Мой персональный рыцарь

      Добросовестно проучившись в школе, я брела по улице, по привычке витая в облаках. День сегодня выдался на редкость солнечным, наполненным легкостью и радостью, отчего хотелось постоянно двигаться и приносить в мир что-то новое. Погода в конце сентября еще радовала жителей теплыми деньками, даря надежду, что зима выйдет не такой холодной, как обычно.       Не хочется возвращаться домой. Там опять мама будет задвигать заумные речи о том, что я должна тщательно распланировать свое будущее, чтобы не прослыть потом неудачницей и не работать в каком-нибудь задрипанном офисе. И как она еще не наняла детектива, чтобы быть в курсе каждого моего шага.       Тут же одергиваю себя, напоминая, что об этом сейчас не нужно думать, раз я решила быть веселой и безмятежной в этот день. Только вот руки все равно предательски дрожат от волнения, а мысли бессвязной цепочкой шастают в голове, не давая ни на чем сосредоточиться. Никогда не была на вечеринках, и, уж тем более, никогда не пила алкоголь. Наташка часто рассказывала мне о тусовках, на которых она бывает, но даже это не дает мне полной картинки того, что ждет меня сегодня вечером. В голове появилась пустота, которая обездвиживала. В своей жизни я всегда четко знала, что и как буду делать, но вечеринки…они вводили в замешательство своей непредсказуемостью.       Вот почему я до ужаса сейчас нервничаю, особенно когда уже подхожу к своему дому. До вечеринки осталось пять часов, а я ни малейшего понятия не имею, как отпрошусь у матери на ночевку к Наташе. Она редко разрешала мне ночевать у подруги, аргументируя все тем, что это очень глупо и будет только расхолаживать меня. Помню тот привкус обиды на губах, когда она впервые отказала мне в ночевке. Тогда я все задавалась вопросом, почему, а позже поняла, что мать не считает Нату хорошей подругой. И от сознания этого факта обида усилилась, а где-то глубоко в душе закралось сомнение, что мама вообще чем-то сможет ради меня пожертвовать. Пока жертвую собой только я, что изрядно мне надоело.       Хорошо хоть дома никого не оказалось, не нужно объяснять, почему сегодня я не заработала ни одной оценки, да еще и получила замечание от алгебраички за то, что я якобы нагрубила ей. Кто же виноват, что она уперлась и не захотела по подбробнее объяснить мне тему? Ох, как зла я была на нее в тот момент, до сих пор руки чешутся разорвать свою тетрадь по алгебре с этими идиотскими примерами. Мне всегда казалось, что учителя одобряют тягу к знаниям и помогут разобраться с темой, которую ты не понимаешь, но, видимо, Тамара Алексеевна не из таких учителей. Ученики про себя зовут ее Грымзой, с чем я полностью солидарна с ними.       Она невзлюбила меня еще с пятого класса, постоянно придиралась ко мне по мелочам, чего, естественно, я не спустила ей так просто. В свою очередь, я стала искать ошибки в каждых ее примерах, написанных на доске, чем заслуживала замечания в дневнике, за которые меня чехвостила мама. Вспоминать то время смешно, я старательно боролась со всеми, кто пытался заставлять меня что-либо делать, но позже я просто не могла сопротивляться вечному гнету родителей и учителей.       С унылым видом я засела в комнате с домашкой, стараясь делать ее как можно по-быстрее, чтобы было достаточно времени подготовиться к вечеринке. Когда ты круглая отличница, легко адаптировать мозги к работе, особенно если предметы важные.       Сунув наушники в уши, я погрузилась в работу и остановилась только тогда, когда в коридоре хлопнула входная дверь. Сердце тревожно подпрыгнуло в груди, и я настороженно выглянула в коридор, где снимала пальто мама. Вид у нее грозный, моментально убивший все мои наджды на то, что Тамара Алексеевна не позвонила моей матери. В душе нарастало неизменное чувство страха, а перед глазами уже стояла картинка, как мама, сверкая глазами, отчитывает меня за грубость.       — Как прошел твой день? — внезапно осипшим голосом спрашиваю я, неловко переступая с ноги на ногу.             