onem ore.

Тайлер, в общем — то, мог винить во всём весну за окном, ведь: Сейчас перед ним лежит не конспект по физике, который он должен записывать с остальными ребятами в аудитории, как прилежный студент, а небольшой блокнот в тёмной обложке, исписанный слишком волнующимся почерком. Буквы выдают хозяина: они немного корявые, прописанные с сильным нажимом, «Д» особенно въедается в тонкую бумагу, иногда протыкая лист насквозь. Уголки губ немного приподнялись, потому что Тайлер не хотел дарить свою маленькую улыбку кому — то постороннему. Мальчик хранил её от любопытных, чужих глаз, хранил для парня с розовыми волосами, для того самого парня, который вплёл себя в гулко бьющееся сердце острыми нитками так крепко, буквами пропечатался во все книги, во все рекламные вывески, мелькающие перед тёмно — карими глазами, и куда бы Тайлер ни посмотрел, куда бы ни кинул свой взгляд, вместо формул и научных определений он видел лишь подёрнутое розовым Джош. И пока одногруппники корпят над доказательствами замысловатых теорий и остальной ненужной чепухи, Тайлер уже доказал всё для себя: ради парня с розовыми волосами он грудью бросится и в бездну, и на остро заточенный нож, и в объятия той самой, что с косой в руке и убийственной улыбкой. И вот сейчас, в эту самую секунду, все спутанные мысли в тёмной голове проецируются на помятый лист блокнота, рука становится лишь случайным посредником: «Говорят, что я сотворил Луну. Всё было во тьме, никаких воспоминаний, лишь пронизывающий ветерок в спину. Я сидел там, напевая песню, которую им не доводилось слышать прежде, когда Голос сказал мне: «Продолжай петь, маленький мальчик, и возведи свои руки к огромному чёрному небу. Подними свои руки так высоко, как только сможешь, и тогда вся Вселенная воссияет». // Моим первым видением был куст, растущий вниз по реке. И я не мог остановить слёзы. Чего — то не хватало. Я осознал, что влюбился в Голос, я звал его снова и снова, но единственное, что я слышал в ответ: эхо в свете дня». Его остро заточенный карандаш ломается, оставляя после себя крошки грифеля, потому что громкое оповещение, пришедшее на мобильный, спускает с небес на землю с особой жестокостью, и Тайлер тянется в карман трясущейся рукой, попутно стряхивая грифель в сторону. Джош: я скучаю. Счастливая улыбка расцвела на напряжённом лице, и брюнет быстро напечатал ответ, стараясь не краснеть так ярко: Вы: я тоже. Очень. Джош: какая у тебя сейчас пара? Вы: физика :)) Джош: и как успехи? Тайлер подавил смешок, кинув быстрый взгляд сначала на преподавателя, исписывающего доску закорючками и формулами, потом на свой блокнот. Вы: плачевно. Я не изменяю самому себе. Джош: если тебя квантовая физика не испугала, значит, ты ничего в ней не понял. Тайлер подавился воздухом, пряча смех за громким кашлем. Вы: очень умно :) Джош: это не я, Нильс Бор, но всё равно спасибо:) Джош: я сегодня отпросился с работы, не хочешь погулять? Джош: пожалуйста. Джош: с меня мороженое :) Брюнет хотел написать, что с Джошем он спустится хоть в Преисподнюю, и что его не нужно просить об этом дважды, но парень вовремя остановил себя, напечатав сухое «хочу» и быстро спрятав мобильный в карман джинс. Воздух в помещении почему — то стал плотнее и тяжелее, и Тайлер часто — часто задышал, краснея от собственной глупости и безнадёжной влюблённости. Бесспорно, если бы мальчику месяц назад сказали, что Джош Дан будет целовать его до потери пульса, Джош Дан будет называть своим парнем, то Тайлер бы очень сильно покраснел. Он даже не стал бы смеяться. Одёрнув душащую футболку, узкая горловина которой сильно сдавливала шею, брюнет почувствовал, что даже кончики его ушей покраснели, а сердце больно сжалось в груди стальными прутьями. Воспоминания о бессонных ночах, проведённых в обнимку, о розовых волосах в его дрожащих пальцах и