Ненавидь

      Сегодня, едва переступив порог школы, Ромка снова спотыкается о подножку, едва успевая выставить вперед руки, чтобы не упасть. Толпа учеников в холле тихо посмеивается в кулаки и перебрасывается шутками, уже привыкнув к подобному. Никто из них уже, наверное, не помнит, как это все началось, что послужило началом происходящей травли, кто и зачем ударил первым. Никто, кроме Дэна. Потому что тот помнит все, что связано с Ромчиком.       Чуть больше года назад, зимой, Дэн шатался со своей компанией по городу, пугая прохожих, и, зайдя на излюбленную площадку, нашел там Ромку, одноклассника, смутного призрака своего далекого прошлого, целующего Юрчика, известного голубка из местной шараги. Сильно так целующего, лапая за плоскую жопу в узких джинсах, так, что было понятно: явно не с девкой перепутал. Дэн тогда окликнул их, намереваясь наехать. Трусливый Юра сразу же как-то незаметно ретироваться, а вот Рома драпать не спешил. На свое «А ты у нас пидарок, оказывается» Дэн ожидал страха, попыток оправдаться, но вместо этого Ромка просто показал Дэну и его парням средний палец со словами «Моя личная жизнь вас не касается». На следующий день его личная жизнь коснулась всей школы.       Ромка, по закону жанра, обязан был превратиться в грушу для битья. Он же теперь Пидор. Таких всегда давят, особенно в небольших городках. Должен был смириться со своей участью, терпеть побои всей школы, плевки и оскорбления в свою сторону. Вот только сдаваться Пидор не хотел. Открыто расхаживал с мальчиками из других школ, отвечал на любое слово в свой адрес, и категорически отказывался позволять себя пиздить. Бил в ответ, сильно, наотмашь. Разбивал носы, переворачивал парты, добивал, когда обидчик уже лежал на полу. Все, кроме Дэновой банды, быстро отошли в сторону, теперь наблюдая, но не трогая, шутя, но тихо и когда Ромчика рядом не было. Остались зрителями в этом спектакле.       Дэн выныривает из воспоминаний, вытаскивая сигарету из пачки. Кто-то из банды тут же дает ему прикурить. Дым расходятся по легким, заставляя блаженно улыбнуться. Сегодня их четверо. И они будут бить больно.       Слышится стук Ромкиных говнодавов. Как всегда, он приходит вовремя. Еще ни разу он даже не пытался сбежать, не важно, сколько их было, не важно, шел ли дождь или снег, Ромка не опаздывал. Его рюкзак летит на пыльную землю у ног какого-то восьмиклассника, и парень со смешинкой в глазах оглядывает столпившихся людей.       Вокруг них, как и всегда, собралась вся школа, образуя что-то похожее на римскую арену гладиаторов. Даже второклассники приходят посмотреть на махач. Все перешептываются, показывают пальцами, но никто не решается сказать не единого слова, пока участники действа сами не решат начать.       — Вас сегодня больше, — усмехается Пидор, — раньше приводил по одному-два.       — Да ладно тебе, крошка, тебе ведь чем больше мужиков, тем лучше, мы все знаем это, — жилка на шее Ромчика дергается, и у Колесникова чуть не встает от этого. Самая вкусная часть всего этого бала. Их маленькое танго.       — Вы все не в моем вкусе, знаешь, лицом не вышли, — открыто улыбается Пидор. Дэн оказывается рядом мгновенно.       — Не пизди мне, я же знаю, что у тебя на меня стоит, признай это, — хочется почти шепотом, но все равно слышат все. Парни из его банды посмеиваются от его слов. Вот только Дэну действительно важно знать. Конечно, Ромка никогда не скажет этого вслух, но вдруг удастся увидеть это в его глазах, хоть на долю секунды.       — Пиздитесь уже! — орет кто-то из толпы, и парни из Дэновской банды рвутся вперед без сигнала, так и не дав ему разглядеть. Ромчик сразу же принимает стойку, сосредотачиваясь на бое.       