onem ore.

Джош Дан извращенец. — Джош, я полагаю, ты согласишься со мной, что наши отношения подошли к логическому завершению, — равнодушный голос совсем не трогает его, а слова, которые обязаны, как минимум, разбить сердце, летят мимо ушей, и розоволосый соглашается. Кто — то, шибко умный, говорил, что любовь живёт три года, и Джош Дан снова соглашается. Ещё Джош Дан был наслышан о том (это его волновало, в своё время), что у любви есть семь стадий, семь ступеней развития, и парень уверил себя, что с Джимом они застряли на стадии «отвращения», будто в мутной, топкой трясине, и Джош не видел выхода и дальнейшего, хоть какого — нибудь, развития событий. У Джима был прекрасный, чуть низкий голос, острый ум и услужливый характер, но Дан видел лишь зазнайство, чрезмерную, доходящую до фанатизма чистоплотность и занудство, от которого у Джоша раздражение зудело прямо под кожей. Если произнести любое рандомное слово сотню раз — оно потеряет всякий смысл, и «я тебя люблю» потеряло всякий смысл, стало чем — то вроде «я всё ещё здесь и всё ещё терплю тебя». Прожить с человеком бок о бок шесть лет и сохранить о нём хорошее мнение — нелегкая задача, а для Джоша Дана эта задача была нерешаема, проще, как ему казалось, было разузнать тайну мироздания, но не это, увольте. «Если ты любишь человека, то тебе нравится в нём всё, даже недостатки» — лживое дерьмо, от которого у Джоша темнело в глазах. Для него даже достоинства превратились в раздражающие нервную систему черты характера, и Джош себя в этом больше не корил. — Джош, ты любишь меня? Скажи, — Джим вынуждает, и Дан подтверждает его слова, а в голове крутится лишь заткнись, заткнись, заткнись. — Джош, я полагаю, ты согласишься со мной, что наши отношения подошли к логическому завершению, — равнодушный голос совсем не трогает его, и розоволосый чувствует невыносимое облегчение. Джош Дан извращенец. Ему казалось, что если секс в жизни человека становится чем — то уже приевшимся, рутиной и бытом — это финиш, но он никогда не полагал, что это случится и с ним. Его мало возбуждал Джим. Джошу надоело притворяться. Джош Дан извращенец, потому что привязал себя к человеку не нитками, канатами, и это плохо сказалось на его взаимоотношениях с социумом: друзья растворились во времени, семья встала на второй план, парень держался лишь за учёбу и то, с большим трудом. Джош боялся уйти от Джима, потому что привык, и это было страшнее всего. Привычка. Любовь по инерции. Джош помнил, что Джиму не нравятся его очки. Парень всегда напоминал розоволосому, что нужно бы сменить их на линзы, что Джош выглядит в них глупо и фриковато. Джош помнил, как Джим читал его переписки и сообщения в мобильном телефоне, как отслеживал звонки, и Джош ничего не мог поделать с необоснованной ревностью, ему лишь удавалось поднимать белый флаг опущенными руками. Джош помнил, что за столом нужно быть тихим, смеяться не слишком громко, не носиться с Тайлером с этажа на этаж в догонялки, потому что Джим не понимал, как в двадцать три года можно быть таким ребёнком, поэтому просил ребят быть поспокойнее и посерьёзнее. Джим Джозеф был собственником, а Джош Дан — многим ему обязанным, ведь однажды брюнет вытащил Джоша из дерьма, спас от самого себя, и розоволосый считал, что он в неоплаченном долгу. Но Джим даже не подозревал, что своей ревностью, которой Джош за все шесть лет не дал ни единого повода, вынудил парня утонуть в раздражении и неприязни. Так или иначе, но Джош пытался поверить, что ещё не всё потеряно, что былые чувства не утратили свою силу, ведь были и правда чудесные моменты, когда казалось, что парень парит над землей, парит вместе с Джимом, но ревность ломала им крылья, и этот секундный покой не стоил минутной нервотрёпки. Джош Дан считал, что