Серафим

– Прошу разрешения идти с вами, – сказал Свонсон. Джеймс не стал ему отказывать. Все равно никого, кроме Шепард, внутрь не пустят. Так хотя бы будет, с кем поболтать, пока ждет… Шли гуськом: Джеймс – за Шепард, Гейл – за Джеймсом, эдакая маленькая процессия, с трудом лавирующая в суматохе. Надежды на то, что намечается еще один рутинный допрос или что-то вроде консультации, рассеивались все больше с каждой секундой. У людей, которые передвигались по коридорам чуть ли не как машины – по скайвею в час пик в Нью-Йорке, на лицах было четко написано, что это отнюдь не рутинный день. Это какой-то очень хреновый и нервный день – для всех. Джеймс случайно столкнулся с несущейся по коридору полковником Училкой: так она не то, что не бросила на него страшный взгляд снизу вверх, она даже на извинение не среагировала. Как бежала, так и продолжила бежать. Судя по всему, по направлению к лифту, а там, наверное, в холл к своим дорогим друзьям, журналистам?.. Андерсон появился из ниоткуда. Шепард поприветствовала его по имени, Джеймс твердо отдал честь. – Выглядишь очень хорошо, только, по-моему, слегка потолстела. Шепард обеспокоенно ощупала свой живот. Вега тихо усмехнулся и подумал очень неуместную и подлую мыслишку – мол, неудивительно, что адмирал не женат, с таким-то подходом к женщинам! Он отстал еще на пару шагов, чтобы не вмешиваться в их разговор, но на короткой лестнице Шепард затормозила. – Это Жнецы, – сказала она. – Мы не знаем, – отозвался Андерсон, и они вновь тронулись с места. Через несколько секунд Джеймс расслышал еще один маленький кусочек разговора, который показался ему, мягко говоря, неожиданным. – Я доверяю тебе, Шепард. И Совет Безопасности тоже тебе доверяет. Диос, и с каких же пор?! В приемной Совета тоже царил хаос. Даже делопроизводители бегали туда-сюда, красные от волнения. У дверей, к удивлению и одновременно восторгу Джеймса, обнаружился пресс-секретарь премьер-министра, сам великий и ужасный Самир Рушди, так страстно призывавший еще несколько месяцев назад сделать Шепард смертельную инъекцию. Он потел в своем красивом костюме и срывающимся голосом орал на какого-то сотрудника приемной: – Что значит – сейчас нельзя? Меня вызывали! Я записан на это время! Сотрудник смотрел на него как Бласто на обездвиженного преступника и очень эффектно молчал. Зрелище грело душу. – Удачи, – сказал Джеймс и протянул руку Шепард. Андерсон в это время беседовал с помощницей Совета. – Джеймс, – сказала Шепард вполголоса, медленно пожав и отпустив его ладонь, будто бы нехотя. – Послушай меня. Это очень важно. Не жди здесь. Прямо сейчас иди и разыщи Джокера и тащи его на «Нормандию». Наври что угодно, чтобы пропустили. Что там выхлоп неисправен, что литиевые батареи вот-вот взорвутся… Что хомяк в вентиляции… Господи, да что угодно. Если он уже на корабле, тем лучше. Свонсона бери с собой. И отправляйся туда сам. Причем немедленно. – Это приказ? – мягко улыбнулся он. – Ты знаешь, что я не имею права отдавать тебе приказы. Но это очень, очень настоятельная просьба. И Джеймс… – Да, Лола? Он смотрел в ее глаза, и его сердце постепенно, по капельке заполняла тревога. Не может быть, чтобы уже. Не может это быть днем икс. Невозможно. – Будь осторожен. – Ничего не обещаю! – Шепард, – раздался хриплый голос из-за ее спины. Майор Бакенбарды. Видимо, сразу из столовой сюда пришел. Теперь он покидал комнату заседаний Совета, по его лицу что-либо внятное прочесть было невозможно. – Как все прошло, майор Аленко? – поинтересовался у него адмирал. – По правде говоря, я не знаю, – ответил Кайдан, глядя только на Шепард. – Жду дальнейших указаний. Заходите, пожалуйста, они вас звали. Джеймс собрался сорваться с места и утащить рядового Свонсона под мышкой, как только за ними