Loved and not ashamed

Свет единственного прожектора освещал ее, стоящую посередине сцены в абсолютно пустом концертном зале школы. Ее глаза были устремлены куда-то вдаль, в темноту, лицо абсолютно ничего не выражало, а руки сжимали скомканный лист бумаги, на котором было написано письмо ровным, каллиграфическим почерком. Дорогая Шарпей, Я люблю тебя, как сестру, и ты это знаешь. Ты – моя семья, я бы никогда не предал тебя и не променял ни на кого, поверь мне. Но я не могу принять то, что ты сказала мне тогда. Я не могу сказать того же по отношению к тебе. Да, я считаю это неправильным и думаю, ты сама это понимаешь. Мы не можем любить друг друга ТАКИМ образом. Прости. Слезы потекли у нее из глаз, но она не обращала на них внимания, позволяя им течь по щекам. Как все так получилось? Как она только могла признаться Райану в своих отвратительных чувствах при всех? Как это могло вырваться у нее изо рта? Flashback. - Какой позор, позор, позор, - произнесла она сбивчиво, который раз за сегодняшний день. Сделала она это утром, перед уроком. Слышали ее, наверное, человек семь, и среди них был Трой Болтон. Вспомнив его округлившиеся глаза и рот, по форме напоминающий букву «О», она хрипло рассмеялась – после долгих рыданий в туалете ее голос окончательно сорвался. Вот уж неожиданность, не так ли, Трой? Да и все остальные потеряли дар речи – но в тот момент, когда слово «люблю» сорвалось с ее губ, ее не интересовала ничья реакция, кроме Райана – она смотрела в его прекрасные голубые глаза и ждала. Ждала того, что он улыбнется, поцелует ее, и они вместе уйдут в закат под песню Марайи Кери? Какая же она дура… Даже не верится. Ее брат, ее любимый человек, самый красивый парень на планете – лично для нее - посмотрел на нее ошарашено и отвел свой взгляд, явно смутившись. Выдавив что-то типа «поговорим об этом позже», он пулей вылетел из кабинета, оставив ее наедине с молчаливыми одноклассниками, которые, казалось, намерились прожечь в ней дыру своими взглядами. - Что за черт? – Наконец послышался голос сзади – это была Тейлор, стоящая рядом с Чедом, который вдруг расплылся в такой полубезумной улыбке, что Шарпей скривилась в отвращении, сказав свое «иу», и только тут поняла, что вообще происходит. О черт, о черт, очерточерточерточерт - Что все уставились? Лучше заткнитесь, - громко сказала она, быстро обведя всех взглядом, чувствуя, как ее щеки предательски краснеют. Выбежав за дверь, она услышала, как класс взорвался хохотом. Где Райан?.. Как ей нужен был сейчас Райан, как он ей нужен был ВСЕГДА, но сейчас больше, чем обычно, сейчас… Сейчас все перевернулось сверх на голову. Теперь ее репутация запятнана и об этом могут узнать ее родители… К черту все! Ей просто нужно было поговорить со своим братом-близнецом. Пробегая по коридорам и смотря по сторонам, пытаясь найти его, она вдруг услышала какое-то копошение и звуки со стороны давно пустующего класса. Приблизившись к двери, она приоткрыла ее и увидела Райана. С Келси. С Келси Нилсен. Они ЦЕЛОВАЛИСЬ. - О господи, - только и смогла сказать Шарпей, выдохнув и захлопнув перед собой дверь. Следующим пунктом ее назначения был туалет, где она прорыдала и просидела около двух часов, не меньше. Странно, что ее не искали, хотя оно и к лучшему. Затем, кое-как собрав себя по частям и ополоснув лицо холодной водой, впервые в жизни не заботясь о макияже, она пошла к своему шкафчику. Нужно было взять свои вещи и уйти. Сейчас же. Куда угодно, но только не оставаться здесь, где все стали свидетелями ее провала. Она вышла специально тогда, когда шли уроки, чтобы пройти незамеченной и не быть осмеянной тут и там, но сердце то и дело замирало и начинало биться все сильнее и сильнее, когда слышала где-то смех и разговоры за закрытыми дверями кабинетов. Подойдя к шкафчику, она увидела прикрепленный к нему с помощью магнита лист бумаги. Да, это было письмо от Райана. Письмо, пф-ф-ф. Пара строк, не более. Вместо того чтобы поговорить с ней, он отделался от нее идиотской запиской. Вдохнув в себя побольше воздуха, Шарпей открыла дверцу шкафа и стала собирать личные вещи в свою сумочку, которая оказалась чересчур мала для всего, что