Джим — занудная пустота, но упрямо тонул и позволял утягивать себя на дно. Джош Дан потерял с Джимом невинность и самого себя, как индивидуальность. Если бы у розоволосого был талант Тайлера, то он написал бы Джиму прощальную песню, а в ней — все синонимы к слову «равнодушие». Брюнет сказал ему, что вряд ли приедет в начале осени, что уж говорить о лете, и Дану не нужно было объяснять дважды: Джим и сам вымотался за эти шесть лет, ну а Джошу было по барабану, откровенно говоря, его волновало лишь то, как он оповестит об этом Тайлера. Джош Дан — синоним к слову «равнодушие». Но так было лишь в словаре Джима Джозефа. Кто — то, шибко умный, говорил, что время лечит, но Джош Дан не будет с ним соглашаться, потому что время не лечит, а рушит всё: нежность по отношению к любимому человеку, терпение, оно рушит даже железобетонные сооружения, что же говорить о человеческих чувствах? Джош Дан извращенец, потому что у Тайлера Джозефа милый нос. Джош заметил это в первый же день, когда маленький, такой хрупкий на вид вихрь ворвался в его жизнь и в их с Джимом квартиру, окрасив серость будней своей неугомонностью в розовый цвет. И не нужно напоминать лишний раз, что мальчик походил на Джима в лучшие годы их отношений, только у старшего Джозефа нос был с горбинкой, а у Тайлера — прямой, чуть курносый и сводящий с ума. Младший Джозеф вызывал у розоволосого волнение в груди каждый раз, когда попадался на глаза, а румянец на щеках и широкая, счастливая улыбка при виде Джоша говорили Дану о многом. А ещё эта маленькая язва не упускала возможности дотронуться до Джоша, будто невзначай не убрать руку, когда розоволосый задевал его своей ладонью, и Джоша это волновало. Джошу надоело притворяться. Когда старший Джозеф сообщил, что уезжает, Дан был вне себя от ярости. Не нужно гадать, почему: парень не мог даже нарисовать в своей розовой голове картинку их совместного с Тайлером проживания. Потому что Джим Джозеф не волновал розоволосого. Тайлер Джозеф заставлял нервничать. В равенстве Джош — Джим появилась новая переменная, превратив выражение, в котором числа всегда были взаимозаменяемы, в уравнение, нерешаемое даже через систему. Джош Дан извращенец, потому что позволяет Тайлеру Джозефу любить его. — Тайлер, прекрати это, — говорит розоволосый мальчику в тот же день, когда Джим пошел на попятную. Они стоят в коридоре института, чуть отойдя в сторону, и брюнет держится за стену, как за опору, потому что Дан навис над ним, преграждая путь. Его голос звучит осуждающе, и Тайлеру кажется, что он нашкодил, что его поймали за чем — то непристойным. — Я тебя не понимаю… — он прячет испуг за опущенными ресницами, дрожь во всем теле за ссутуленной спиной. Позор и унижение разверзли под ним землю, и мальчик мечтал поскорее провалиться, лишь бы исчезнуть и не попадаться Джошу на глаза. Никогда. — Прекрати. Это неправильно, это извращение, — Джош вынужден разбить маленькое, влюбленное сердце, а в придачу, возможно, и своё, когда его взгляд падает на нос Тайлера, и этот нос шмыгает, вышибая у старшего парня землю из — под ног. Джош не хотел бы видеть его таким, но он вынужден. — Да, я неправильный, Джош, — грустно улыбнувшись, Тайлер прислонил прохладные ладони к горящим розовым цветом щекам, ему так стыдно за себя, так неловко и совестно быть пойманным с поличным, что очки, заправленные за воротник футболки парня напротив, были единственным, что удерживало его в сознании. — Не принимай это на свой счёт, Смайлик, — Джош расстреливает мальчика словами, вонзает пулю прямо в лоб, а брюнет проходится взглядом по трещинкам на его губах, по серебряному колечку в крыле носа и чувствует, как Ад под ногами покрывается ледяной коркой, — всё окей? Тайлер поднимает взгляд. Он не в порядке. — Всё окей.