Мама вскидывает на меня строгий взгляд, и ее губы сжимаются в тонкую линию, точно предвещающую беду. Мать складывает руки на груди и говорит:       — А ты сама подумай, как прошел мой день, если посреди офиса мне звонит твоя учительница и говорит, что ты ей нагрубила. Разве я про это тебе говорила утром? Мне казалось, что эти детские шалости мы оставили в прошлом. Неблагодарная, я же все делаю для тебя и что получаю взамен? Нет, так не пойдет, милая моя. Ты будешь вести себя прилежно и больше не будешь доставлять мне проблемы.       Ледяной тон пробирает меня до самых костей, и я съеживаюсь, хмуря брови. Оправдываться даже не пытаюсь, знаю, что она никогда не поймет меня. Даже не пытается понять. Меня захлестывает обида, огромным комом поселившись в горле. Разве она не должна защищать меня в этой ситуации, разве не должна хотя спросить, что произошло?       — Я больше так не буду, мама, — обещаюя, стараясь выглядеть как можно правдивее.       — Завтра же извинишься перед Тамарой Алексеевной, — холодно произносит мать и скрывается в нашей просторной кухне, что-то про себя бормоча.       Правда, позже она все-таки оттаяла, к моему облегчению. Вместе мы уселись за большой стол на кухне и обсуждаем моей поступление в Универ. Но разговор не клеится, сказалось раздражение матери и моя сконфуженность из-за вечеринки.       Я мрачно оглядываю уютно обставленнную кухню, выполненную по последней моде. Консервативный белый цвет умело гармонирует с персиковым, весьма огромный стол сочетается с узенькими, многофункциональными тумбочками.       Мне нравится бывать на кухне. Здесь можно легко затеряться и подумать о своем, поскольку родители привыкли вечером проводить время в гостиной. Здесь я предоставлена сама себе, и мне не нужно оправдывать чьи-то ожидания.       — Ира, ты созванивалась с Олегом? — вдруг спрашивает мама, выглядя весьма обеспокоенно для женщины, которая не умеет показывать любовь.- Он не отвечает на мои звонки.       И неудивительно. Мой брат давно забросил отношения с мамой, предпочитая контактировать только со мной и иногда с папой. Повезло, что ему уже двадцать три года, и он может жить самостоятельной жизнью. А мне до пенсии придется под замком сидеть, что я постоянно припоминаю братцу. Хотя, я по-настоящему скучаю по Олегу, часто грустила в первый год его переезда. Мы с ним довольно дружны, между никогда не было ненависти, да и пререкались мы редко.       Но теперь он живет на другом конце города, и у меня больше не осталось человека, который всегда защищал меня от мамы. Теперь я вынуждена обороняться в одиночку.       — У него загруз с учебой, все-таки он на медицинском учится, — напоминаю я, хотя по правде не знаю, чего он от мамы прячется.- Ему что-нибудь передать, если он позвонит?       Мама на секунду задумывается, и по ее лицу видно, что не таких отношений она ожидала с детьми, вот-вот скажет:« А что подумают про меня люди» — и устроит какой-нибудь вечерний прием, где будет лезть из кожи вон, чтобы показать счастливую семью. На такие потуги матери я смотрю с усмешкой и сожалением одновременно. Эта женщина ради вида готова угнетать свою дочь и довольствоваться поверхностными отношениями с сыном. Куда свернула нравственность в нашей семье, не понимаю.       — Нет, ничего не надо, — отмахивается мама и, чтобы скрыть свою досаду, чуть завышает голос.- Ты все уроки сделала? Помни, тебе нужен хороший аттестат, чтобы поступить туда, куда нужно. Не смей разочаровывать меня.       Последние слова буквально вонзаются в мою кожу, переворачивая все изнутри. Это ее излюбленная реплика, которой она манипулирует мной, чтобы делала то, что она хочет.       Неохотно я подчиняюсь, ставлю кружку с недопитым чаем и уныло тащусь в комнату, задержав взгляд на часах. Два часа осталось до того момента, как Наташа приедет за мной, а и словом не обмолвилась с матерью об этом. Вряд ли она позволит выйти из дома, не после инцидента в школе. Такие вещи мама надолго запоминает.       Мой мозг лихорадочно соображал, что же делать. Не говорить же Нате, что почти совершеннолетнюю девушку не отпускает на ночевку мама, это же смешно.       Так я провела в раздумиях около часа, не найдя никакого решения, пока не пришел мой отец. Сначала в прихожей возник шум, сопровождаемый неразборчивым бормотанием, что навело меня на одну мысль, от которой у меня пошли мурашки по коже- мой отец уже в который раз приходит домой мертвецки пьяным. Я буквально замираю на месте, не в силах пошевелиться.       