тут лежало. Психанув, она кинула сумку на полку и с громким хлопком закрыла шкафчик, наплевав на вещи. Ничего, переживет. Она не хочет больше здесь оставаться. Тут она услышала, что кто-то идет в конце коридора. И не один. Она услышала чей-то женский, заливистый смех и, оцепенев, оглянулась. На расстоянии метров десяти от нее медленно шли, держась друг за друга, Габриэлла и Трой. - Упс, - сказала Монтес, увидев Шарпей, - Как неловко. - Давай сделаем вид, будто не видим ее, - произнес Трой заговорщицким видом, наклоняясь к уху своей подруги, будто бы шепча, однако Шарпей услышала каждое его слово. Их улыбающиеся и ехидные лица стояли у нее перед глазами, в то время как она бежала по лестнице, скрываясь от них. Скрываясь от всех. Ее щеки алели, сердце колотилось, как сумасшедшее, злость, обида и отчаяние застилали глаза. Ворвавшись в пустой концертный зал, она добежала до подмостков и, упав прямо на пол, спрятала лицо в ладонях, в одной из которых до сих пор было зажато письмо. Боже милостивый, что с ней творится?.. Как давно это происходит, когда это произошло? Когда она поняла, что любит его не только, как брата, но и как привлекательного молодого человека? Когда все эти милые и типичные братско-сестринские жесты в виде объятий, посиделок вместе перед телевизором и шутливых подколов превратились в ЭТО? Когда она стала замечать, что всегда старается выглядеть рядом с ним как можно лучше (не то, чтобы она в иных случаях не старалась – но здесь был совершенно другой случай), что ловит его взгляд и чувствует непонятные ощущения в животе(бабочки?.. О, Бог!), думает о нем по вечерам, а потом и целыми днями, и этому перечислению нет конца. Когда Шарпей поняла, что попала, она целый день сидела в четырех стенах у себя в комнате, что было для нее крайне нетипично. Даже мама, будучи не особо осведомленной о ее личных делах и не особенно желающей знать какие-либо подробности из жизни дочери, зашла к ней вечером после ужина и спросила, все ли в порядке. Шарпей промямлила, что да, все в порядке, послав незадачливой родительнице слабую улыбку. Нет, все совсем не в порядке, мама, но тебе об этом знать не обязательно. А о том, почему не в порядке, знать вообще запрещено. Как и всем остальным. «Это какое-то наваждение, - говорила она себе, раскачиваясь туда-сюда на кровати, как китайский болванчик, - Этого не может быть. Он мой брат. Я выросла с ним вместе. Я знаю его, сколько себя помню. Это неправильно. Это… О боже, это омерзительно, в конце концов. Так нельзя!» Позже, когда к ней заглянул Райан, она почти спала, измученная своими тягостными мыслями и прошлой бессонной ночью. Когда он тихо прошептал «Шар?..», подойдя к ее кровати, она, открывая глаза, вновь увидела свое наваждение, только уже наяву, а не в грезах. Сердце, стучавшее медленно, в секунду забилось часто-часто, а кровь прилила к щекам, когда он сел рядом с ней и положил ладонь ей на лоб, убирая со лба спутанные пряди белокурых волос. Его глаза в полумраке комнаты, казалось, светились обеспокоенностью. Она с трудом сделала вдох, приподнимаясь на кровати. - Рай? - Ты не заболела? Сегодня выходной, но ты не выходила к завтраку, днем я думал, что ты куда-то уехала, как обычно, после ужина узнал от мамы, что ты весь день сидишь здесь. Что с тобой, сестренка? - Я… - Ее голос сорвался и она, стараясь не смотреть на него, пробормотала, - Нет, все хорошо. Я просто… Просто немного устала. Не знаю, может, учеба меня так загрузила… - С тобой такое редко бывает, хочешь, я завтра позвоню доктору Пейтон? В этом деле мне не поможет семейный врач, Рай. - Нет… Правда, все хорошо. Завтра я буду в полном порядке, обещаю тебе. – Она слабо улыбнулась и посмотрела на него. Как он красив… - Ну, хорошо, как считаешь нужным, Шар, - он ободряюще ей улыбнулся, - Если хочешь поесть, то я… - Нет-нет, сейчас уже поздно, я берегу фигуру, ты же знаешь, - немного заносчиво, в своей манере, ответила она, - Спасибо, что пришел проведать меня. - Не за что, я всегда рад быть с тобой, - произнес он, и это прозвучало для нее так двусмысленно, что дыхание ее сбилось, - Завтра утром я зайду за тобой. Выберешь мне наряд, - он улыбнулся.

