Черный чай с ароматом мяты

      Прошло несколько дней. За это время мы подружились с Дмитрием Романовичем. Он говорит, что ему неудобно, когда к нему так обращаются, ведь у нас не такая большая разница в возрасте. И рассказывал, что раньше учился в нашей школе. Конечно, учёба давалась нему не слишком хорошо, но он очень любил информатику, а потом что-то его дёрнуло стать учителем. И когда Дмитрий Романович пришёл в нашу школу на практику, Светлану Александровну это совершенно не удивило. Она вела у него это предмет во время его учёбы, и была рада, что он решил стать учителем.       Меня наш новый практикант заинтересовал ещё в первый день. Тогда я думала, что смогу поныть Юле из-за Кости, но Дмитрий Романович не дал мне это сделать. Он так интересно рассказывал, что я не могла оторваться ни на секунду. Ему точно девятнадцать? Выглядит, конечно, немногим, но старше.       Какой самый, многими нелюбимый, праздник в феврале? Да, сегодня четырнадцатое февраля. День, когда влюблённые парочки выходят в город, чтобы обогатить его улицы любовью. В то время как другие люди, у которых нет второй половинки, сидят и думают о том, что «четырнадцатое февраля, вообще, не праздник, и зачем выходить в это день на улицу, если все покрыто розовыми соплями». Ты соглашаешься с таким мнением, пока не переходишь из разряда «ещё одинок» в разряд «полон любви». Вот и я решила попробовать изменить что-то в своей жизни. А, точнее, признаться Косте в своих чувствах. Почему же нет, разве День святого Валентина не для этого придуман? Да, самое сложное в таком случае так это решиться, а потом уже все идёт с лёгкой руки. Валентинка готова. Костя, жди меня. Я подошла к кабинету, в котором у них должен быть следующий урок. Там стоит он. Один. Идеально. С каждым шагом мне кажется эта идея все хуже и хуже. — Привет. — О, привет, Лиз. Как дела? — спросил он, со своей фирменной улыбкой на лице. Он что, специально? — Нормально. Это… это тебе, — я отдала ему в руки валентинку, с прикреплённым письмом, в котором излита моя душа, и ушла. Не знаю, правильно ли я это сделала или нет. Но всегда же нужно надеется на лучшее?       После нескольких уроков я начала понемногу успокаиваться, и решила пока никому ничего не рассказывать. Теперь в мою голову приходят мысли, что эта идея и не была уж такой плохой. Бабочки вновь начинали танцевать в животе, а я глупо улыбаться.       Юля переодевалась после урока физкультуры, на которую я успешно не пошла, и мне пришлось ждать их в коридоре, ибо в раздевалке и так мало места. Я стояла около окна и о чем-то думала и, подняв глаза, заметила Костю. У него в руках была моя валентинка. — Знаешь, это очень мило. И на самом деле я давно об этом знал, но не могу принять твои чувства. Давай сделаем вид, что ничего не было, ладно? — и я лишь молча забрала свои чувства в виде куска бумажки. Такое ощущение, будто меня окатили кипятком внутри. Так же больно. И так же хотелось плакать. На что я только надеялась?       Я рванула в другой конец школы. В тот угол, где редко ходят люди. Где можно в тишине и спокойствии побыть одной. Облокотившись на стену и съехав вниз, я дала волю, захлестнувшим меня, чувствам. Почему-то мне было так грустно и тяжело. Те бабочки, что танцевали в моём животе, в одно мгновение умерли. Всё распалось на маленькие кусочки. Маленькие-маленькие кусочки. Вдруг я услышала чьи-то шаги. Дмитрий Романович?! — Что… что вы тут делаете? — неуверенно, своим проплаканным голосом сказала я. — Почему моя ученица плачет? Это из-за тройки по самостоятельной. Лиза, поверь, там нет ничего такого из-за чего стоит плакать, — с усмешкой в голосе сказал он. Видимо, ему самому было не смешно. — Нет, я не из-за тройки плачу. — А из-за чего? Валентинку не подарили? — Нет. Точнее, да. — А если еще точнее? — внутри меня зародилось чувство, что я могу всё ему рассказать. — Я подарила одному мальчику валентинку, в которой написала, что он мне нравится. Просто он мне с пятого класса нравился. И… — Что и? — сказал Дмитрий Романович, будто это его действительно волновало. — На этой перемене он подошёл ко мне и сказал, что взаимностью он ответить мне не может и «а давай сделаем вид, что ничего не было». Мне стало обидно и грустно, потому я пришла сюда. — Эх, дети-дети. Вы все такие наивные. Это так мило. — Вы ещё не ответили на мой вопрос. Что вы тут делаете? — Эх, когда я учился, то часто приходил сюда. Здесь тихо и мало людей. Можно спокойно подумать обо всём. Прекрасное было время.       Мы провели там всю оставшуюся перемену. Дмитрий Романович рассказывал мне истории из своей жизни. Говорил, что из-за такого пустяка не стоит расстраиваться. Мне тоже удалось выговориться. И мы решили, что будем встречаться тут на перемене перед шестым уроком в учебные дни. Я буду ждать.