губах Джоша на его горячем лбу обрушились лавиной на пошатнувшееся сознание, и Тайлер поднял руку высоко вверх, отпрашиваясь у преподавателя выйти из аудитории. Выбежав из класса, а затем из здания института, мальчик позвонил Джошу, волнуясь при этом так сильно, что даже колени не слушались и подкашивались, лишь стоило слуху уловить протяжный гудок из динамика. — Можешь забрать меня сейчас? — взмолился Тайлер в трубку, когда низкий голос на другом конце провода поприветствовал его своим тёплым «привет, маленькая язва». Желание обнять Джоша граничило с безумием (быть может, фанатизмом), и Тайлер начал нервно расхаживать по парковке, дожидаясь автомобиля. Спустя некоторое время, в парке, что сочной зеленью раскинулся неподалёку от их дома, Джош вытащил из своего рюкзака пыльный, кое — где разбитый скейт, и счастливо улыбнулся. — Как же давно я не катался, — парень забрал рюкзак Тайлера и повесил на плечо рядом со своим, запрыгнув на доску. Они миновали большую часть сквера, пока не наткнулись на скейтпарк. Подойдя к бетонному трамплину, розоволосый выудил из своего рюкзака небольшой прямоугольный кусочек, похожий на мыло, и начал натирать им металлический край рампы. — А что это? — поинтересовался Тайлер, поглядывая через плечо Джоша. Парень хмыкнул и обернулся на брюнета, жмурясь от солнца. — Парафин, Тайлер, чтобы скользило лучше, — Джош игриво подмигнул и выпустил смешок, наблюдая, как Тайлер заливается краской. Стянув свою футболку, оставаясь в одних светлых джинсах, розоволосый протянул вещь Тайлеру, который неуклюже присел на край рампы. Бетон был раскалён и выкрашен яркой краской, граффити пестрили нецензурными выражениями, и брюнет сморщил нос, поглядывая на шумную компанию подростков, что — то бурно обсуждающую и явно подвыпившую. Вытащив из рюкзака учебник по философии, Тайлер открыл нужный параграф и начал усердно вчитываться. — Тайлер, оторвись ты уже от своих учебников, сегодня такая прекрасная погода, а ты всё книжки читаешь, — розоволосый закатил глаза и съехал с рампы, заставляя сердце мальчика забиться в бешеном темпе. — Я учиться пытаюсь… — невнятно промямлил Тайлер самому себе под нос и опустил взгляд в книгу, покоящуюся на его коленях. Но Иммануил Кант и Людвиг Фейербах не надолго завладели его вниманием, ведь кому нужны все эти теоретические концепции и философские гипотезы, когда Джош, его парень, рассекает по бетонной рампе, заезжая с трамплина на трамплин и выполняя опасные трюки, с обнажённым торсом? Ресницы опускались невесомо, и мальчик незаметно поглядывал из — под них на влажную кожу своего парня, на спутанный розовый вихрь на голове своего парня, на россыпь веснушек на широких плечах своего парня. Лязгнув колёсиками по металлической перекладине, Джош подъехал к подростку и плюхнулся рядом, носком кед приподнимая скейт и хватая его влажной ладонью. — Если я спрошу тебя представителей немецкой классической философии, и как каждый из них был связан с концепцией диалектики, ты ответишь мне, Тайлер? — Джош смеётся, поглядывая на растерянного подростка, — я же видел, как ты за мной подсматриваешь, у тебя учебник вверх ногами, — и его улыбка становится ещё шире, потому что брюнет кидает испуганный взгляд в книгу и, понимая, что Джош шутит, смешно хмурит брови. — У меня есть кое — что для тебя, — как бы между прочим бросает розоволосый, протягивая раскрытую ладонь Тайлеру. В его руке лежали два медальона в виде жёлтых смайликов на длинных светлых шнурках. Надев один на себя, парень незаметно сжал ладонь мальчика своей ладонью, переплетая влажные пальцы, и тепло улыбнулся, встретив глазами его взволнованный взгляд. — Корреляционная зависимость, Тайлер, — подцепив второй шнурок, розоволосый накинул медальон на шею Тайлера и продолжил, — взаимосвязь двух величин, при которой изменения значений одной из