду.       — Да, солнышко, можешь пробовать.       — Давай мне! Мне! — в восторге вскрикивает девочка младше и заглядывает в сковороду.       — Осторожнее, бельчонок, не сейчас, — предупреждает её старшая сестра, старательно переворачивая сырники.       — Папочка, а можно мне ещё клубнику? Я мамочке очень красиво украшу завтрак, — не успокаивается малышка и в нетерпении взмахивает ручками.       — Сейчас, маленькая.       Снова отвлекаясь от салата, Фэш торопливо нарезает несколько ягод и подходит к дочери, передаёт дощечку. Девочка радостно собирает ломтики, играя, раскладывает по сырникам. Пока она увлечена, мужчина подвигается ближе к плите, заглядывает на кокао и кофе.       — Ну пап! Я за всем смотрю, — возмущается старшая девочка и шутливо подталкивает его локтем прочь.       — Хорошо-хорошо, Амалия, — смеётся он и обнимает дочь, целует в макушку.       — Папочка! Красиво? — затрагивает его младшая.       — Ух ты! Конечно, ты умница.       — Мне ещё понадобится клубничка.       Девочка растопыривает пальчики и заглядывает в сковороду, затем наклоняет к себе миску с тестом. Фэш, посмеиваясь, обнимает и её. Старшая Амалия тем временем приподнимает лопаткой сырник, проверяет на готовность, и сразу взглядывает на какао, закипающее в ковше. Опережая папу, выключает комфорту и ловко подхватывает ручку посуды полотенцем, убирая ковш с плиты. Василиса, тихонько проходя к кухне, застает семью за делами.       Её не замечают, и она останавливается в дверях, наблюдает за семейными хлопотами. За малюткой Лолой, украшающей сырники, с удовольствием обмазывающей только что испеченные сметаной, посыпающей сахаром. За старшей Амалией, деловито следящей за кофе, сырниками, поглядывающей на младшую сестру. За Фэшем, таким непринужденным, ловко нарезающим фрукты. Все они стараются для неё.       — Мамочка! — вскрикивает радостно Лола и бросает ложку.       Первая торопливо спрыгивает с подставки, чудом не упав, и бежит навстречу. Босые ножки шлепают по полу, большеватая сорочка раздувается парусом, пушатся вокруг головы темные пряди, вылезшие из косы. Василиса ловит её в объятия, счастливо прижимает к бедру. Амалия и Фэш подходят следом, улыбаясь имениннице и первой поздравляющей. Фэш подхватывает младшую дочь на руки, и она, довольно смеясь, свешивается в сторону Василисы, обнимает и чмокает в щеку.       — Мамочка, с днем рождения! — кричит звонко, прижимаясь щечкой к материной щеке.       — С днем рождения, мам, — посмеиваясь, поздравляет следом Амалия и тянется к другой щеке, прижимаясь к локтю.       — Поздравляю, милая, — тише произносит Фэш и нежно касается её губ коротким поцелуем, опускает руку на живот. — Как самочувствие?       — Прекрасно, — шепчет Василиса, хитро улыбаясь ему. — Вы тут завтраком заняты?       — Да. Чуть-чуть не успели.       — Мамочка, посмотри на наши сырники!       — Мам, присаживайся пока, мы сейчас накроем.       — Спасибо, родные мои. Обязательно взгляну и присяду тоже, но вначале умоюсь и причешусь. Вы как раз успеете все приготовить. Сделаю вид, что ничего не видела.       — Мы планировали кроватное застолье, — смеётся Фэш.       Василиса смеётся следом, целует его в щеку, дочерей по-очереди и отступает. Даёт им время подготовить сюрприз таким, каким задумывали. А когда возвращается, свежая и бодрая после душа, её встречает накрытый стол и улыбающаяся семья. Все громко кричат поздравления, смеясь. Фэш, забирает со стула припрятанный букет и передаёт супруге.       — Ого! Такие красивые! — Василиса с улыбкой вдыхает чарующий аромат лилий, коротко чмокает мужа в губы. — Спасибо.       Шёпот остаётся на его губах, как маленькая тайна. И он готов открыть ей свою.       — Это еще не все. Чуть позже принесу, когда отправим девчонок одеваться.       Её хихиканья прерывают девочки, обступая родителей.       — Мамочка! Мамочка! Я нарисовала наш дом! Он большой-большой! Мне Ник помогал! — Лола, поднимаясь на носочки, протягивает ей несколько листов бумаги, аккуратно скрепленных ленточкой.       — Спасибо, бельчонок.       — Кажется, кому-то придётся хорошенько поработать, чтобы мамин домик ожил, — посмеивается Фэш.       — Я не знала, что подарить… Подделки для меня уже глупо, а что-то серьёзнее… Надеюсь, тебе понравится, — смущенная, Амалия передаёт небольшую коробочку, красиво перевязанную лентой.       — Спасибо, цветочек. Как мне может не понравиться? Ты сама делала? Ничего себе!       За крышкой, с любовью сделанной вручную, кроются ароматные мыло и свеча. Оставляя подарок на стол, Василиса крепко обнимает старшую дочь, следом младшую, целует Фэша.       — Спасибо вам большое, мои родные!       