***

Низкий потолок спортивного зала давит на розоволосого, тусклый свет помещения не даёт сосредоточиться на точности и силе удара. Джош много думает и чуть расслабляет кулак, когда со всей дури лупит по груше, подвешенной к потолку скрипящей, толстой цепью, он забывает надеть перчатки, забывает перевязать запястья эластичным бинтом и тем самым наносит ушиб по незащищенным пальцам. Слышится противный хруст, а боль, вперемешку с судорогой, пронзает ладонь, но Джош не останавливается, а наносит удар ещё сильнее, вышибая из груши, словно из своей головы, всё дерьмо. Сегодня он собирается напиться, поэтому оставил машину дома, рассчитывая, что такси благополучно доставит его до беспамятства пьяное тело прямиком до порога. Он собирается напиться, потому что маленькая язва волнует его, игнорируя и устроив бойкот. Парни не общаются неделю, и исходящий от Тайлера розовый жар превратился в сдержанный холод. Джош ненавидит себя, ненавидит его и ненавидит эту ситуацию, поэтому сегодня он утопит себя в алкоголе, чтобы не волноваться хотя бы пару часов. Удары отдаются острой болью, кровь оставляет следы на блестящей поверхности груши, и из груди Джоша вырывается злой рык. Смахнув заливающий глаза пот и пригладив волосы, парень останавливает себя, дав передышку. В его спортивной сумке лежит шейкер с водой, Джош открывает бутылку и делает глоток, позволив прохладной воде стечь по шее тоненькими струйками, пропитать влажную майку. Был выходной, а значит, что сегодня Дану не придется курировать кого — нибудь из своих подопечных спортсменов, поэтому сейчас он решил проработать некоторые технические приёмы, чтобы оставаться в тонусе. Тяжело облокотившись о перекладину ринга, что располагался по середине спортивного зала, Джош накинул белое полотенце на плечи и перекрестил ноги. Мышцы налились кровью и приятно болели, усталость заставляла тело неметь и покалывать, и парень позволил себе вспомнить Тайлера, хотя образ этого вечно спотыкающегося подростка старался хранить под замком. Джош согласился сам с собой, что не любит Тайлера. Мальчик волнует его, однозначно, чуточку сводит с ума, заставляет сердце заходиться в бешеном темпе, но совсем немного, если только чуть — чуть. Джош согласился сам с собой, что не испытывает к подростку головокружительного сексуального влечения, он никогда не представлял это розовое лицо вместо лица Джима, когда они занимались любовью, Тайлер просто слишком сильно волновал Джоша, и из — за этого парень чувствовал себя извращенцем. Это влечение было неправильным, оно было аморальным, и розоволосый никогда не позволит ни себе, ни Тайлеру чего — то большего. — Эй, Дан, чего раскис? — задорный голос вырывает Джоша из раздумий. К нему подлетела Элис, администратор их захудалого клуба и по совместительству старший тренер. Девушка шустро пристроилась рядом, чуть толкнув парня в плечо, и забрала из его рук бутылку, осушив почти половину, — ты в последнее время какой — то загадочный. Розоволосый хмыкнул и закатил глаза. — Просто с учёбой напряг, — пожав плечами, соврал Джош и отнял у Элис свой шейкер, печально взглянув на воду, которая плескалась на самом дне, — ты же знаешь, я собираюсь преподавать, поэтому сейчас учёба выжимает из меня все силы. Оттянув перекладину и забравшись на ринг, девушка собрала свои короткие волосы в хвостик и поманила Джоша к себе, подняв кулаки в перчатках на уровне глаз и встав в стойку. Дан чуть улыбнулся и повторил движения Элис, отбросив полотенце куда — то в сторону. — Я бы на твоём месте надела капу, — Элис игриво дёргает бровями, а парень лишь закатывает глаза и наносит первый удар. — Послушай, Джош, — девушка умело уворачивается, чуть пригнувшись, — не хочешь собраться как — нибудь всем вместе? Позовём наших ребят, может даже выпьем, — Дан смеётся и обороняется от ударов, поставив предплечья рук перед раскрасневшимся лицом. — Выпьем? И это мне говорит главный тренер? Ну и ну, Элис. — Да ладно тебе, один раз можно, — девушка как — то умудряется говорить, несмотря на сбившееся дыхание, — ну так что? Согласен? — Хорошо. Может у меня? — остановившись и уперев ладони в колени, розоволосый тяжело выдохнул, вытирая пот с лица влажной тканью майки. — Замётано. И ещё, — спустившись с ринга, Элис задерживается на секунду, — эта твоя учёба, — девушка делает кавычки в воздухе своими тонкими пальчиками, перевязанными бинтами, — не стоит того, чтобы ты столько курил. От тебя дымом несет за километр. Ты спортсмен, завязывай с этим.

