Вишнёвый шоколад

      Утро начинается с того, что омега опять начинает кричать на альфу, который только проснулся и ещё не отошёл от вчерашней пьянки. В голове звенит басовитый голос шатена, который обычно приносит удовольствие, но не сейчас. Ким злится, орёт и всячески материт Чона. Тот знал, что всё так будет, но всё равно пошёл с хёнами гулять. Вернулся под утро в сопли пьяный, кое-как разулся, дошёл до дивана в гостиной, так на нём и уснул. Утром же, когда хрупкий омежка в боксерах, большой футболке альфы и фартуке маячит на кухне, готовя что-то нереально вкусное, альфа невольно улыбается, подходит и обнимает его со спины. Тут-то всё и начинается.       — Какого, блять, хера?! Как бы там ни было, он идеален, но не его характер. Милый хрупкий с вишнёвым запахом парень, пока спит, тихонько посапывая, лицом к стенке. Потому что как только он открывает рот — всё! Вместо непозволительно красивого и сексуального омеги, о котором могут только мечтать альфы, появляется упырь матершинник, профессиональный мозгоед и вообще — очень неадекватная личность, что связываться с ним себе дороже.       И вот сейчас альфа сидит на полу, прижавшись спиной к стене, а над ним нависает омега со сковородкой в руках и злобно смотрит на него, надавливая ногой на пах. Чон болезненно морщится и щенячьими глазками смотрит на Кима в надежде, что тот пожалеет его, но тот лишь ухмыляется, вновь хмурит брови и продолжает отчитывать его. Вообще альфам не свойственно выслушивать указы омег, они выше этого. Но его омега старше него, и альфа знает, что провинился, поэтому молча слушает.       Чонгуку кажется, что Тэхён испытывает какое-то наслаждение, когда отчитывает младшего. Ведь раньше он часто защищал своего альфу, во многом помогал ему и был главной поддержкой. А всё потому, что три года назад альфа был милым нежным скромным пареньком, что его легко можно было принять за омегу. Тогда они только дружили. Ким был хулиганом, прогуливал уроки, затевал драки и гулянки до поздней ночи, спал со всеми, от чего маленькому альфе было обидно, ведь Тэхён был всегда таким нежным с ним, что делиться им с кем-то просто не хотелось. Чон мог только мечтать, что когда-нибудь, они смогут быть вместе. Ведь такому нереальному как Ким хотелось дать самое лучшее. И вот за эти три года Чон изменился до неузнаваемости. Похорошел, подкачался и вырос. Стал тем, от кого Киму просто сносило крышу. А от его мимолётного дерзкого взгляда шоколадных глаз хотелось кончить. Тэхён впервые влюбился. Он и раньше чувствовал влечение к своему другу, но потом ему захотелось большего. Они вместе снимали квартиру, и вечером Ким впервые поцеловал его так страстно, что Чон понял, кто его истинная любовь. Им было так хорошо вместе. Они словно дополняли друг друга. Сливались в страстном сексе, и все соседи на ушах стояли от слишком громких стонов Кима. Вся квартира пропахла сексом и ароматическими свечами. Омегу хотелось брать всегда, слишком он сексуален, а стонет так, что с ума сойти. Слишком развратный и пошлый старший всегда доставлял своему альфе максимум удовольствия. Они трахались везде. Им всегда было мало. Сначала их отношения были завязаны лишь на грубом сексе. Нужно было наверстать упущенные годы. Потом это перетекло в нежные поцелуи, свиданки, походы в кино и кафешки. И уже год спустя, когда альфа поступает в ВУЗ, покупает квартиру и зовёт жить вместе. Тогда-то всё и начинается.       Любовь любовью. Секс сексом. А отношения у этой парочки — тотальный пиздец. Было ли поспешным решением съехаться? Возможно. Было ли глупо со стороны альфы будить давно уснувшего демона внутри омеги? Несомненно. И как же им хватает терпения друг на друга? Вот, что волнует их друзей.       