***

- Хорошо, - улыбнулась она в ответ, чувствуя, как ей непреодолимо хочется кинуться к нему в объятия и не отпускать до конца времен. Когда он ушел, аккуратно закрыв за собой дверь ее спальни, блондинка села на кровати, трогая свои горящие щеки. Хорошо, что в комнате горит только маленький торшер, этого не было заметно. Как какая-то распоследняя влюбленная школьница! Ну почему именно он?.. Почему не Зик, почему не Трой, мать его, Болтон?

***

Стоя в луче прожектора, который был единственным источником света, она еще раз развернула лист бумаги, всматриваясь в сухие строчки, написанные почерком ее брата. Затем, недолго думая, порвала письмо на множество мелких клочков и бросила прямо на сцену, не заботясь о порядке и приличии. Какие, к черту, приличия могут быть в ее случае? Ей уже нечего терять. - Не стоило говорить ему об этом. Да еще и перед всеми. Что за черт меня дернул! Ну, Райан, развлекайся с дурнушкой Келси, раз ты так этого желаешь. Сразу после моего признания он убежал с ней целоваться! О, я вижу всю твою любовь, братишка. Теперь мне все ясно, - бормотала она, спускаясь по лестнице со сцены и стремительно летя к дверям выхода. Ей было наплевать на то, кого она встретит по дороге. В любом случае уже прошло много времени от конца уроков, почти все ученики все равно разъехались по домам, кто куда. Злость и ущемленная гордость взяли верх, ей срочно нужно было выйти на воздух, взять свою машину и поехать отсюда прочь. Подальше от этих смешков, фальшивой дружбы и косых взглядов. Довольно. Вся дорога до дома прошла в каком-то тумане. Когда Шарпей зашла в родительский дом, то столкнулась нос к носу с Райаном, у которого был весьма взволнованный вид. Увидев ее, он отпрянул на шаг от неожиданности и уставился на нее, как на привидение. Она, нервно выдохнув, пробормотала, кривя губы в неожиданной для нее усмешке: - С дороги! Он, казалось, был парализован одним только ее видом – размазанная тушь под глазами от длительного плача, дикое выражение лица, растрепанные белокурые волосы – все это было столь нетипично в отношении его сестры, всегда и везде выглядящей идеально, будто с обложки журнала. Он открыл было рот, чтобы сказать хоть что-то, но смог выдавить из себя только невнятное бормотание. Она, кинув на него яростный взгляд, оттолкнула его и пошла быстрым шагом наверх, к себе. Все, о чем она могла думать, так это о возмездии. И побеге. И снова возмездии. Сейчас она возьмет все его чертовы вещи и… - Шарпей?.. Она резко остановилась, держась за перила, но не оборачиваясь назад, замерев. Все ее естество внимало. Внимало тому, что происходило сзади нее. Она слышала торопливые шаги, его теннисные туфли стучали по мраморному полу неестественно громко. Ощутив его присутствие прямо сзади нее, она почувствовала, что сейчас лишится чувств. - Постой… Пожалуйста, не уходи от меня. Ч-что… Что? Что именно он имеет в виду? – Мысли в ее голове крутились с невероятной скоростью, а сердце колотилось в груди, как умалишенное. Горло сдавило, она не могла выдать ни звука. Райан обошел вокруг нее, чтобы посмотреть ей в глаза. Его взгляд был полон невысказанного. - Прости меня за то, что я сбежал. За это письмо тоже прости. Я не мог подобрать слова для того, чтобы объясниться с тобой… Вообще, что на тебя нашло утром? Ты сказала правду… - Он запнулся, его щеки заалели, а взгляд стал совсем уж сумасшедший, - Ты что, ты… Ты любишь меня? - Рай, - вырвалось у нее жалобно, - Как ты думаешь, правда это или нет? Я не могу поверить в то, что сказала это. При всех этих… - Она вздохнула, опуская глаза, чувствуя дрожь, проходящую по телу. Нервы были на пределе. – Мне стоило сказать об этом в другое время, в другом месте. - Но… - Он смотрел на нее с недоверием, мотая головой в знак протеста, - Но