Семья садится за стол. Пробуют праздничный ужин, делясь друг с другом, смеясь. Коротко разговаривают, шутят о предстоящей вечере, когда в квартире соберутся гости. Время, кажется, бежит все быстрее. Пора собираться, расходиться в детский сад, школу, на работу.       — Барышни, у вас двадцать минут на сборы. Жду обеих в коридоре к половине девятого, — командует Фэш, вставая из-за стола. — А вы посидите ещё немного, именинница.       Женский коллектив от мала до велика отвечает смехом и улыбками. Лола, сползая со стула, быстро обнимает Василису и бежит в спальню. Амалия собирает со стола посуду.       — Оставь, я помою.       — Нет уж, у нас с папой уговор, что сегодня мы моем посуду.       — Вот-вот.       Фэш, возвращаясь на кухню, проходит к Василисе. Мягким касанием к плечу усаживает её обратно, и она вновь смеётся. Амалия, махнув рукой на посуду, торопится уйти, оставить родителей один на один. Василиса, помня обещание, оборачивается к мужу и лукаво щурит глаза. Фэш с тихим смехом целует её в кончик носа. Неспеша, подогревая интерес, протягивает прямоугольную коробочку. Принимая подарок, Василиса спешно расплетает ленты и открывает коробочку.       — Очень красиво. Спасибо большое.       Пальцы бережным жестом проходятся по изящному плетению браслета, взгляд вновь поднимается к его глазам. Любимым, таким же ясно-голубым, согретым любовью. Только мелкие морщинки копятся в уголках, выдавая годы их любви. Так мало, но уже достаточно, чтобы с каждым годом все больше беречь свои чувства.       — Я отвезу девчонок. Побудь дома, хорошо? Самое время отдохнуть от забот, расслабиться, порадовать себя. Ужин закажем доставкой, да и ребята обещали торт, фрукты, выпивку. Захарра наверняка ещё мясо запечет. Так что не вздумай себя сильно утруждать.       — Мне исполнилось тридцать пять, а не шестьдесят, — беззлобно смеётся Василиса и тянется губами к щеке мужа. — И я не на тридцатой неделе, а всего на десятой.       — Всё равно тебе нужно больше отдыхать, — остаётся непреклонным Фэш.       — Чтобы я стала круглой?       — Оо, я очень люблю твои беременные щёчки и животик.       Он слегка прикусывает её щеку, и Василиса дёргается, взвизгнув. Ногтями мягко давит на его плечо и состраивает ехидную мордашку.       — Ммм, а я с осени начну выпекать сдобу, готовить побольше да посытнее… Ты не устоишь, тоже слегка округлишься.       — Куплю-ка я загородный дом к этим временам. Буду каждое утро разгребать снежные завалы, поддерживать форму.       Девичьи голоса отвлекают от словесных баталий. Смеясь, Василиса чмокает мужа в щеку и мягко подталкивает к двери. Сегодня у них едва ли будет время, чтобы побыть наедине друг с другом больше нескольких минут, и они, как когда-то в юности, будут довольствоваться урывками.       Скоро квартира наполнится гостями. Стол вынесут в гостиную, приставят ещё рабочий, чтобы все поместились. Стулья, диван, кресла — все соберут к столу. Шум наполнит эти стены. Точно будут Дейла с сыном и дочкой, а Марк, как получится в больнице. Броннеры клялись быть все вчетвером, как и Лазаревы с Розневыми. Николь с Данилой и детьми, братья с семьями и, конечно, Нортон.       С годами встреч становится меньше, и каждая возможность увидеться — настоящая ценность. Дейла, Марк и Маришка часто заняты в больнице, не могут вырваться. Маар и Гроза в разъездах. Эрик вплотную занят спортивной карьерой, дожимает последние годы. У всех семьи. Молодому поколению есть, где развернуться, с кем заговорить. Младшая Ляхтич, Броннеры, Амалия, Розневы, старший Лазарев, Огнев, старшая Бронникова — все ровесники, погодки, одна большая и шумная гвардия. Есть и младше детвора, ровесники Лолы. Одному сыну Дейлы и Марка — Стасу — скучно среди малышни, пока старшая Броннер — Аглая — не зацепит его, проявляя юношескую симпатию. А ещё, как шутит Нортон, готовится третья волна: буквально через месяц у Николь и Данилы должен родиться сын, а там через несколько месяцев и семья Драгоциев пополнится.       Пройдут ещё годы. Юношеская любовь, дружба отразятся в их детях, а потом и внуках. Может быть, дети соединятся семьями, крепче связывая некогда чужих друг другу людей, ставших друзьями. Пойдут по стопам, впитают любовь к увлечениям и выберут тот путь, что родители не решились. Поколение за поколением, перенимая многое от родителей, вбирая свое, отличное от прежнего, они будут строить вокруг себя свои маленькие миры и передавать детям то, что было передано им, что обретают сами. И, может быть, исходные черты сотрутся, затеряются среди новых, и память о былом угаснет, но жизни, прожитые поколениями до них, будут держать на земле. Для одной жизни нужна тысяча случайностей и немногим меньше таких же жизней.