Когда Ким заканчивает читать лекции, тяжело вздыхает в конце и возвращается к плите, где уже успели подгореть оладьи. Чон облегчённо вздыхает и поднимается, тогда омега резко разворачивается и сверлит его злобным взглядом.       — Ты наказан, — выдаёт старший, — Неделю без секса.       — Но, хё~ён…       — Две недели, — чуть ли не шипит омега, переворачивая оладьи. Альфа надувает губы, какое-то время стоит на месте, а потом подходит к нему, укладывая по-хозяйски руку на его охрененную попку. Омега искоса смотрит на его руку, и когда та сжимается, впиваясь в половинку, бьёт горячей ложкой по руке. Чон отскакивает, матерится и обиженно смотрит на Кима.       — Я серьёзно, — поворачивается к нему и скрещивает руки на груди, — А теперь, вон с кухни. Чонгук показывает язык и уходит, а Тэхён улыбается. Такой ещё ребёнок, проносится у него в голове.       Ночью, когда альфа сладко спит и видит очередной сон, он чувствует вошканье на своей территории, чмоканье откуда-то из-под одеяла и горячие руки, блуждающие по телу. Чон распахивает глаза и резко откидывает одеяло. Ночной гость ласкает руками напряжённое тело, оглаживает бёдра альфы, красными опухшими губами играется с членом, обхватывая блестящую головку, и полностью берёт в рот пошло причмокивая. Когда омега поднимает блядский взгляд на альфу и смотрит на него тёмными от возбуждения глазами из-под мокрой чёлки, Гук невольно закусывает губу, изливаясь старшему в рот. Тот отстраняется, пошло облизывает губы, приподнимается, надвигаясь на альфу, и вовлекает того в страстный развязный поцелуй. Чону сносит крышу, член снова твердеет от непрекращающихся ласк Кима, который быстро оглаживает член альфы, слегка надрачивая и надавливая на головку. Тэ толкает его на кровать, заползая сверху, усиливает поцелуй, врываясь языком в горячий рот, проходится по ряду ровных зубов и сплетает их языки. Альфа кладёт руки на поясницу омеги, проводит пальцем по позвоночнику, вызывая армию мурашек, и спускает руки ниже, сжимая аппетитные ягодицы. Омега отрывается и пошло стонет, прикрывая глаза. Ухмыляясь, Чон сжимает руки сильнее, переминая упругие мягкие половинки.       — Я хочу тебя, — шепчет Ким, облизывая пересохшие губы.       — Но я ведь наказан, — хлопает ресницами альфа, проникая под резинку мокрых боксеров. Оглаживает и раздвигает половинки, пальцами надавливая на покрасневшее колечко мышц, что тело омежки откликаясь на ласки, заставляет выгнуться в спине, а из ануса тут же обильно сочится смазка.       — Хён, — стоило почувствовать дурманящий запах омеги, альфа сглатывает накопившуюся слюну, вдыхая аромат вишни, — Ты же…       — Гукки, — стонет омега, прижимаясь попкой к вовсю стоящему члену младшего, — Хочу его в себе, — пошло облизывается, смотря в глаза не менее возбуждённого альфы, — Сейчас же. Внутри Чона резко щёлкает, что подмяв омегу под себя, срывает с него боксеры, скидывает с себя мешающие шорты и резко входит, сразу же глубоко. Ким выгибается, стонет от пронзившего тело наслаждения, прикрывая глаза. Альфа наклоняется, смазано целует, проходится по шее дорожкой засосов и посасывает сосок, двигаясь быстрее. Омега стонет, запрокидывает голову и вцепляется в крепкие плечи своего альфы, двигая бёдрами навстречу. Гуку сносит крышу, он наращивает темп и сам стонет от нереального кайфа близости и сладкого запаха своего течного омеги. Оба на пределе. Тэхён кончает первым, обессилив, падая на подушку, следом Чонгук, выходя и изливаясь омеге на живот. Падает рядом, притягивая к себе мокрого липкого Кима, и вовлекает в нежный поцелуй, слегка покусывая его губы.       — Люблю тебя, мой вишневый омега, — сладко шепчет Чон, целуя уставшего старшего в висок.       — И я тебя, мой шоколадный альфа, — улыбается Ким, прижимаясь к нему.

