Calling to the afterlife

      Алек с безразличием смотрит перед собой, слушая шум начинающегося дождя. Редкие капли пока еще застенчиво постукивают по стеклу, но что-то подсказывало, что вскоре жители Нью-Йорка столкнутся с настоящим ливнем. Погода будто специально подстраивалась под настроение Лайтвуда.       Где-то на периферии сознания он слышит тихие переговоры Изабель с Магнусом. Ему не нужно обладать каким-то сверхчувствительным слухом, чтобы понять, о чем идет речь. О ком идет речь. Забота и беспокойство итак буквально физически ощущаются в лофте Бейна. Настолько, что нефилиму хочется незамедлительно проветрить помещение. Но, увы, прямо сейчас он едва ли сможет хотя бы подняться без чужой помощи.       Лайтвуд устало прикрывает глаза, мечтая забыться. Просто заснуть, а проснувшись, обнаружить, что Джейса никуда не забрали. И все это был один большой нелепый сон. Как жаль, что жизнь весьма не благосклонна к его мечтам и желаниям.       Спустя какое-то время голоса стихли, и дверь за сестрой с негромким звуком закрылась. Алек открыл глаза, чуть поворачивая голову туда, где должен сейчас возникнуть маг.       Магнус появляется спустя какие-то секунд тридцать – не то, чтобы Алек считал. Облокачивается о дверной проем и устало трет глаза. Таким его охотник еще раньше никогда не видел. Разбитым, измученным,.. надломленным. Алека передергивает. Это был не тот игривый Верховный Маг, с которым Лайтвуд познакомился. Не тот Маг, о котором с благоговением говорит Нижний Мир. Нет, сейчас перед ним стояла какая-то покалеченная его копия.       Оставшийся с прошлых дней (сколько времени прошло?) макияж скорее только подчеркивал, чем скрывал накопившуюся усталость. Сердце Алека сжимается от этой картины, от заполнившего его чувства вины, от осознания, что все это – дело рук самого Лайтвуда. И он все-таки пытается приподняться, упрямо игнорируя плывущий перед глазами мир. — Магнус.       Маг от неожиданности вздрагивает, тут же поднимая на него глаза, и мгновенно оказывается рядом. — Ну-ну, Александр, — Магнус осторожно толкнул нефилима обратно на подушку, заставляя снова лечь. — Мне кажется, что с подвигами можно повременить.       Алеку кажется, что его тошнит от того, сколько волнения и тревоги в голосе Бейна. От осознания собственной беспомощности. От всей сложившейся ситуации. А может все дело в головной боли. — Я в порядке, — с раздражением бормочет нефилим, сам понимая насколько жалко сейчас выглядит.       Магнус невесело фыркает, но решает оставить эту реплику без ответа. Алек заметил всполохи до боли знакомой магии, кончики пальцев мага начали окружать ярко-синие искры. И если в любое другое время он с удовольствием бы проследил за процессом колдовства, завороженно наблюдая за тем, как грациозно двигается Магнус, то сейчас все было иначе. — Нет, — сделав над собой усилие, охотник ловит руку в воздухе. Бейн в удивлении замирает, не смея пошевелиться.       За окном сверкнула молния, а через мгновение где-то недалеко пророкотал гром, подтверждая теорию Лайтвуда о приближающейся буре. — Алек, ты все еще слаб, мне необходимо…             Нефилим поморщился от отчаяния в голосе Бейна. — Нет, — отрезал охотник, не давая закончить. Рука дрожит от напряжения, и Алек понимает, с какой легкостью Магнус может сейчас сбросить её с себя. Просто отмахнуться, как от назойливой, но не слишком умной, мухи. Но тот этого не делает, лишь раздосадовано поджимает губы. И Лайтвуд почти слышит, как Бейн мысленно проклинает, как нефилима самого, так и его бесконечное упрямство.       Охотник откашливается, чувствуя, что пересохло во рту. Но не смеет отвлекаться на подобные мелочи. Сейчас очень важно, чтобы маг его понял. — Ты и так слишком много магии истратил на меня, - пробормотал он и все-таки отпустил мага. Теперь, когда адреналин схлынул, напряжение сменилось дрожью во всем теле. Алек закрывает на мгновение глаза, в надежде, что это немного придаст ему сил, ну или хотя бы комната перестанет двоиться. – Отдохни.       