Дэн знает, что его друзья не положат парня. Никогда не кладут, слишком сильно и отчаянно тот дерется, слишком хорошо он натренирован. Дэн знает, потому что они учились этому вместе. Ромка не пытается драться честно, он сразу же дезориентирует самого крупного из парней, Миху, апперкотом, и, не дав тому опомниться, закрывает себя его телом, заставляя его же друзей добить его. Получает по голове и в солнечное сплетение, отвлекшись, но, откашлявшись, возвращает все прилетевшие ему удары, заставляя парней опуститься на землю, сплевывая кровь.       — Ну что, теперь я достоин сразиться с королем? Или только и можешь, что подсылать ко мне своих шестерок?       Дэн подходит грациозно. Аккуратно ступая по земле, обходя лежащих на земле парней, Подходит вплотную, почти касаясь своим лбом лба Ромки, приоткрывает губы, выпуская сизую струйку дыма в лицо.       — Женщин не бью, — получается громко, пиздец как громко, и толпа сразу взрывается смехом.       После этого Ромчик срывается с места мгновенно, прописывая Дэну мощный хук справа. Они дерутся, как когда-то в детстве дрались на общих тренировках, когда не видел тренер. Зло, забыв обо всех техниках и правилах. Одежда Ромчика напоминает грязную тряпку. На руках Дэна кровь. Он валит Пидора наземь, не останавливаясь, сев на него сверху. Удар за ударом. Он, кажется, бьет так же часто, как сейчас колотится его сердце. По всему телу Ромчика расцветают красно-синие цветы. Дэну кажется, будто он не слышит воя толпы, все превращается в белый шум, но вот только кто-то перехватывает его руку, шепча ему кроткое «Хватит». Ромка улыбается окровавленными губами, лежа на земле, избитый, с синюшным лицом.       Пидор плюет ему в лицо чем-то, больше напоминающим кровь, чем слюну, и Колесников брезгливо вытирается рукавом куртки, вставая с одноклассника.       — До завтра, — бросает Дэн парню, зная, что тот придет. Всегда приходит.       А «завтра» происходит то, что переворачивает все с ног на голову. Дэн приходит в класс чуть раньше, чем обычно, и застает грандиознейший тотализатор школы, то, что происходило так давно, и что он предпочитал не замечать. Потому что это наносит его самолюбию огромный удар. Потому что для других это уже не травля, это борьба. Потому что даже парни из его банды делают ставки. В таблице есть все: групповые изнасилования, драки класс на класс, голубое нашествие, но сильнее всего царапает где-то в левом легком надпись «Победа Пидора. Ставка 1:3». Он должен разобраться с этим, он должен показать всем, что происходит на самом деле.       С этой мыслью он приходит за школу сегодня, с этой мыслью он засовывает в карман на всякий случай таскаемое с собой в школу перо. Толпа вокруг больше не доставляет удовольствия, больше не заводит. Наблюдатели сегодня лишние настолько же, насколько и парни из банды. Сегодня — игра, в которую могут играть только двое. А потому со своим приходом он, оглядывая толпу, бросает злое:       — Съебали все быстро! — толпа рассасывается мгновенно.       — А че это сегодня вдвоем? Боишься, что я отпизжу тебя, навредив репутации? — забавляется Пидор, все еще не понимая происходящего, и Дэн готов сделать что угодно, лишь бы стереть с лица эту самодовольную ухмылку.       — Ты нихуя еще не понял, пидор, — цедит Дэн, делая первый удар: сегодня без церемоний, — кажется, ты не въехал в суть наших отношений, как и все, — кулаком по скуле, рассекая бровь. Ромка пытается бить в ответку, но быстро оказывается снова поваленным на землю. Все еще улыбающимся, — Я ненавижу тебя, слышишь? Тебя и всех таких, как ты, — удар, и из носа течет тонкая струйка крови, — я не играю с тобой в игры, — рука ложиться на горло, — мы не флиртуем, — сдавливает так, что Ромке остается только хрипеть, — уяснил? — отпускает, наслаждаясь хрипами Пидора. Пока не видит, что тот, через боль, все еще продолжает улыбаться.       — Ты знаешь, что один из твоих шетерок, Макс, поставил на меня? И еще шестеро человек из класса. Видимо, это ты тут не понимаешь сути наших… отношений. — Пидор говорит хрипло, едва слышно, но злость все равно застилает глаза. Как ни странно, ее пелена не мешает думать рационально. Происходящее видится словно со стороны. Все настолько ясно, словно смотришь сквозь прозрачный стакан.       Дэна торкает. Так долго он откладывал это, но теперь, кажется, у него есть повод сделать то, что он давно хотел. Поднявшегося было на ноги Пидора тут же придавливает к стене. Кровь на локтях вытекает из образовавшихся ранок. Затылком он, должно быть, больно ударяется об стену, временно теряя ориентацию в пространстве. Дэн, ведомый чем-то, не ясным даже ему, расстегивает пряжку на ремне парня, пытаясь стащить с того штаны. Ухмылка сменяется выражением дикой злости.       — Какого хуя ты творишь? Совсем крыша поехала? — Рома вырывается, дергаясь, пытаясь заехать в ответ, но безуспешно, руки плотно фиксируются правой Дэна.       Тот в ответ смотрит на Пидора глазами, в которых читается что-то совершенно страшное и не читается ничего. Дэн стаскивает собственные штаны.       — Повернись.       — Отпусти меня мудак, слышишь?       — Тихо, ты же не хочешь, чтобы нас услышала вся школа, верно? — шепчет Дэн тому в ухо, как бы невзначай приставляя к горлу перо.       Страх разъедает радужку Пидора, и у Дэна встает так, что почти больно.       Парень перестает сопротивляться, и Колесников переворачивает дрожащее тело лицом к стене, заставляя щекой опереться о холодные заплесневелые кирпичи. Джинсы Пидора съезжают быстро, свои расстегиваются еще быстрее. Он, должно быть, отчаянно пытается перебороть себя и не начать умолять прекратить: Дэн считывает эмоции с его лица. И это охуенно заводит.       Латекс презерватива обволакивает плоть, и перед тем, как ввести, Дэн, сплевывая на Ромкину дырку, интересуется:       — Ты ведь не трахался раньше в очко, да? Тогда тебе лучше постараться не орать, детка, — у Пидора напрягается спина, а нижняя губа начинает предательски дрожать.       На ощущение головки чужого члена у своего ануса он сжимается, и выдавливает из себя низкое, такое унизительное сейчас.       — Пожалуйста, прекрати. Пожалуйста, — Член миллиметр за миллиметром входит в бывшего уже противника, заставляя того от бессилия закусить кулак.       Дэн проталкивает до конца одним сильным движением, чувствуя, как липкой смазки становится больше, и схватив Пидора за волосы, начинает двигаться в нем. Парня под ним колотит, и Дэн отмечает, что иметь кого-то, кого надо предварительно сломать, кто не уступает тебе в силе, лучше ебли с любой девчонкой, с которой он когда-либо пробовал.       Колесников проводит рукой по лицу Пидора, дурея от количества влаги, на которую он натыкается. Ромка уже не просит, только тихонько поскуливает от движений члена внутри, хватаясь за стену и пытаясь, видимо, не забыть, как дышать.       Колесников наклоняется, проводя языком по скуле парня. Вкус Ромкиных слез лучше всего, что Дэн когда-либо пробовал. Не выходя из тела, продолжая двигаться в нем, Дэн ведет по груди Ромки, ухмыляясь, видя, как того передергивает от отвращения. Член Ромки не стоит совсем.       — Ну что же ты так, сучка? Неужели не нравится, когда тебя имеют? — Ромка всхлипывает, — может перестанешь быть бревном, и покажешь, почему мы прозвали тебя прозвали Пидором? — с этими словами нож нажимает суть сильнее, и Ромке не остается ничего, кроме как, всхлипывая, начать двигаться в ответ, через боль, сильнее, только бы это быстрее закончилось.       