✧ ✧ ✧

      Омега вертит своим альфой как хочет. Провоцирует и издевается над ним, не подпуская к себе, если ему не хочется секса. Он всегда получает от него то, что хочет, редко задумываясь о желаниях младшего. Течный омега ещё хуже. Ненасытная сучка, которой всё мало, а если у Чона не остаётся сил, обидчиво дует губы и убегает в ванну, закрываясь там. А Гук стоит у двери, кончает не первый раз, слушая ужасно пошлые стоны старшего, который играется с собой, бессовестно не пуская обезумевшего разгорячённого альфу к себе, который бьётся в предоргазменных конвульсиях. Каждая течка у омеги идёт неделю, иногда чуть больше. Они творят разные пошлости вместе, пробуя всё новые позы из камасутры. Их горячий секс не сравнится ни с чем, что они делают вместе. Они отдают себя полностью любимому действу. Полностью сливаются вместе, горячие и липкие, страстно целуясь и касаясь друг друга. Они истинная пара, которая сходит с ума друг от друга. Сколько бы Ким ни пользовался девизом — «возбудим и не дадим», Чон уже не скромный робкий альфа, он научился брать своё, брать дерзкого омегу и трахать до потери пульса и искр из глаз.

✧ ✧ ✧

      Вечером в коридоре альфа прижимает омегу к стене, только что вернувшегося после пьянки. Рассматривает его, слегка наклоняется к шее, вдыхая запах вишни, вперемешку с алкоголем и примесью кого-то ещё.       — От тебя другим альфой пахнет.., — раздражённо и с нотками обиды в голосе произносит Гук. На что омега лишь цокает и закатывает глаза, отворачиваясь от альфы. Чон не сводит с него глаз. Рассматривает любимого омегу, его лицо, желанное тело… Любимый запах спелой вишни, дополняющий его запах горького шоколада. Сердце больно колотится внутри, разрывая грудную клетку альфы. Что он снова сделал не так? Где ошибся? Почему так больно и неприятно от цитрусового запаха, исходящего от омеги. От его омеги, который принадлежит только ему. Ему изменили, растоптали все чувства. Обидно до слёз, что альфа сжимает кулаки и с трудом сдерживается, вздрагивая от нахлынувших чувств. Но Чон давно вырос. Он устал от слёз. Поэтому он подхватывает на руки старшего, вжимает его в стену и сжимает его ягодицы, заставляя выгнуться и громко застонать.       — Ах, что ты собираешься сделать? — облизывает губы омега, тяжело вздыхая, и смотрит в горящие глаза альфы.       — Я буду любить тебя на всех горизонтальных и не очень поверхностях, пока ты полностью не пропахнешь мной. Альфа впивается в губы омеги настойчивым поцелуем, проникает руками под его футболку, поглаживает стройное тело и сжимает соски, оттягивая их. Омега стонет ему в губы и чувствует нарастающее возбуждение. Чон покусывает губы и массирует соски, заставляя Кима стонать и молить младшего скорее трахнуть себя, потому что отголоски течки ещё остались, добавляя возбуждения, а терпения всё меньше и меньше, что вот-вот сорвёт крышу. Только альфа не спешит. Он ласкает омегу в чувствительных местах, дразнит его и не даёт ничего сделать. Футболка уже валяется на полу, а Чонгук покрывает смуглую кожу короткими поцелуями, вызывая не первую армию мурашек, которая приятной волной расходится по телу, срывая с губ Тэхёна очередной полустон. Поглаживает впалый живот, приподнимает омегу, сжимая мягкую попку так, что Ким дрожит, хватаясь руками за сильные плечи альфы. Он облизывает соски, покусывая и оттягивая их. Чон быстро расстёгивает штаны Кима, срывает их вместе с боксерами, поворачивает омегу к себе спиной и смотрит, как по бёдрам старшего стекает смазка. Ухмыляется, кладёт руки на ягодицы и раздвигает их, что из покрасневшего ануса обильно сочится смазка, вызывая неприятное ощущение у Кима. Чонгук переминает округлости, сжимает их и шлёпает Тэхёна, что от нахлынувшего возбуждения течка расходится. Ким стонет и прижимается к стене, ноги уже не держат, и хочется большего, чем просто ласк его альфы, но тот издевается, доводя омегу до состояния не стояния. Альфа садится на колени, придерживает омегу за бёдра, целует красные отметины от своих рук на обеих половинках, разводит их и проводит языком вокруг пульсирующего колечка мышц, слизывая смазку. Запах вишни врезается в нос, что крышу сносит сразу, и Чон с трудом сдерживается, чтобы не трахнуть его прямо сейчас. Он толкается в него языком, вылизывает, прикрывая глаза, и наслаждается любимым дурманящим запахом. Ким стонет, сходит с ума, краснеет и вот-вот потеряет сознание.       — Гукки~ Войди в меня~, — стонет старший так сладко и протяжно, что у младшего срывает тормоза. Гук скидывает с себя тесные шмотки, подставляет колом стоящий член к измученной красной дырочке, что омега вздрагивает от ощущения большого органа альфы рядом с чувствительной точкой. Тэхён слегка подаётся бёдрами назад, выгибаясь в спине, словно кот, и стонет, стоит горячей головке соприкоснуться с анусом. Чон ухмыляется и резко входит в него по основание. По телу проносится волна мурашек, выбивая из Кима стоны. Альфа тут же начинает двигаться, не давая омежке привыкнуть. На глазах выступают слёзы, и Тэ болезненно всхлипывает, но не отстраняется, сам двигает бёдрами навстречу, насаживаясь по основание.       Каким-то чудесным образом через два часа эти двое оказались на кровати в своей комнате. На пути у них стояла кухня, зал и даже в ванну заглянули. Везде остался запах вишнёвого шоколада и полная разруха. Они успели потрахаться везде, сначала перебрались с коридора на кухню. Альфа усадил омегу на стол и наконец, страстно поцеловал, вновь ласкал его тело и вылизывал всего, заставляя омегу громко стонать. Потом на пути встала ванна. Чон вжимает Кима спиной в холодную стену, страстно целует и быстро двигается внутри, что омежка прижимается к нему всем телом, обвивает ногами его талию и отвечает на поцелуй, тая от близости любимого альфы. От ванны по коридору налево появился зал. Большая площадь, где они задержались на час. Гук повалил Тэ на пол, нависая сверху и не прекращая двигаться внутри него. Кое-как перебрались на диван, где альфа, запрокинув голову на спинку кожаного дивана, стонал от того, как умело омежка владеет своим язычком. Ким делает первоклассный минет, что Чона уносит куда-то далеко, и из этой приятной эйфории не хочется уходить совсем. Омежка вылизывает пульсирующую головку, посасывает её, обхватывая опухшими красными губами, проходится поцелуями по всей длине, прикусывая у основания, и глубоко берёт в рот, втягивает щёчки и активно насасывает. Альфа что-то шепчет в бреду, запускает руку в мокрые волосы омеги, оттягивает их и слегка надавливает на затылок, сильнее насаживая на орган. Ким не теряется, не прекращая своего действа, что Чон стонет и всё-таки оттягивает за волосы от себя старшего, изливаясь ему на лицо. Омега блядски смотрит на него из-под опущенных ресниц. Он выглядит так развратно. Полностью мокрый и обнажённый, что от него приятно тянет не только вишней, но и шоколадом, вызывая улыбку на лице альфы. Чон наклоняется, слизывает с красных губ сперму, проводит языком по горячим щекам, вытирает Киму лицо и притягивает к себе за подбородок, вновь целует, приобнимая за талию. Однако от омеги всё ещё веяло цитрусом, поэтому подхватив старшего под попу, альфа несёт его в комнату, не прекращая поцелуй. Валит на кровать и нависает сверху, вжимая омегу в матрац. Ким быстро двигается, приподнимаясь и насаживаясь по основание. Чон довольно улыбается и стонет, придерживая старшего за бёдра. Снизу открывается такой прекрасный вид. Омежка прикрывает свои кофейные глазки, кусает опухшие губы и тяжело дышит, не прекращая двигаться, доставляя альфе нереальное удовольствие. Член омеги дёргается от быстрых движений, альфа обхватывает его и медленно надрачивает, чувствуя, как тот дрожит и изливается. Наконец их запахи сливаются, и они оба это чувствуют, уставшие и мокрые, смотрят друг на друга и наслаждаются мгновеньями рядом друг с другом. Тэхёна накрывает новой волной, что он чувствует, как сочится смазка, стекая по члену альфы. Гук ухмыляется и резко насаживает Тэ на себя, стоит тому подняться. Ким выгибается и стонет. Затуманенное сознание не даёт нормально соображать, что он отвечает на нежный поцелуй любимого, обвивая руками его шею, и наслаждается приятным мгновением. Альфа изливается в него, член разбухает. В обнимку, без сил валятся на кровать и засыпают, наслаждаясь запахом друг друга.