этих величин сопутствуют систематическому изменению значений другой, — его взгляд скользит по растрёпанным волосам мальчика, солнечный свет в которых запутался, даже не пытаясь найти выход, по его блестящим глазам и прикушенной губе, — наблюдается при квантовой запутанности: если поделить запутанную частицу пополам и отдалить части друг от друга на расстояние, сравнимое с протяжностью Вселенной, — ладонь задерживается на ключице Тайлера, поглаживая косточку через тёмную ткань футболки, — со второй из частей будет происходить то же самое, что и с первой. Доступно я объясняю? — его улыбка расцвела мягким свечением сначала в светло — карих глазах, а потом в уголках губ, — я чувствую тебя так сильно, что это ощущается даже на физическом уровне. Понимаешь? Где бы я ни был. Где бы ни был ты, — на этих словах его взгляд падает вниз, на кеды брюнета, — у тебя… шнурки, Тайлер, — рука Джозефа уже потянулась к кроссовкам, но Джош остановил его, садясь перед мальчиком на колени. Тайлер испуганно обернулся на парней, разъезжающих в рампе на низких самокатах и бээмиксах, и задержал дыхание, пока розоволосый, положив его ступню на своё колено, управлялся со шнурками. Было в этом жесте что — то такое, что вынудило мальчика послать своё смущение ко всем чертям. — Джош, поехали домой, — губы не слушаются Тайлера, они сами лепечут эти слова, и брюнет с мольбой смотрит в глаза напротив, взглядом разжигая искру в груди Джоша, — пожалуйста. И стоило Джошу переступить порог их небольшого дома, как адреналин ударил в голову, сметая последние остатки самообладания. Голос у него низкий, он сильно басит, когда мальчик спрашивает у Джоша разрешения самому снять с розоволосого футболку, парень хрипит «конечно» и отчаянно кивает, помогая покрасневшему Тайлеру управиться с лишней одеждой. Они раздеваются быстро и шумно, громко целуясь, Джош сбивает вазу с тумбочки, разбивая стекло и проходясь по хрустящим осколкам подошвами кед, потому что движется по направлению к матрасу на полу спиной вперед, его пальцы сжимают талию мальчика, и Тайлер тянется к его широкому подбородку молящими губами, приподнимаясь на носочках. Руки брюнета не находят себе места, то блуждая по спине парня, слабо сжимая кожу на пояснице, то путаясь в розовых кудрях, потягивая их вниз, на себя. Сумасшествие Джоша плавно передаётся и ему, и Тайлер меньше смущается своих действий, стаскивая с себя одежду и отбрасывая её в сторону. Розоволосый резко утягивает брюнета на матрас, сажая его худое тело на свои бёдра. Они долго и медленно целуются, размазывая слюну по щекам и подбородкам, комната наполняется пошлым хлюпаньем и протяжными стонами, а простынь мнётся под елозящим Тайлером, который то и дело подаётся бёдрами навстречу Джошу, касаясь пахом его оголённого живота. И мальчик голоден до касаний розоволосого, ему мало его пальцев, мало губ и языка, ему смертельно хочется большего. Его дрожащие ладони описывают круги на влажной груди Джоша, легонько царапая короткими ногтями раскрасневшуюся кожу, большой палец цепляет жёлтый смайлик, висящий на тонкой бечевке, и сильно тянет вниз, когда Джош резко натягивает напряженное тело на свой член, попутно слизывая капельки пота с худых плеч. Левая ладонь розоволосого покоится на талии Тайлера, медленно приподнимая над собой, пальцы правой сомкнулись вокруг вставшего члена, размазывая слюну по натянувшейся коже. Загнанные, маленькие выдохи Тайлера смешались с именем Джоша, которое стонами слетало с припухших губ. Его порозовевшее лицо само тянется к крепкой шее парня, аккуратно целуя острый кадык, заставляя Джоша на секунду опешить и немного отстраниться. — Прости, я сделал… я сделал что — то не так? — Тайлер заикается, и испуг в его округлённых глазах вызывает в розоволосом умиление. Джош спешит подарить мальчику невесомый поцелуй в кончик