Это началось буквально неделю назад. По совершенно непонятной причине мой отец стал увлекаться алкоголем в больших количествах. У папы в подростковом возрасте были проблемы с алкоголем, но, насколько я знаю, он их давно искоренил, и к бутылке больше не притрагивался. Но что-то случилось с ним, что-то, чего мы с матерью не можем понять. Уже который вечер он агрессивно ведет себя, ругается с мамой и в чем-то обвиняет ее.       Я никогда не могла заставить себя пойти спать и не слушать пьяные крики отца. Меня прошибает пот, я замираю на своей кровати и не могу пошевелиться до тех пор, пока в доме не настанет тишина. Пару раз я плакала, не в силах понять, что случилось с моим папой, который был образцом доброты и заботы. Меня оглушало и выбивало из колеи его поведение.       Обычно утром папа не выходит из спальни, предпочитая лишний раз не соваться мне на глазах. Я догадывалась, что ему стыдно представать мне в таком потрепанной и заплывшем виде. Но несмотря на это он все равно напивается каждый вечер.       Я никому не рассказывала о ситуации, творившейся у меня в доме, даже Наташе. Просто не могла заставить себя говорить, на глаза сразу наворачивались слезы, а желудок сжимался до невыносимых размеров, заставляя меня испытывать страшные муки.       И вот сейчас я впадаю в то самое болезненное состояние и ничего поделать с собой не могу, страх затмевает разум. В этот момент я чувствую себя беспомощной, просто прижимаюсь к закрытой двери, стараясь унять в груди бытро стучащее сердце.       — Инна, отойди от меня, что ты ко мне пристала! — пьяные возгласы отца заставляют меня сокрушенно покачать головой, сильнее прижаться к двери.- Отстань от меня, глупая женщина. Не мешай мне жить в удовольствие!       — Леша, перестань себя так вести, хоть не позорься перед дочерью, — сквозь шум уговаривает мама отца притихнуть.       Далее послышалась возня, и пьяные возгласы отца, который, видимо, упорно защищал пакет с выпивкой, что принес домой. Все время я не шевелюсь, гадая, стоит ли мне выходить из комнаты. Стрелка часов все ближе приближала меня к вечеринке, приводя в замешательство. Что я скажу Наташе? Что пришел в усмерть пьяный отец и теперь я даже носа боюсь высунуть? Нет, так не пойдет.       Только я собралась взяться за ручку двери и открыть ее, как вдруг тишину прорезал громкий звон от пощечины и возглас, леденящий душу:       — Не смей указывать мне что делать, тварь! Я в доме хозяин, понимаешь? Хочу и напиваюсь, твое дело смотреть за домом. Достало все, зря я с тобой два года назад не развелся.       Не выдержав, я толкаю дверь вперед и вижу перед собой мать с шокированными глазами, полными страха, держащуюся за щеку, на которой четко виднелся след удара. Мое сердце ухнуло в пятки, а рот приоткрылся от неожиданности. Я была в совершенной растерянности. Отец уже ускользнул на кухню, оттуда доносились звуки брякающего стекла, говоривших, что отец не планирует завершать вечер. Меня охватывает дрожь от осознания того факта, что он только что поднял руку на мать, чего раньше никогда не делал.       В висках застучало так, что пришлось опереться на стену. Я перевела взгляд на маму, которая тоже сообразительностью не отличалась в этот момент.       — Ира…ты сделала уроки? — такой вопрос матери приводит меня в удивление, но, уловив в голосе мамы отчаяние и страх, я слегка киваю, по-прежнему не делаю ни шага, а мама так и стоит с прижатой к щеке ладонью.- Хорошо…ты сегодня будешь ночевать у Наташи, папа сегодня не в духе, у него выдался плохой день. Допоздна не засиживайтесь, помни, учеба на первом месте, а потом уже подружки и мальчики.       Я стою и слушаю быстрое лепетание мамы с открытым ртом, гадая, всерьез говорит она или это шок так действует. Никогда прежде мама так не выпроваживала меня из дома. Стало страшно. Что, если папа опять ее ударит? Об этом даже думать ужасно. Меня раздирает смущение и испуг одновременно. К таким ситуациям я была не готова, не знала, что говорить и как помочь матери оправиться от изумления.       — Может…я лучше останусь? — сипло спрашиваю я, косясь на кухню, где настала гнетущая тишина.       Привычно вздернув голову, мама вскидывает на меня взгляд, полный негодования. Она привыкла, что я беспрекословно исполняю ее приказы, но сегоня определенно не тот вечер для повиновения.       Я делаю глубокий вздох, чтобы унять бегающее галопом сердце, пытаясь не смотреть в сторону кухни. В голове рисовалась картинка, как отец опустошает одну бутылку за другой, становясь монстром, способным погубить все на своем пути. Взгляд натыкается на уже пустые бутылки, валяющиеся в коридоре, и меня настигает паника.       — Нет, поезжай, тут я сама справлюсь, — решительно говорит мама, избегая моего взгляда, ей наверняка стыдно за то, что я вижу эту картину.       Я киваю, чувствуя себя загнанной лошадью. Не такого вечера я ожидала. До меня не сразу доходит, что в моей комнате звенит телефон. Быстро влетев в комнату, я некоторое время стою на месте, приводя дыхание в норму, чтобы Наташа ничего не заподозрила.       — Хей, ты уже готова? — раздается веселый голос подруги, и я напрягаюсь.- Я скоро буду у твоего дома. Надеюсь, мне не нужно подниматься и выбирать за тебя наряд? Сегодня этот вечер наш, подруга, я тебе обещаю.       Мне хочется расплакаться и поведать подруге о своем горе, но стальной стержень в моей душе велит мне не раскисать, а быстро выбрать удобное платье и отправиться на вечеринку, чтобы позабыть на время о пьяном отце и вечных скандалов с матерью.       — Да, я почти готова, — наигранно весело отвечаю я, подходя к своему шкафу.- Одеваюсь и буду спускаться вниз. Скоро увидимся.       Решительно нажимаю на отбой, так что Наташа не смогла разобрать, как звенит от напряжения мой голос. Руки немного дрожат, когда я надеваю милое фиолетовое платье без рукавов, открывающих мои красивые плечи. Еще несколько минут уходит на то, чтобы накраситься, но руки так трясутся, что я просто накладываю тональный крем и слегка подкрашиваю и без того длинные ресницы. Быстро скидываю в аккуратную черную сумку ключи от квартиры, телефон, и деньги на случай, если мне понадобится такси. Все это я делаю машинально, стараясь привести разум в норму и упорядочить мысли, а то Ната быстро поймет, что со мной что-то не так. Рассказывать ей не хочу.       Выглянув в коридор, я отмечаю, что мама на кухне и о чем-то говорит с отцом, который больше не спорит с ней. Кажется, ей удалось отобрать у него спиртное, что обрадовало меня. Быстро надевая аккуратное бежевое пальто, я кидаю взгляд на кухню, в которой была закрыта дверь. Как же я хочу увидеть лицо папы, чтобы понять, что с ним случилось. Но мама четко дала мне понять, что этого мне не стоит видеть.       С тяжелым сердцем я выхожу из квартиры и на ватных ногах спускаюсь по лестнице. В голове такая пустота, что хочется застрелиться. Почему все это происходит со мной? Чем я заслужила такие несчастья? Ответов на эти вопросы я не нахожу, поэтому выскальзываю из подъезда и выхожу во двор, где уже стоит черный мерседес Наташи, который подарили ей ее родители на совершеннолетие.       Вид у подруги веселый, явно настроенный на веселье, что только подстегивает мое взвинченное состояние. Открыв дверцу, я натягиваю на лицо улыбку и усаживаюсь на переднее сиденье, смотря на подругу. Она рада, что я решила выползти из панциря.       — Ты выглядишь как-то не так, — замечает она, и я с тревогой смотрю на нее в ответ, поднимая брови.- Что-то случилось?       — Просто волнуюсь из-за вечеринки. Там же столько народу будет.       В ответ Наташа смеется, явно поверив в мою не совсем ложь. Я и правда переживала по поводу вечеринки, но это было до того, как пришел пьяный отец.       — Ой, да не переживай ты. Там будут ребята из нашей школы, да и я тебя там в одиночку не оставлю. Вот увидишь, тебе даже понравится. Ну что, погнали?       Секунду я смотрю на ее охваченное азартом лицо, и постепенно ко мне передается ее бешеная энергетика. Ведь никто, кроме Наташи не может заставить меня забыть о своих проблемах на определенное время. Что ж, надо просто довериться течению и получить максимум удовольствия от мимолетного забвения. На моем лице возникает широкая улыбка, и я говорю:       — Погнали, оторвемся по полной.