закрылась дверь, но майор Бакенбарды – ну, тут уж никаких сюрпризов! – остановил его. – Разве вы не должны оставаться здесь, лейтенант? Вега чувствовал, что нет ни времени, ни желания спорить и разбираться. – Она прик… попросила меня кое-что сделать, и это очень срочно. – Возможно, я смогу помочь, – миролюбиво отозвался Кайдан. Джеймс поморщился. Он, конечно, мог сделать все сам, но если у майора Бакенбарды есть информация, которая сэкономит время… Дареному коню в зубы не смотрят. А чувствовать себя должником майора Джеймс не будет все равно. – Мне надо найти ее пилота. – Это очень просто. Он на «Нормандии». – Прошу разрешения говорить, – встрял Свонсон, слегка пунцовея. – Да вольно уже, в конце-то концов, – махнул рукой Джеймс. – Если вам надо быстро попасть на «Нормандию», то… Мичман Коупленд как раз… На шаттле собира… – Где? – В гараже... Здесь, внизу. – Веди. Теперь Гейл шел впереди, Джеймс – за ним, а майор Бакенбарды, которого, в принципе, никто не звал, да ну и хрен бы с ним, следовал в хвосте. Перспектива ждать лифта, когда у шахты сгрудилась целая толпа, действовала Джеймсу на нервы, но Гейл и сам свернул на лестницу. В гараже происходило что-то немыслимое. В каждый шаттл загружали оружие, личные вещи, какой-то совершенно непонятный скарб тюками… Мичман Коупленд, которого Джеймс уже мельком видел на «Нормандии», ругался с полковником Училкой, явно пытавшейся отнять у него средство передвижения. – При всем уважении, мэм! – пытался он перекричать шум и гам. – Этот транспорт – для адмирала Андерсона, вы не имеете права… – Я тебе свое право, знаешь, куда засуну! Полковник Училка совершенно утратила свое обычное самообладание и махала на него маленькими кулачками. Гейл, Джеймс и Кайдан застыли в метре от живописной картины, не вполне уверенные, что делать. – Сирират! – оглушительно завопила справа, сжимая в своих лапищах визжащего и вырывающегося померанского шпица, та самая огромная капитанша, что когда-то приставала к Шепард в тренажерке. – Твоя собака у меня! Быстро, валим! Полковник Училка тут же оставила Коупленда в покое. Свонсон рванул к нему и принялся быстро объяснять ситуацию. Гул, гвалт и ругань нарастали со всех сторон и становились невыносимыми. А потом где-то очень близко раздался взрыв, по стенам гаража пробежала зыбкая рябь, и все замолкли – на долю секунды. После чего впали в панику с двойной, тройной силой. Люди закидывали товарищей в шаттлы так стремительно, как будто грузили мешки с мукой. Машины вылетали из зева гаража пулями, едва не сталкиваясь на ходу. – Быстрее! – крикнул Коупленд. Он пропустил всех вперед и полез за штурвал. – Что происходит? – спросил у него майор Аленко. – Не могу знать, сэр. Джеймс посмотрел на Кайдана и вдруг понял: они оба уже знают, что происходит. И оба очень не хотят в это верить. Вега активировал омни-инструмент. – Включить радио. Ответом на всех привычных волнах ему был только белый шум. – Радио, найди Эмили Вонг. – Эмили?! – хрипло переспросил майор Аленко. Джеймс его проигнорировал. Он каким-то образом твердо знал, чувствовал интуитивно, что Эмили прорвется. Потому что едва ли кто-то другой из журналистов хоть сколько-нибудь готовился к этому дню. Эмили Вонг, снова с вами. Ставим КЦК на небольшую масс-тележку, чтобы затащить его в аэрофургон компании. Скоро вернусь. Их шаттл с черными, непроницаемыми окнами летел, согласно датчику, низко над землей, то и дело уворачиваясь от других, совершенно хаотично двигавшихся машин. Правила дорожного движения перестали существовать. Огромные пятна, куски которых то и дело влезали в поле обозрения датчика, Коупленд старался облетать на как можно более безопасном расстоянии. Выбросили камеру с оснащением – сейчас они бесполезны. Набрали высоту. Грибовидное облако на