Что ни делается - всё к лучшему

Матвиенко громко стонал, вцепившись пальцами в подушку. Он хныкал и жмурился от адской боли, лёжа на животе посреди горы из подушек, одна из которых так заботливо была положена под его бедра. — Ша-аст, — парень в который раз позвал Антона, не в силах даже пошевелиться, а сам Шастун, казалось, специально пропадал где-то, чтобы окончательно измучить его. Антон появился лишь через пару минут, держа в руке заветный тюбик с кремом. — А нефиг было на зарплату спорить, — строго высказал парень, плюхаясь подле болезненно стонущего Матвиенко. — Ещё и на месячную! Придурок недоделанный! Возражать Серёжа не стал, так как устал уже слышать упреки со стороны Шастуна, который, в свою очередь, вел себя, аки мамаша. Услышав про спор, Антон, видимо, решил изрядно подзаебать его мозг, а Матвиенко, скрывая истинную причину желания победить, просто бесился и отмалчивался. Горе-культурист а.к.а Сергей Матвиенко поспорил с братками на месячную зарплату. Цель спора — выжать из себя как можно больше в зале. Истинная цель Матвиенко — победить, забрать баблишко и купить Шастуну тот заебенный браслет, о котором Антон грезил уже пару месяцев. Нет, конечно, деньги у Серёжи были, но в таком случае он получал дикий азарт, прокаченное тело и, что самое главное, счастливого Шастуна — ну не идеально ли? Увы, у идеального плана таки были минусы. Например, его товарищи оказались не менее продуктивными, так что Сергей начал даже отставать в силу ненормированного графика. Любой спортсмен знает, что в зале важно не торопиться, но сам Матвиенко об этом правиле благополучно забыл. В итоге, вместо того шикарного набора он получил возможность потерять деньги, больную спину и, что самое главное, злого Антона. — Ебаный в рот, как так-то? — Шастун процитировал классика, с характерным чпоком открывая крем. — Оно само, — пробубнил Матвиенко, получая в ответ лёгкий шлепок по ягодице, который он почувствовал, как неплохой такой болезненный удар. — Бить-то зачем? — Оно само. Шастун отложил крем, взглянув на покалеченного парня. Матвиенко что-то тихо бубнил в подушку, боясь хоть мускулом пошевелить — спина болела жуть как. Антон проследил взглядом от шеи до его рук, замечая, что мышцы на них стали реально заметнее. Но потом, вспоминая о больной спине недоспортсмена, парень громко цокает языком, вновь беря в руки тюбик. Антону тотально не везло, ибо это была уже вторая его пассия, которая променяла его на зал и гирьки. Сначала Ира со своим кроссфитом, теперь Матвиенко с идиотами-друзьями — Шастун смотрел на это все и диву давался, не понимая, в какой момент его потянуло на фитоняшек. — Ша-ас, ты там уснул что ли? — из подушечной горы вновь послышался сдавленный голос Матвиенко, и Антон, придя в себя, тряхнул головой, выбрасывая ненужные мысли. — Задницу подними, — прежде чем выдавить себе в ладонь щедрую порцию крема, Антон решил, что мазать оный на одежду как-то не очень. — Ты издеваешься что ли? — Сережа же считал, что достаточно обработать лишь ту часть поясницы, которая была скрыта футболкой. — Так мажь. — Матвиенко, блять, ещё поспорь мне тут, — Антон с трудом удержался, чтобы вновь не шлепнуть его, вовремя убрав руки. Матвиенко покряхтел, но часть задницы оголил, так же громко опускаясь обратно. Антон и сам не понимал, почему так злился, но, скорее всего, дело было в его манере чересчур сильно волноваться. Он злился, когда Сережа неудачно упал со скейта, ругался и сейчас. Но, несмотря на недовольство, Шастун все же сам вызвался обхаживать больного Сергея. Да, он много ворчал и кричал на него, но любя же — все ради любви и только из-за волнения. Казалось, Матвиенко это понимал, а потому все упреки принял уж больно спокойно. Прохладный крем заставил покрыться горячую смуглую кожу множеством мурашек. Антон даже кольца снял, прежде чем положил ладонь на поясницу Сережи и заскользил ей, втирая массу. Эффект возник почти сразу — ранее охлаждающий крем вдруг стал чем-то крайне горячим. Кожа слегка воспылала, от чего Матвиенко блаженно застонал. — Вот что бы ты без меня делал? — спросил Антон, совершенно не ожидая какого-либо ответа. — Страдал бы, — закивал Сережа, — помирал бы. И Шастун не смог подавить дурацкую улыбку. Вот как Матвиенко это делал? Антон втирал крем в поясницу брюнета, также опустившись чуть ниже — к торчащей из-под резинки штанов части ягодиц. Он на пару сантиметров скользнул юрким пальцем в ложбинку, с ядовитой ухмылкой ожидая восторженных возгласов. — Скотина! И те последовали моментально, ибо меж булок брюнета заметно зажгло. Сегодняшний вечер пах кожей и разогревающим кремом. Антон втер массу насухо, после чего встал, звонко чмокая своего армяна в щеку. — Спасибо, любимая, — с улыбкой произнёс Матвиенко, все с тем же кряхтением натягивая штаны и переворачиваясь на спину. — Чтоб в первый и последний раз! — решил Антон и даже пальцем пригрозил. Ругаться уже не хотелось, ибо сейчас его сердечко было переполнено трепетной заботой. Вот так порой скачет его настроение. Они были в квартире Серёжи, и, с трудом найдя небезызвестный крем, Антон не знал, куда его деть, понимая, что тот ещё не раз понадобиться. Решив положить его в тумбочку, он потянулся за ручку ящика. — Такой кавардак у тебя тут, — Антон не удержался от комментария, разглядывая предметы внутри ящика. — Что ты там… — начал было Сергей, поворачивая голову в сторону Шастуна, а потом, заметив, что тот открыл тумбочку, широко распахнул глаза, пытаясь остановить его, но, будучи не в силах... — Не-ет! Закрой! — ...он смог лишь сказать это, смешно дергаясь. — Да чего? Антон с интересом рассматривал содержимое тумбочки вопреки протестам — если Матвиенко так кричит, значит, там есть что-то стоящее. Внутри лежали провода, зарядки, смазка и презервативы. Увидев последнее, парень ехидно улыбнулся, хотя видел это далеко не впервые. Затем Шастун нашёл какую-то удлинённую красивую коробочку, как из ювелирного. — А здесь у нас что? А здесь у нас лежал тот самый заебенный браслет, и, открыв коробочку, Шастун удивленно ахнул, узнав заветный предмет его вожделений. — Говнюк! Такой сюрприз испортил! — привычно пробубнил Сергей, несомненно, расстраиваясь. Но потом, увидев радость в зелёных глазах, он немного оттаял. — Мне? — Антон разве что на месте не прыгал, прижимая коробочку к груди. — А кому ещё? Шастун произнёс что-то нечленораздельное, вновь целуя Матвиенко, но уже в губы и куда более по-взрослому. Парень склонился над ним, оперевшись рукой у его головы, мягко сминая его губы. Щетина, как обычно, кололась, и Антон тихо простонал в поцелуй, забыв про ебанутый мазохизм Сергея и любовь калечить себя. Он покрыл мелкими поцелуями его лицо и шею, а после просто посмотрел в карие глаза, жалея, что не может отблагодарить его, как следует. Быть может, Матвиенко спор и проиграл, но он все же получил часть того, о чем так грезил, а именно — счастливого Антона. К тому же, из-за раненной спины Шастуну придётся ещё долго заботится о нем. Правильно говорят: что ни делается — все к лучшему.