носа, успокаивая таким простым и, в то же время, много значащим движением. — Вау, Тайлер, — он пальцами зарывается в шоколадные волосы, притягивая ближе к себе и закатывая глаза, когда мальчик сжимается вокруг его члена, — прошу, продолжай. И Тайлер снова находит шею Джоша своими губами, несмело пуская в ход язык и зубы, он правда чувствует, как Земля, с еле уловимым скрипом, вращается вокруг своей оси, чувствует это каждой клеточкой своего такого чувствительного сейчас тела, потому что парень, чьи ключицы он слабо прикусывает, громко стонет от его неумелых прикосновений. Солёный привкус на языке смешивается с горечью, когда розоволосый целует его, и их языки размашисто проходятся друг по другу за пределами рта и губ. Тайлер тихо хнычет от удовольствия, сжимая в ладонях предплечья Джоша, ощущая перекатывающиеся мышцы под своими дрожащими пальцами, те мышцы, на которые он всегда тайком поглядывал и к которым безумно мечтал прикоснуться. Член внутри него движется так медленно и так туго, от плавного трения становится тепло и мокро, что судорога проходит от макушки до кончиков пальцев, заставляя их больно поджиматься. Прохладный ветерок, что небольшими порциями струился из приоткрытого окна, вызывает маленькие мурашки, нежно касаясь влажной кожи на спине, а Джош лишь разжигает ощущения, указательным пальцем проходясь вдоль выпирающих позвонков, спускаясь к своему же члену внутри Тайлера, поглаживая чувствительную кожу там, с силой надавливая и слегка проникая внутрь. Мальчик громко кричит, прикусывая плечо парня, пытаясь заглушить стон, он сильно жмурит глаза, ведь Джош стонет, он стонет, стонет, стонет, он рычит, пуская вибрацию по губам Тайлера, он ускоряет темп, сжимая его кожу в своих жестоких пальцах, он сам выгибает спину Тайлера к себе навстречу, он шумно дышит, он закатывает глаза, и мальчик видит это, видит ничем не прикрытое наслаждение, видит прикушенную до побеления губу, видит быстро вздымающиеся ноздри и расширенные зрачки, он чувствует шершавый язык на своём подбородке, на своих скулах и мочках ушей, он чувствует бёдра Джоша под своими бёдрами, чувствует, как влажные животы скользят друг по другу, размазывая пот и сперму по коже, а запах вокруг окутывает своей терпкостью и плотностью. Тайлер буквально падает на Джоша, его слёзы стекают по горящим щекам, медленно спускаясь к шее, щекоча и собираясь в ямочках над ключицами. Розоволосый жадно слизывает солёную влагу, не замедляя свой ритм, он кладёт обмякшее тело Тайлера на смятые простыни, и его исцелованные, искусанные губы ласкают впалый живот брюнета, слизывая солоноватую сперму с кожи, чувствуя её тепло и вязкость на языке, его пальцы нежно сжимают хрупкие запястья, поглаживая голубоватые вены и постепенно продвигаясь вверх, останавливаясь на подрагивающих плечах. А Тайлер, в это время, чувствует себя приятно пустым и уставшим, он никак не может отдышаться, жадно всасывая воздух через приоткрытый рот. Джош по — кошачьи прогибает спину, спускаясь к бёдрам мальчика, осыпая их маленькими поцелуями, он улыбается так соблазняюще, что у брюнета не получается оторвать глаз от розового языка, лижущего внутреннюю часть его бедра, и когда парень проводит своим носом рядом с пахом, мальчик резко задерживает дыхание, и глаза у него, как у загнанного зверька. — Джош… — взгляд устремляется в потолок, бегая из угла в угол, пока розоволосый кончиком языка очерчивает его пупок. Тайлер чувствует всю его влажность, всю гибкость, тихо хныча имя парня себе под нос и умоляя его остановиться, — иди ко мне. И парень сгребает Тайлера в объятия, попутно накрывая обоих одеялом. У мальчика горят щёки, а с губ не сходит счастливая улыбка. Каждый по — разному говорит «я люблю тебя». Кто — то кричит об этом на каждом углу, А Джош много волнуется из — за Тайлера, Тайлер розовый из — за Джоша.