ты же моя сестра! Ты же понимаешь это? Что тебе взбрело в голову? В ее голове всплыло недавнее воспоминание о его поцелуе с Келси. Она поморщилась. - Я чем-то хуже, чем эта Нилсен? Рай, ты СЕРЬЕЗНО? Я же в сотни раз лучше ЛЮБОЙ девушки в школе, и ты это знаешь! Я, в конце концов, самая популярная, и… - Она понимала, что несет чепуху, что в данный момент это было нелепо и бессмысленно, но не могла с собой ничего поделать, - Ты не можешь так со мной! - Шар, постой, при чем здесь Келси? У нас с ней, вероятно, отношения, но мы с ней не родственники, чтобы это было чем-то неправильным, - сбивчиво пролепетал он, - А как же твоя зависимость от Троя Болтона? Она не могла отвести от него свой взгляд, сейчас ей казалось, будто земля уходит у нее из под ног. Отношения? С Нилсен? Все-таки отношения? Какая она дура. Зачем она здесь стоит и выслушивает все это? - Райан, дай мне пройти, - сказала она глухо, борясь с подступающими рыданиями, - Иди к своей Келси, не важно, что ты в ней нашел. Иди и забудь обо мне. Я уезжаю. Но она не смогла подняться выше, ибо Райан крепко схватил ее за плечи, удерживая. Она начала вырываться, а слезы, сдерживаемые усилием воли, полились из глаз. Всхлипывая, она ударила его по груди, но он лишь прошептал что-то успокаивающее и притянул ее к себе. Она уткнулась лицом ему в плечо, и он начал поглаживать ее по волосам, что-то мурлыча себе под нос. Еле слышно. Но она смогла расслышать что-то похожее на «люблю». - Любишь? – Она подняла на него заплаканные глаза. - Конечно, - улыбнулся он мягко, притягивая ее к себе и целуя в висок, - Конечно, люблю. Как сестру, как лучшего друга. – Он почувствовал, как она вновь начала вырываться, и засмеялся, - Ну, ну, хватит, Шар, правда. Ты не даешь мне договорить. Он отстранил ее от себя и, дотронувшись ладонью до ее щеки в исключительно-интимном жесте, прошептал, не отрывая взгляд своих голубых глаз от ее карих: - Люблю сильнее всех. Больше всех. Люблю во всех смыслах этого слова. Ты понимаешь? Она почувствовала, что ее колени начали подкашиваться, когда он сократил расстояние между ними и дотронулся своими губами до ее губ в невесомом поцелуе. Это было похоже на сказку. Она обвила его шею руками, не в силах противиться чувствам. Он углубил поцелуй, обнимая ее за талию. Казалось, время остановилось для них двоих, остался лишь этот миг, который был похож на вечность. Вечность блаженства. Спустя 3 часа. Комната Райана. - Ты целовал ее… Она тебе нравится? – Шарпей игриво спросила своего брата, который собственнически обнимал ее, полулежа на кровати. - Ты про Келси? О, нет, - ухмыльнулся он, целуя ее обнаженное плечо, - Мы друзья. Хотя я не уверен, что после всего этого мы сможем снова с ней общаться – она слишком сильно не любит тебя, а это прямо противоположно моим чувствам, - он взглянул на нее, его глаза потемнели, - Прости меня за мою реакцию. Позволь объяснить… - Ты уже просил прощения – я простила, - захихикала она, не в силах отвести взгляда, чувствуя трепет в груди, - Правда… - Знаю. Я не мог поверить в то, что ты сказала мне. Я уже несколько лет чувствовал тоже самое по отношению к тебе, что и ты ко мне. Я не мог это принять. В нашем мире это неправильно, никто бы никогда не понял и не принял такие чувства, вот и не мог. Не мог позволить себе нечто большее, чем просто братское отношение к тебе, боялся, что ты, если узнаешь, никогда со мной не заговоришь. Для меня было и будет самое большое несчастье потерять тебя. Я люблю тебя. Слезы покатились по ее щекам в который раз за этот день, но теперь это были слезы счастья. Она улыбнулась ему, чувствуя себя на вершине мира. И абсолютно не важно, что будет потом, лишь бы он был рядом с ней всегда. Это было самое главное. - И я люблю тебя, Рай. – И она поцеловала его.