✧ ✧ ✧

      Утро начинается с новых воплей и разборок. Вернувшийся из ванны омега, сидит на краю кровати, держится за больную голову и не может понять, почему та так болит. Не может понять, какого хера ему пришлось два часа разгребать непонятно откуда взявшийся погром, а ещё он не помнит ничего, за исключением больной задницы, что спросонья даже с кровати встать не мог.       — Да, блять, не изменял я тебе! — плюётся матами Ким, злобно смотря на Чона.       — Ага, а запах цитруса просто так прилип, — спокойно отвечает альфа, потягиваясь в кровати.       — Я отвёл его домой, он был в сопли пьян. Конечно, запах останется, когда я его почти на себе тащил, — фыркает омега, — Его омега ещё долго меня благодарил, что не бросил его придурошного мужа замерзать на улице. Ким улыбается, откидывается на кровать и, уставившись в потолок, кладёт руку себе на живот и долго думает. Чон заинтересованно смотрит на него, а когда уже хочет что-то сказать, Тэхён выдаёт:       — А ты, Чон Чонгук, ду~рак~! — тянет старший с улыбкой. Что Чонгук обидчиво смотрит на него и надувает губы.       — С чего это я дурак? Что я опять сделал-то?       — Ничего. Просто я теперь немножечко беременный! И тут у альфы расширяются глаза. Он долго смотрит на омежку, который прикрыл свои глаза и улыбается. Чон смаргивает слёзы и притягивает к себе Кима, нежно целует и укладывает руки на пока ещё плоский живот.       — Я стану отцом, — шепчет с улыбкой и целует в шею старшего. Тэхён улыбается, прижимаясь к его груди спиной.       — Думаешь, мы справимся? — также отвечает Ким, укладывая свои руки поверх рук альфы. Тот поглаживает его живот и прикрывает глаза, вдыхая аромат вишни.       — Конечно, справимся. Вместе нам любые трудности не страшны, — ещё тише произносит Гук, прижимаясь к старшему, — Я самый счастливый альфа на свете, потому что у меня самый лучший омежка. Тэ счастливо улыбается, поворачивает голову и чмокает Чона в щёчку, тот открывает глаза и смотрит на него.       — Люблю тебя, мой шоколадный альфа~       — И я тебя, мой вишнёвый омега~ Чонгук нежно целует его, вкладывая в этот простой поцелуй всю свою любовь и нежность, что у Тэхёна мурашки по телу бегут, и это приятное чувство разливается где-то внутри, грея душу. Посидев ещё немного в обнимку, Ким юрко выбирается из объятий Чона и, чмокнув того в лоб, берёт свой телефон.       — Хён, ты куда?       — Позвоню Чимину и похвастаюсь тем, что мне удалось опередить его с функцией продолжения рода, — хихикает Тэ и, отправив воздушный поцелуй, уходит в зал, набирая номер друга.       Мысли о малыше — это очень волнительно и страшно в какой-то степени. Ким не уверен в своих способностях, но рядом с ним любимый альфа, который всегда поможет и поддержит его. Тэхён не жалеет о случившемся, ведь малыш только укрепит их связь. Чон просто рад, что этот омега его, и скоро он станет ещё счастливее, когда по дому будет раздаваться шлёпанье босых ножек по паркету.       Они истинные, вместе прошли много трудностей и теперь станут одной семьёй.