Save his Soul

Стоит ли задумываться о том, что каждый человек — это определенный цвет, что сформировался в нашем сознании сразу после того, как мы его увидели? Стоит ли брать во внимание то, что цвет меняется в зависимости от того, сколько времени ты провёл с человеком, и с какой стороны он себя показал? Все эти люди были цветными. Но я не вижу в них цвета. Не видел. Могу ли я сказать, что тот наркотик раскрывает «завесу» между тем, что я вижу, и между тем, как ассоциирует это мозг? Красный… Кёнсу стоял неподвижно, открыв широко глаза при виде Чанёля. Образ высокого парня, овитого красным пламенем, дрожал и мутнел перед юношей. Память содрогнулась, открывая давно замкнутый ящик, где лежали горькие воспоминания…

***

Это был один из самых худших дней в жизни Кёнсу. Он помнил его до мелочей, но предпочёл бы забыть навсегда. В тот день погиб его лучший друг, единственный, кто понимал До. Они были совершенно разные, и на то время Кёнсу сильно ровнялся на своего товарища. Но этот день лишь подчеркнул, что мир бывает ужасно не справедлив. — Ты был сильным, я — нет! Так не должно быть! Не должно! — До сжимал в кулаки красную футболку лежащего на полу парня, орошая её собственными слезами. Он бил кулаком по груди друга и тряс, в надежде, что тот откроет глаза, но в итоге лишь падал, сжимая лучшего друга в объятиях.

***

До казалось, что его лицо полностью покрыто слезами, но на деле оно лишь исказилось от ужаса и боли. Мальчик наконец вздрогнул, выныривая из собственных мыслей, и пятясь назад. Ресницы юноши дрожали, а губы исказились. По выражению лица Чанёля было видно, что тот шокирован и находится в непонятках. — Кёнсу? Что-то случилось? — Стал подходить ближе, желая коснуться испуганного парня, но тот лишь пятился и пятился назад, позже вовсе развернувшись и побежав вперёд. Улица для До оставалась всё такой же серой, поэтому Кёнсу не заметил зажжённый красный светофор, когда бежал к дороге. — Кёнсу! — Раздался громкий крик Чанёля, что схватил тонкое плечо, рывком разворачивая к себе у самого бордюра, не давая ступить на проезжую часть. До поднимает взгляд и в ужасе раскрывает без того огромные глаза. Перед ним стоял никто иной как погибший друг. — Чхван Ли? — Совсем тихо, с писком произносит Кёнсу, сжимая удерживающие его руки. Наркотик играет с сознанием До; Лицо Пака менялось, словно программа с вирусом: глаза принадлежали Чанёлю, рот и цвет волос Ли, уши Пака, а голос Чхвана. — Нет. — выдыхает парень, — это не можешь быть ты! — До толкает парня со всей силы, убегая в сторону. Сердце бьётся как бешеное, заглушая собственные мысли и крики Пака сзади. Ноги несут вперёд, а откуда-то взявшийся страх липкой змеёй поднимался снизу к желудку, обвивая его. До чувствует ужасную слабость в теле, замедляя бег, чуть ли не падая на пол. Его ловят длинные руки, обнимая сзади со спины. Пелена серых улиц расступает перед глазами Кёнсу, возвращая зелень деревьев, синеву неба и серо-белый цвет собственных изношенных кроссовок. — Остановись, пожалуйста, Кёнсу. Пожалуйста. — Тихий, запыхавшийся бас Чанёля заставляет До закрыть глаза. «Моя иллюзия— моя ошибка»

***

Железный чайник, который Чанёлю подарил кто-то из знакомых, сейчас закипал, со свистом выпуская струйки пара. Парень поднялся и снял чайник с плиты, разливая содержимое по чашкам и протягивая одну гостю. Кёнсу сидел, укутавшись в плед и уставившись в одну точку на ковре. Паку не пришлось уговаривать До зайти к нему домой, ведь тот даже слова не произнёс после того как успокоился. Чанёлю казалось, что Кёнсу находится и не с ним вовсе, а где-то в себе, и что-то там его сильно напугало. — Эй. — Пак протягивает чашку чая парню, но ставит её на стол, ибо Кёнсу даже не смотрел в его сторону. — Ты как? — До поднял свои глаза-океаны, где сейчас, казалось, вымерли все киты и дельфины, а само море иссушили. — Нормально. — Однозначно отвечает До, снова смыкая губы. — Как ты оказался на моей улице? Ты живёшь где-то неподалёку? — Нет. — Всё так же тихо и односложно. — Чхван Ли… Кто это? — Реакция на этот вопрос была намного ярче, ведь До медленно, но полностью поднял свои глаза на Пака. Выражение лица Кёнсу не изменилось, но внутри снова что-то больно загудело.