северо-востоке. Шаттл прошел через мерцающее защитное поле и с визгом приземлился в сухом доке. Аленко и Коупленд сразу нырнули в нутро корабля, понеслись через ангар к стойке с оружием. Гейл внезапно затормозил и пропустил Джеймса вперед. – Давай, Свонсон. Подхожу ближе. Пришельцы выглядят деформированными, на спине горбы. Не как у кроганов, вся верхняя часть тела пузырится. Бегу от аэропорта. Вега остановился и поманил Гейла рукой. – Нет, – твердо отозвался он. – Я остаюсь. – Ты ебанулся? Они идут прямо на нас, лоб в лоб, на той же высоте. Всем страшно. О Господи! Не езжайте по четыреста пятой, там на дороге… – Я должен остаться и воевать, я солдат, – Гейл снова перестал заикаться, снова говорил твердо – как тогда, в Торонто, отстреливаясь от «Церберовцев»; он махнул в сторону оставленного у входа в ангар шаттла: – Я возьму его и постараюсь вытащить хотя бы нескольких гражданских. – Чувак… – Что я могу сделать на «Нормандии»? Я не техник, не инженер. – А я что – инженер?! По краям дороги шипы. Высокие – в духе Влада Цепеша. Видела такие, когда геты напали на Цитадель под руководством Сарена. На шипы насажены человеческие тела. Всё больше горбатых пришельцев тащат к ним людей. Их сотни. – Вы – ее правая рука. Шепард… Пресвятая Дева Мария, лишь бы с Шепард всё было в порядке. Рука без тела – кому она нужна?! Она сгниет. – Ты точно ебанулся, – лицо Джеймса взмокло, он утер пот со лба. – И потом, с чего ты взял, что «Нормандия» не останется на Земле? Спасайтесь. Спасайтесь, если можете. – Не останется. Точно знаю… Валите, – сказал Гейл, сжимая свою пушку. Дежа-вю. Страшное дежа-вю. Интересно, сколько ему лет? Восемнадцать? Девятнадцать? Вега так и не прочел его дело, так и не спросил, когда он родился, есть ли у него в этом самом захолустном городке под названием Форт-Саскачеван семья… Может, целый выводок братьев и сестер, таких же соломенноволосых, как он сам. – Уходите, – сказал Гейл и протянул ему руку. Для тех, кто только что подключился: произошло вторжение на Землю. Пришельцы сминают любое сопротивление. – Быстрее, лейтенант! – повторил Коупленд. Джеймс пожал. Ладонь рядового была сухой и холодной. Он сам стал сухим и холодным. В боевых ситуациях он как будто превращался в другого человека. – Удачи, боец. Приземляемся у школы. Там учится сын Пирсона. Мы подойдем поближе. Док М будет за рулем. Отключаюсь, скоро вернусь. – И вам, сэр, – сказал Свонсон, развернулся и твердо побежал прочь, вон из ангара, на звуки выстрелов и взрывов. Через пару секунд шлюз закрылся. Вега оказался в ангаре, лицом к лицу со Стивом, который сжал губы так сильно, что они чуть ли не посинели. О Боже, Пирсон мертв! На инопланетянина ушел весь термозаряд и перед смертью оно все равно убило его! – Дерьмо, – сказал ему Вега. – Дерьмо дерьмо дерьмо. Стив промолчал. Он прошел мимо и бездумно сел в ближайшее к оружейному станку кресло. Он что-то судорожно сжимал в руках – то ли датапад, то ли… Джеймс не разобрал. «Внимание всему экипажу! – объявил Джокер по общей связи. – Займите свои места, – потом добавил после короткой паузы: – Летим вытаскивать капитана». Джеймс не знал о том, что «занять свои места» на «Нормандии» обычно значило пристегнуть свою тушку к ближайшему сидению, поэтому когда двигатель заработал - на секунду раньше инерционных гасителей - и поднял громоздкий корабль в воздух, Вега со всей дури хряпнулся плечом о ближайший контейнер и чуть не упал. У них дыры в животе, и они похожи на зомби. Но и на людей тоже похожи все равно. У меня страшная догадка… Эстебан наконец-то отмер. – Сядь, – сказал он ему глухо и едва слышно. Забрала оружие у мёртвого пришельца, но прибыло подкрепление, надо бежать. «Вытаскивать капитана»? Оставалось молиться всем святым – да что там, всем богам – что Джокер имел в виду Шепард. Лучше, конечно, чтобы и Андерсона, но… «Я уязвим, – подумал Джеймс. – Я уже до косточек погряз». Голос журналистки продолжал быть его единственной связью с внешним миром. Он понятия не имел, что происходит снаружи, но слабая вибрация от взрывов и бешеное маневрирование, кидавшее Вегу вместе с кораблем туда-сюда в кресле, давало кое-какое представление. Шепард была права. Она все это время была права. Почему ее никто не сл… О… М… – Кавалерия прибыла! – закричал Джокер во всеуслышание, и шлюз начал медленно открываться. Майор Аленко с закованным в броню Коуплендом пронесся мимо, вцепившись обеими руками в мелкую «Гарпию». Джеймс не стал ждать у моря погоды, он взял первую попавшуюся винтовку, распихал по карманам термозаряды и поспешил следом. Пожалуйста, если меня кто-то слышит, держитесь подальше от мест скопления людей! То, что он увидел, повергло его в шок. Ванкувера не было – осталась дымящаяся груда развалин, затапливаемая водами Английского Залива, а над ним… – Санта Мария, – Джеймс остановился как вкопанный, не в силах отвести глаз от этих черных чудовищ. Страшные сказочки Шепард… «Неадекватная», «неустойчивая» и «ненадежная» лгунья, которая столько времени рассказывала эти свои сказочки, убегала от них через завалы. Он бы и сейчас мог подумать, что ее преследуют люди, но благодаря репортажу Эмили Вонг Джеймс уже знал, что к чему. И то, что Шепард была жива и невредима, подействовало как вливание энергетика прямо в вены. Он начал палить, как следует целясь, по пузырящимся горбам и искаженным жуткими гримасами головам. Шепард приближалась. Она сжимала пистолет, но не отстреливалась на ходу – наверное, термозаряд кончился. Адмирал Андерсон отставал от нее всего на пару шагов. Она запрыгнула на трап. – Добро пожаловать, – сказал ей Кайдан абсолютно невозмутимым голосом. – Ты живучая, – тихо добавил Джеймс, изо всех сил пытаясь скрыть облегчение. Чудовищно и непростительно чувствовать его сейчас, на фоне этого кошмара, но Вега ничего не мог с собой поделать. Ее лоб кровоточил, а руки были покрыты пятнами копоти и царапинами. Но в целом… в целом она выглядела нетронутой. – Андерсон! – Я остаюсь, Шепард, – отозвался адмирал. Пара сине-черных коробок приземлилась на руинах, из них вылезли пехотинцы Альянса и принялись истреблять гноящихся чудовищ и подбирать гражданских: последние от ужаса не обращали никакого внимания на «Нормандию» и неслись туда, куда их манили солдаты. Свонсона среди них не было. – Ты видела, какой там хаос. Этим людям нужен лидер. – Тогда я тоже остаюсь. – Нет, ты должна отправляться за помощью. Шепард повернула голову, и Джеймс наконец-то поймал ее взгляд. Одну короткую секунду она смотрела ему прямо в глаза. – Поговори с Советом, – продолжал Андерсон. – Убеди их помочь нам. – А если они не будут слушать? – Заставь их слушать. Уходи, это приказ. – Вы не можете отдавать мне приказы, адмирал, или вы забыли, что я обычное гражданское лицо? Андерсон достал что-то из кармана и бросил ей. Шепард ловко поймала и раскрыла ладонь. Солдатские жетоны. – Вы восстановлены в звании, коммандер. Вы знаете, что делать. – Я вернусь за вами, адмирал, – сказала Шепард после небольшой паузы. – И приведу за собой всех, кого только сумею. «Нормандия» медленно и плавно поднялась с места. Джеймсу в голову даже пришла безумная мысль о том, что теперь, когда Шепард на борту, корабль в принципе будет летать плавно и больше никаких трясок не будет. Шаттлы тоже готовились подняться в воздух. В один из них заползала последняя пара гражданских – израненных, хромающих. Шепард пристально смотрела туда, щурясь. – Идем, – сказал Джеймс, недоумевая, почему люк не задраивают. – Там… ребенок, – тихо сказала Шепард. Откуда? Вега не видел в процессе