Колесников кончает спустя пару минут Ромкиных движений, вцепившись в отросшие патлы, и тут же выходит, брезгливо стягивая с себя испачканный в крови и других выделениях презерватив.       — Ну вот, хороший мальчик, — шепчет тот, усаживаясь рядом, глядя в кажущиеся совсем пустыми глаза, — вот мы все и прояснили.       Ромка сползает по стене, оседая на землю. И обнимает ногами колени, не в силах даже натянуть джинсы. Дэн сидит рядом и закуривает одну за другой, смотря на сжавшегося калачиком, дрожащего парня. От того, кто избил почти всех его парней, от того, кто дрался с ним вчера, ничего не осталось. Дэн кидает последний взгляд на пусть и мускулистую, но такую ничтожную сейчас фигуру Пидора, и понимает, что выиграл.       Он уходит, не оборачиваясь.       А на следующий день Ромка не приходит в школу. И на позоследующий. Дни идут, и Дэн не находит ничего иного, кроме как переключиться на Алика, новенького смазливого кавказца, вот только это совсем не то, нету в нем того же упорства и силы, слишком легко все дается, слишком хрупким оказывается этот Алик. Слишком…       Пидор возвращается в школу через две недели. Ходят слухи, что он был в больнице. Мелькает мысль, что мог и заяву накатать, но Дэн сразу отметает ее. Он не стал бы, они всегда играли честно.       Во вторник после уроков Дэн, как обычно, поджидает Ромку за школой. Но тот не приходит. Толпа разочарованно разбредается, поняв, что шоу не будет.       В среду Дэн намеренно провоцирует Пидора в классе, называя его «Девчонкой» и предлагая отсосать, но тот не реагирует.       В четверг Дэн пиздит его прямо в школьном коридоре. Ромка падает, даже не пытаясь блокировать удар.       В пятницу Дэн ненароком замечает, как Максим из его банды забирает свой выигрыш у Викуси, организатора тотализатора. От вида смятых в руках блондина купюр темнеет в глазах. Дэн больше не контролирует себя. Осознание того, что Пидор сломался окончательно, сдался, травит что-то внутри, разъедая, выливаясь в алые кровоподтеки на теле Максима.В себя Дэна приводит хруст ломающейся кости.       Еще через неделю Дэн сам тащит Ромку за школу, ударяя того затылком об стену, как в тот раз… Что-то внутри ломается от вида безразличных отстраненных глаз.       — Врежь мне! Обзови пидором! Расскажи всем, заяву накатай! Что угодно, только вернись, пожалуйста! Почему ты не хочешь отомстить, почему? Ненавидь меня лучше! — Дэн опускается на колени, — Ненавидь меня, пожалуйста, ненавидь… Теперь его очередь рыдать, пока Ромка уходит.       А потом Дэна осеняет.       Белобрысый паренек на пару лет младше самого Дэна сидит в компании нескольких гоповатого вида парней, что-то шумно обсуждая. Что-то подсказывает, что это грязный прием, но другого выхода у него не осталось. Всего одна фраза:       — А ты знаешь, что брат твой пидор?       На следующий день Ромку не видно на уроках, но он ждет Дэна за школой, словно не было всех этих месяцев. Дэн находит его сидящим в окружении сигаретных окурков. Помятого, с синяками под глазами и рассеченной бровью. Дэн заворожено следит за тем, как Рома поднимается.       Затылок больно ударяется о стену еще до того, как Дэн успевает что-либо сообразить. Он бьет в ответ, но сегодня Ромка, кажется, даже не замечает ударов. Ничего не замечает. Они дерутся так, словно хотят друг друга убить. Словно не было всех этих лет, словно они снова просто дети, ходящие в одну секцию бокса и по какой-то иррациональной причине ненавидящие друг друга. Почему они перестали тогда? Почему забыли?       Дэн пропускает удар, и оказывается прижатым к земле. Пидор наклоняется к нему.       — Ты мне жизнь сломал, ублюдок, — и финальным аккордом, глаза в глаза, —

Я тебя ненавижу.