Магнус молчал, а Алек не мог видеть того, выражения, которое появилось на лице мага. Некоторое время они проводят в тишине, и нефилим начинает ощущать нарастающее беспокойство, поэтому на всякий случай тихо добавляет: — Пожалуйста.       Подействовало. Бейн с шумом втянул носом воздух, а потом едва слышно простонал. — Это нечестно, Александр, — бормочет Магнус. Скорее себе, чем нефилиму. Но нехотя опускает руки.       Быть может, в любой другой раз, Алек и ощутил бы хотя бы маленький укол вины за то, как сознательно манипулировал магом, но сейчас он лишь облегченно улыбается и переворачивается на бок. Теперь ему кажется, что он действительно сможет заснуть. Присутствие Магнуса странным образом успокаивало, даруя какое-то чувство безопасности. И Лайтвуд слишком устал, чтобы анализировать это.       Бейн где-то рядом возится, а затем нефилим слышит щелчок пальцев. Алек не успевает возмутиться, когда внезапно ощущает, что грубая и влажная от пота ткань, что была надета на охотнике все это время, сменяется на мягкую и приятную. Маг его переодел. — Не волнуйся, сладкий, на это не требуется много сил, — усмехнувшись, шепчет Магнус, и Алек благодарно мычит в подушку, вызывая тем самым тихий смех.       Где-то снаружи завывает ветер, иногда заглушаемый только звуками дождя. А спустя какое-то время нефилим осознает, что в помещении стало темно и единственными лучами света служили огни большого города, пробивающиеся сквозь стекла окон. Спустя еще пару минут Алек понимает, что впервые проводит ночь у Бейна. По-настоящему. Не свернувшись на диванчике, а в кровати хозяина лофта. В горле снова пересохло, только теперь плохое самочувствие не имело к этому никакого отношения.       Кровать проседает под тяжестью чужого тела, и Лайтвуд чувствует, как кровь приливает к лицу. Отсутствие света пришлось как нельзя кстати. — Александр, слишком громко думаешь, — услышал Алек, прежде чем почувствовать теплую ладонь на своей спине. От этого прикосновения, ожидаемого и внезапного, побежали полчища мурашек, а сердце, сорвавшись с цепи, заколотилось так громко, что можно было услышать из другого конца лофта. Охотник задержал дыхание, ожидая того, что последует дальше.       Но когда Магнус снова заговорил, то был предельно серьезен. — Алек, ты меня очень сильно напугал. Если быть честным, то спустя сотню лет – пока я никого не впускал к себе в душу, — снова ощутить страх не за себя было чем-то довольно…болезненным.       Нефилим тяжело вздохнул - к таким откровенностям он не был готов. А от наполненного грустью голоса мага сжималось сердце и в солнечном сплетении что-то неприятно скреблось. Алек, не выдержав, перевернулся на другой бок. Так, чтобы встретиться глазами с Бейном. В этот момент охотнику показалось, что Магнус выглядит на свой настоящий возраст, и от этой картины он непроизвольно приходит в ужас.       Это что-то неправильное, ненормальное. Магнус Бейн не должен страдать из-за свалившегося ему на голову сумеречного охотника. — Мне очень жаль, — невольно вырывается, прежде чем Лайтвуд успевает сперва обдумать свои слова. Просто хочется стереть с лица эту печальную маску, вернуть привычный блеск глазам.       И кажется, ему удается. Потому что Магнус смеется и снова становится самим собой. — О, мой глупый нефилим, — протянул Бейн и будто ненароком коснулся щеки охотника. — Если бы тебе действительно было за что извиняться…       Сил на то, чтобы покраснеть больше не осталось, глаза закрывались. И Алек, не особо отдавая отчета своим действиям, прижался к магу, удобно устраиваясь в его объятиях.             И перед тем, как окончательно провалиться в сон, услышал: — Спи. Скоро утро.