короткой эвакуации ни единого ребенка. Это же вроде офисный квартал, кадьяк собирал жалкую горстку выживших клерков из обрушившихся бизнес-центров… Детей и стариков среди них не было. Шаттлы благополучно улетели, миновав Жнеца, который наступал из Залива по земле, и скрылись из виду, но Шепард вдруг отвернулась и зажмурилась. Джеймс ее понимал. Ему самому не хотелось на это смотреть. Но как еще поверить в то, что это реальность, если не смотреть? Он дернулся – притронуться к ее руке, но остановил себя. Теперь она вышестоящий офицер. И руки при ней надо держать вытянутыми вдоль тела. А голову – чистой. Шлюз закрылся. Где-то внутри Веги бился в истерике и вопил маленький и злой человечек, который требовал дать ему голос, желал проорать, чтобы они никуда не улетали, чтобы остались и сражались здесь, и, возможно, если бы Джеймс нихрена не понимал в происходящем, этот человечек вырвался бы на волю и устроил громкий скандал. Однако Вега достаточно долго общался с Шепард и знал тоже вполне достаточно, чтобы понять, с чем они сейчас столкнулись. Вооружиться винтовками и остаться внизу, как рядовой Свонсон – это не мера, это глупость. По крайней мере, для Шепард. Кроме того, Джеймс уже заранее принял для себе решение идти за ней, куда бы она ни направлялась. Он в который раз вспомнил их пьяный разговор за текилой. Как обещал, что кроганы придут на помощь и примутся маршировать строем вслед за Шепард, «распевая боевые песни». Теперь этот прогноз казался смешным. Он чувствовал себя так, как будто солгал ей. А ведь поклялся не лгать… Она получила запрос на видеосвязь с адмиралом Хакеттом, Вега отошел, чтобы не мешаться у нее под ногами, отыскал глазами Стива: тот осматривал шаттл и пытался сделать вид, что ничего не произошло, что все идет своим чередом. Рутинная работа, дабы отвлечься от жуткой реальности. Страшно представить, что в этот момент происходило у него в голове. Наверное, даже если бы Эстебан верил и ждал заранее… Вега тоже не представлял себе, что все случится вот так. Ожидал какого-то предупреждения и последующей всеобщей мобилизации. Думал, что будет больше времени на подготовку. Хотя бы день, полдня… Но Жнецы явились как будто из ниоткуда. Вряд ли кто-то был готов, разве что какие-нибудь фрики. Шепард столько времени твердила об угрозе, как заведенная, а никто ее не слушал. Почти никто. Он верил. Андерсон верил – с самого начала. Вся ее команда – тоже. Эмили Вонг верила. Вега снова включил радио, не особо надеясь поймать сигнал. И, действительно, все частоты молчали. Он писал дяде, предупреждал, что надо готовиться к чему-то серьезному. Если не можешь улететь в безопасное место, то купи консервы, воды как можно больше, убеждал он, в подвале бункер устрой, оружием запасись, семью никуда не отпускай. И предупреди всех вокруг. Дядя ответил: «Джимми, кем меня посчитают, если я начну лезть к соседям с речами о близком Апокалипсисе?» И Джеймс, скрипя зубами, согласился. Ну правда, кем? Если даже Великой Героине Галактики не верят. Теперь он думал, что надо было как-то иначе сформулировать, мол, геты опять совершенно вышли из-под контроля, прогнозируется очередное нападение, теперь уже на Землю… Вроде как ложь во спасение. Ведь в эту угрозу люди охотно верили, пропаганда работала на ура. В идиотском мини-сериале про Шепард, который сняли с отмашки Совета Цитадели, главными и единственными злодеями тоже были геты. И в ее не менее идиотской биографии она упорно и героически воевала с гетами…. И ни слова про Жнецов или даже Коллекционеров. Оставалось надеяться, что дядя действовал умнее; возможно, именно это скрывалось за его словами: «Я подумаю, что еще можно сделать». Эмилио Вега всегда доверял любимому племяннику. Так что оставался шанс, что Эмилио Вега выжил...