***

Тихая вибрация телефона отвлекает Тайлера от учебника, и мальчик кидает потухший взгляд на дисплей, яркий свет которого режет уставшие глаза. Сегодня он надел рубашку в клетку, застегнув её на все пуговицы и заперев в этой клетке свои чувства, своё рвущееся из груди сердце, которое, словно маленькая, загнанная птичка, хотело вырваться наружу и пуститься в свободный полёт. — Алло? — Тайлер даже не удосужился посмотреть на номер. — Тай, — пьяное бормотание доносится из динамика, и мальчик жмурит нос, — Тайл… Тайлер. — Джош? — вздох разочарования нарушает тишину, и брюнет прикрывает глаза, — что с тобой? — Та… — парню не удаётся даже выговорить имя, и он чертыхается в трубку, — забери меня. Тайлер сжимает кулаки и прикусывает щёку изнутри. — И как ты себе это представляешь? — Машина, — слышится грохот и пьяный смех, — Тайлер. — Джош, оставь меня в покое, — брюнет уже собирается положить трубку, но всхлип на другом конце провода останавливает его. — Пожалуйста. Забери меня, — розоволосый хнычет, умоляя, — я скину тебе. Скину. — Что ты скинешь мне? — Тайлер начинает закипать, — Джош? — Скину адрес, — всё — таки удаётся выговорить Джошу, — возьми машину. — У меня нет прав, Джош. — Пожалуйста, — очередной всхлип и брошенный вызов заставляют Джозефа встать из — за стола и помчаться на улицу. Выезжая на шоссе, Тайлер старается не гнать сильно, но его так и подмывало нажать педаль газа до упора. Благополучно добравшись до указанного в сообщении адреса, мальчик припарковывает машину рядом с каким — то громким клубом, пестрящим яркими, неоновыми вывесками. — Джош, я на месте, — ему пришлось долго дозваниваться до парня, — скорее выходи, тут полиция, меня могут арестовать. — Тайлер, — Джош смеётся и что — то кричит другому голосу в динамике, — Тайлер, ты такая язва. — Джош! — мальчик больше не может держать себя в руках и повышает голос, — пожалуйста, поехали домой. Розоволосый бросает трубку и через двадцать минут оказывается рядом с автомобилем, его сильно шатает, а лицо так и хочет соприкоснуться с землёй. — Господи, Джош, что ты натворил, — испуганный подросток покидает водительское место и открывает заднюю дверь, заталкивая неадекватного парня на сиденье. Джош падает на кресло и больно сжимает запястье уже развернувшегося Тайлера. Рывком потянув на себя, он по — хозяйски хватает мальчика под колени и сажает на свои бёдра лицом к лицу. В его пьяной голове больше нет места. Всё занял этот грёбанный Тайлер. — Джош, — мальчик пищит и распахивает глаза, он пытается вырваться, но розоволосый крепко держит его, прислонив грудью к спинке переднего кресла, — отпусти меня, умоляю, — испуг стучит в его висках, а глаза щиплет от подступивших слез. Джош замучил его, он чертовски замучил его. В салоне душно и темно, окна начинают запотевать, и старший парень блуждает по сопротивляющемуся телу, обдавая кожу горячим дыханием, его пальцы везде: в волосах Тайлера, на его шее и часто вздымающейся груди, они массируют его бёдра, забираются под рубашку и ласкают спину, они рвут пуговицы, сыпля их на пол, они пьяные, и Джош пьяный. Подавшись вперед, розоволосый прикоснулся влажными губами к подрагивающему подбородку Тайлера, и мальчик сильно дёрнулся назад, пытаясь увернуться. Он отчетливо ощущал внутренней стороной бедра эрекцию Джоша, и парню хотелось умереть. Позволив настойчивым губам спуститься на открытую шею, Тайлер жалобно выдохнул и уперся ладонями в широкую грудь Джоша, пытаясь оттолкнуть. Это неправильно. Парень пьян, и брюнет думает, что Джош представляет на месте Тайлера Джима. Мальчик не допустит им обоим совершить роковую ошибку. — Пожалуйста, — зубы стучат друг об друга, а в области сердца больно колет, — Джош… — Тайлер, мой мальчик, — розоволосый пускает в ход язык, чуть покусывая мягкую кожу, и Тайлер больше не может терпеть, он со всей силы, остатки которой нашел в себе после выходок Джоша, оттолкнул парня от себя и вырвался из рук, которые грязно лапали его под уже полностью распахнутой рубашкой, спускаясь всё ниже и ниже. Истерично хлопнув дверью, брюнет сел за руль и нажал на газ. — Надеюсь, тебе будет стыдно перед Джимом, — закусив до побеления нижнюю губу, прошептал Тайлер.

***

Единственное, что он видит наутро перед своей кроватью: виноватое лицо Джоша и взгляд, устремленный на него, пропитанный раскаянием. Мальчик натягивает одеяло до подбородка и пытается открыть правый глаз. — Джош, ты чего? — его голос сонный и хриплый, а волосы взъерошены. — Тайлер, я хочу извиниться, — парень опускается на постель, держа руки за спиной. — Не передо мной нужно просить прощения, — он уже сидит и потирает глаза. Лицо розоволосого озаряет улыбка, и Тайлер не может не улыбнуться в ответ, только он делает это слабо, чуть приподняв уголки губ. — Это тебе. Прости меня, пожалуйста, — достав из — за спины маленький букет полевых цветов, Джош протягивает его ошарашенному Тайлеру, — я больше так не буду.