onem ore.

— Можете хотя бы за столом не целоваться? Поберегите мою детскую психику, — Тайлер нервно хмыкнул и закинул в рот помидорку. — Мелким слова не давали, — старший брат Тайлера, Джим, отлепился от губ Джоша со сладким причмокиванием, отчего желудок брюнета подлетел к горлу и застрял прямо между стенками, не позволяя сделать вдох. Джим тепло улыбнулся, виновато заглядывая в карие глаза младшего брата, что сидел напротив. — Тайлер, если ты такой ребёнок, — раскрасневшийся и довольный поцелуем Джош, с полным ртом еды, пытался объяснить Тайлеру, в чем он, по его мнению, был не прав, — то сейчас пойдёшь спать и не будешь играть с нами в приставку, — на этих словах Джош запульнул в смущенное лицо Тайлера ломтик хлеба, разбрасывая по всей скатерти пшеничные крошки и вызывая этим недовольство со стороны своего парня. — Джош! — Джим принял грозный вид, но его взгляд был полон любви. Тайлер уловил в его темных глазах розовые сердечки и тяжело выдохнул, — мне снова за вами убирать придётся… — В Марио Карт что ли? — перебил Тайлер и залился смехом, откинувшись на стуле и чуть завалившись назад, но вовремя успев ухватиться за край столешницы, — кто тут ещё ребёнок, — парень завел руку с ломтиком хлеба за голову и приготовился кинуть им в Джоша, который подначивал его и одними губами шептал «маленькая язва», но Джим шикнул на брата, сверкнув глазами. — Вы сейчас оба пойдёте спать. Джош, серьезно, тебе уже двадцать три года, но от Тайлера, по поведению, недалеко ушел, — Джим начал причитать и бубнить под нос нравоучения, попутно вставая из — за стола и убирая грязные тарелки в раковину, — а ты, Тайлер, завтра вообще пойдёшь до института пешком. — Боюсь — боюсь, мамочка, — Тайлер опустил лицо в ладони и вымученно выдохнул, — я туда завтра вообще не поеду. Первый курс, все эти предметы у меня уже были в школе. Серьёзно, я не понимаю, зачем нам поставили философию, если я учусь на инженера… — Ну — ну, — Джим включил воду и, отрегулировав её напор и температуру, намылил тарелки, — у нас с Джошем даже на пятом курсе философия и история, хотя мы так же, как и ты, учимся на технической специальности. И не жалуйся потом, что отец отчитывает тебя за прогулы, ты и правда пропускаешь слишком много, — Джим включил «старшего брата» и затараторил, проглатывая слова. Игриво дёрнув бровями и увидев одобрительную реакцию со стороны Джоша, Тайлер прицелился и кинул в брата влажное полотенце, попадая точно в затылок. Быстро обернувшись, Джим приготовился превратиться в зануду снова, но Тайлера и Джоша уже след простыл. Парни, глупо посмеиваясь и пытаясь отдышаться от этого спринтерского забега из кухни в зал, плюхнулись на диван и включили телевизор. Тайлер закинул ногу на подлокотник и лениво покачивал ею, вальяжно раскинувшись на подушках, а Джош щёлкал пультом, переключая каналы в тщетной попытке найти среди этого мусора в зомбоящике что — нибудь стоящее. Или по крайней мере приличное. Подушечки их пальцев касались друг друга в самом что ни на есть невинном жесте. Так уверял себя Тайлер, когда, даже не стараясь убрать почему — то так приятно покалывающую ладонь, наслаждался этим секундным контактом. Румянец на его щеках начал проступать маленькими пятнами, и Тайлер мысленно поблагодарил себя, что додумался не включить свет. Жар в его груди разливался по венам горячей водой, кипячённой кровью, заполняя каждую клеточку и обжигая изнутри, и Тайлер боялся, что Джош почувствует это, почувствует исходящий от него невидимый, душный пар, но Джош даже ухом не повел. — Я вам Золушка, что ли? — вытирая влажные ладони о ткань домашних штанов, простонал Джим, и Тайлер резко дёрнулся, вскакивая с места и уступая его своему старшему брату, — давайте договоримся убирать каждый сам за себя. — Ещё чего, — Тайлер понимал, что начинает наглеть и дерзить, и покраснел еще гуще. Он немного злился на Джима. Мог бы подольше помыть посуду, в конце-то концов! — хорошо, только за Джошем я убирать не буду, — кинув кроткий взгляд в сторону Джоша, Тайлер увидел, как тот поглаживает колено Джима, вырисовывая на мягкой ткани его брюк буквы и узоры, и щёки брюнета приобрели уже не розоватый, а пунцовый оттенок, — д-давайте играть уже, что ли. Оставшийся вечер все трое провели в возбуждённой игре. Попивая холодное пиво из своей бутылки, Джош наблюдал, как братья соревнуются между собой. Оба, словно десятилетние мальчишки, подпрыгивали на месте от напряжения, разочарованно стонали, когда одерживали поражение, и розоволосый счастливо улыбался, грея внутри себя чувство такого домашнего, уютного счастья, замечая поразительную схожесть между братьями. Это выражалось в жестах, причудливой мимике, по нервному покусыванию губ, по морщинкам в уголках глаз и складочке между бровей каждый раз, когда их лица озаряли широкие улыбки. — Господи, ну ты и неудачник, — Тайлер откинул джойстик в сторону, позволяя ему упасть на ворсистый ковёр, и дал Джиму щелбан, вкладывая в него всю свою глупую силу. Удостоверившись, что удар был достаточно болючим, Джозеф убежал в свою комнату, что находилась на втором этаже их небольшого, но оттого не менее уютного дома, и завалился в постель, наслаждаясь прохладой подушек. До слуха донеслось еле слышное поскрипывание ступеней и мягкие шаги. Когда парни прошли мимо комнаты Тайлера, Джим легонько приотворил дверь и прошептал: — Спокойной ночи, Тайлер. Тебе завтра к первой паре? — Да, — младший Джозеф высунулся из — под одеяла и взглянул на брата. — Хорошо, нам тоже. Тогда разбужу тебя, — парень нажал на выключатель, погасив в комнате свет, и хлопнул дверью. Уткнувшись носом в прохладную ткань подушки и жадно вдыхая запах кондиционера, брюнет мечтательно улыбнулся. Так бывает, когда на душе хорошо, а в голове не роятся пчёлами тяжелые мысли, жаля мозг. Веки потяжелели, а первые краски сна заиграли в пушистых ресницах всеми оттенками, отпечатываясь на радужке глаз яркими картинками, пестрыми сюжетами, когда слух уловил протяжный стон. Сердце Тайлера вспыхнуло, разнося пожар по щекам и шее. Не намеренно прислушавшись, мальчик кожей почувствовал скрип постели, что находилась за стеной, влажное дыхание и всхлипы, наполненные сексом, похотью, и стоны, стоны, стоны… Вспомнив Бога, всех Святых и приписав в этот список самого себя, Тайлер проклял каждого. Лучше бы тогда, в начале учебного года, он заселился в общежитие, ей — богу.